Жена из прошлого. Книга 2

Когда вошла в гостиную, на столике возле диванчика уже стоял чайничек с чашкой. На фарфоровой красоте распускались розы с фиалками, а в золотом ободке по самому краю отражались отблески пламени. Рядом на подносе, впитывая в себя всё те же блики из камина, красовались серебряные вазочки с печеньем и конфетами.
Чудесно.
– И ещё. – Возле угощений Минна поставила ещё одну серебряную тарелочку, правда, не со вкусностями, а со внушительной стопкой конвертов. – Если вам будет угодно просмотреть свежую корреспонденцию… Обычно этим занимается эйрэ, но в последнее время…
Ему явно было не до этого.
– Я посмотрю.
Изобразив книксен, служанка ушла, а я потянулась за конфетой в форме сердечка в карамельно-ореховой крошке. После поклёпов Бальдера (уж я-то с этим Вольмаром точно не спала!) я её более чем заслужила. И не одну, а несколько.
Потянуться потянулась, но положить в рот не успела. Дом наполнился звоном колокола. Минна, ещё не покинувшая холл, тут же распахнула дверь и поприветствовала мисти Ливен.
– Мисти Эдвина должна вернуться с минуты на минуту.
– Я подожду, сколько будет нужно, – раздался в ответ мягкий голос гувернантки.
Так как двери в гостиную были нараспашку, ей достаточно было повернуть голову, чтобы увидеть меня с конфетой в руках. Улыбнувшись, я пригласила Илену составить мне компанию за чашкой чая.
Передав служанке верхнюю одежду, девушка опустилась на самый краешек кресла, аккуратно сложив руки на коленях. Она вся была собранной, аккуратной. Идеальной.
– Я слышала, что произошло на выходных, – сказала она, с сочувствием на меня глядя. – Очень рада, что вы не пострадали, но всё равно… Это такое потрясение. Это так ужасно!
Минна принесла ещё одну чашку, наполнила каждую ароматным горячим чаем, а уходя, прикрыла дверь в гостиную, чтобы нам не мешали.
– Да уж, – я мрачно усмехнулась. – Вечер выдался не для слабонервных.
Гувернантка хлопнула ресницами (видимо, так леди в её представлении выражаться не следовало) и продолжила вкрадчиво интересоваться: как я себя чувствую, не нужно ли мне чего-нибудь и всё в том же духе.
– Знали бы вы, какие только по столице не гуляют слухи! Одни утверждают, что искажённый вас серьёзно ранил, и теперь у вас на лице и теле навсегда останутся ужасные шрамы. Другие – что заразил неведомой болезнью. А есть и такие умники, которые заявили, что теперь вы тоже станете искажённой. Вот уж глупости!
Замолчав, Илена скользнула по моему лицу взглядом, долгим, внимательным, и до меня наконец-то дошло, откуда у этих сплетен растут ноги. Последствия Ведьминых капель! Сегодня пятна уже были едва заметные, и я благополучно про них забыла. Но Гратцвиг, по всей видимости, забывать не собирался. А записать в местные «зомби» жертву нападения – тут много ума не надо.
– Если вы о сыпи, так это у меня аллергия, – ответила с беззаботной улыбкой. – На финики. Совсем недавно выяснилось.
Гувернантка кивнула, немного неуверенно, немного с сомнением. Собиралась продолжить расспросы, уже даже открыла рот, но тут в холле хлопнула дверь. Илена сразу поставила чашку на стол, поднялась.
– Это, должно быть, моя ученица. Ваша светлость, была очень рада вас видеть.
– Взаимно, Илена. Взаимно…
Проводив гувернантку взглядом, я отправила в рот очередную сладость и покосилась на горку корреспонденции. Что ж, удачи мне.
Нежному голоску Илены в холле вторил голос Эдвины: раздражённый, капризный. «Племянница» явно была не в духе и, мягко говоря, не обрадовалась, что этот непростой для неё день продолжается. Гувернантку она поприветствовала так, словно вместо этого хотела обругать. Ещё через минуту послышался топот шагов – это Эдвина поднялась наверх, а следом – голос Вернера, непонятно кому сообщавшего:
– Я за эйрэ.
Когда возня в холле стихла, я мысленным пинком заставила себя приступить к обязанностям герцогини. Потянулась за первым конвертом и… пропала на целый час. Оказывается, просматривать корреспонденцию – занятие ужасно медленное! Муторное, совершенно неинтересное.
 
В большинстве конвертов обнаружились пригласительные на званые вечера и чаепития. Также было немало писем с пожеланиями моей светлости скорее оправиться после двух нападений. В одном конверте с ажурным тиснением лежали билеты в оперу на эту пятницу, а в следующем… несколько лепестков розы: сухих, тёмно-бордовых. Почти чёрных. Они выпали из конверта, когда я достала листок бумаги, плотной, шершавой, пропитанной знакомым, очень знакомым ароматом. Ароматом Вольмара. Именно он так взбудоражил меня на празднике. Точнее, они оба.
С нетерпением жду следующей встречи.
Подписи не было, как и не было указано, кому адресовали послание. Но и так ясно, что это привет леди Делагарди от Родингера.
Вот уж прицепился на мою голову…
Скомкав, раздражённо швырнула записку в огонь, стряхнула с юбки, как грязь, дурацкие лепестки. Потянулась было за очередным утешительным угощением (вечно этот тип портит мне настроение), но мне снова помешали.
Громкий крик разлетелся по дому, заставил испуганно замереть, а спустя мгновение я, сорвавшись с места, полетела наверх.
Искажённый? Убийство?!
После недавних событий мой разум ничто другое просто не посещало. Набегу схватила подсвечник. Такое себе оружие в борьбе с безумным, но всё же лучше, чем никакого.
Крик повторился, тут же сорвавшись на истошный визг. Жуткие, пугающие звуки. В классную комнату (а именно оттуда они долетали) я влетела почти одновременно с Полин. Она прибежала с одного конца коридора, я примчалась с другого, чтобы… Чтобы испытать чувство дежавю.
Источником визгов и криков была Илена. Снова. И снова девушка исполняла на столе невообразимые танцы, пока Эдвина… Нет, не сидела за партой, довольно усмехаясь, а лежала на полу, безвольно раскинув руки.
Искажёнными здесь, к счастью, даже не пахло.
– Что случилось?! – Уронив подсвечник, я подлетела к Эдвине, коснулась её щеки и тут же отдёрнула руку – кожа девочки была раскалённой. – Илена?!
Гувернантка жалобно заскулила:
– Они везде… Везде! Кусают меня… Куса-а-аю-ю-ют!
Обернувшись, я увидела, как она дрожащими пальцами начинает расстёгивать блузку, судорожно её срывает.
– Полин, сними её со стола!
– Но как же я… – Служанка стояла, прижавшись к стене и с изумлением смотрела, как гувернантка, скуля и рыдая, избавляется от одежды.
– Кыш! Убирайтесь! Слезьте с меня!!!
– Илена, на тебе никого нет! – не сумев сдержать раздражения, гаркнула я и легонько хлестанула Эдвину по щекам.
По-хорошему, надо было ударить от души, за то, что опять издевается над преподавательницей, но раскалённой кожи девочки было страшно касаться.
– Я… я не хотела, – чуть приоткрыв глаза, пробормотала она. Губы её побелели, растрескались, словно последние несколько часов она находилась под знойным солнцем. – Не… не нарочно…
И минуты не прошло, как прибежало ещё несколько служанок и, беря пример с Полин, замерло с широко раскрытыми глазами. На бессознательную мисти Фармор никто даже не обратил внимания, взгляды всей компании были устремлены на уже почти голую гувернантку.
Господи, она уже и панталоны развязывает!
– Не стойте столбами! – прикрикнула я на горничных. Троим велела скорее бежать за холодной водой и полотенцами, двум другим – попытаться как-то привести в чувство доморощенную стриптизёршу.
– Но как мы её оттуда снимем?
Именно на этом моменте, на моих окриках, лепетании служанок и чужих недоснятых панталонах, в классную комнату влетел Эндер.
– Что здесь… – Делагарди осёкся, во все глаза уставившись на полунагую учительницу.
Надо полагать, он, как и я, мчался сражаться с заражённым магией ненормальным, а вместо этого застал мисти Ливен в ненормальном состоянии.
И тут Полин наконец-то пришла в себя. Шустро запрыгнула на стол и загородила собой зарёванную девушку.
– Ваша светлость…
– У неё жар! – прервала я смущённое бормотание служанки, тем самым перетягивая внимание на себя и «племянницу».