Дети разных миров (СИ)
От изумления я открыла рот. И сразу стало не по себе. Первый раз в жизни мне целуют руку. При этом мы на кухне, а я в халате. Просто чудесно. Романтика-а-а! Сразу вспомнилось, кем он мне представился. Даже не какой-нибудь принц — король! А я-то со злости сразу с ним на «ты» перешла.
— А-а… э-э. Как же мне обращаться к тебе… к вам?
Я запуталась в словах и собственных чувствах и сама не заметила, как не просто поддержала игру, но начала в неё верить.
— До сих пор ты не очень задумывалась над этим. Предлагаю оставить всё, как есть. В вашем мире у меня нет королевства. — Даанэль помрачнел. — Да и в моём, возможно, не осталось.
— Как это?
— Ты же не думаешь, что я по доброй воле переместился в незнакомый мир? Мне оч-чень помогли в этом! — Кулаки короля сжались, по скулам заходили желваки.
— Ладно. Тогда, может, ты… вы…
Решительный жест остановил мою неуверенную речь.
— Мы уже решили не заморачиваться с титулами и остаться на «ты»! — улыбнулся Даанэль. — Странная манера общения у тебя, Маша. То ты краснеешь как маков цвет, а то демонстрируешь просто верх неприличного поведения, и одежда у тебя совершенно не подходящая для порядочной девушки. Никак не определю твой социальный статус.
Я возмущённо воззрилась на парня:
— Я?! Неприличного поведения?! Да надо мной все подруги ржут, что я свою девственность решила засолить до пенсии.
— А кто вчера весело смеялся над мечом на постели?! Не ты? Даже не представляю, что за женщина может обсмеять этот древнейший обычай! Только девица лёгкого поведения! — не менее возмущённо посмотрел на меня король.
Я смутилась. Действительно, с его точки зрения, это верх неприличия.
— Именно, что древнейший! Наше общество очень далеко ушло от этого. Сейчас он встречается разве что в любовных романах. К тому же, я вовсе не весело смеялась, у меня просто истерика была после всего случившегося. Ты ведь, знаешь ли, совсем не похож на наших мужчин. А моя одежда самая обычная, ты других не видел.
Даанэль красноречиво смотрел на мои голые ноги. Я оглянулась на свой коротенький халатик, и мне жутко захотелось, чтобы он был хотя бы до колен. Ну не рассчитывала я форсить в нём перед малознакомым мужиком!
— Ну вот, опять покраснела.
— Может, ты перестанешь меня до этого доводить? — смогла я лишь сдавленно прошептать в ответ. Справившись с голосом, добавила: — Мне и так очень неловко от всей этой ситуации. Я никогда не оставалась наедине с посторонним мужчиной дома, и как вести себя, чтобы это было прилично с любой точки зрения, просто не знаю. Я, пожалуй, переоденусь, а ты пока порежь колбаски с хлебом. Надеюсь, особы королевской крови на это способны?
Не поднимая глаз, ушла в комнату. Лучшее успокоение — в работе. Так что я стала прибирать в комнате. С опаской переложила меч на кресло, расправила постель, застелила и положила его обратно. Красивое и смертоносное оружие. Ну, пусть лежит, главное, на остриё не напороться. Но это вряд ли, потому что желание поваляться днём на кровати, раскинув руки-ноги, у меня теперь явно не возникнет.
Потом я стала думать, как одеться, чтобы выглядеть «прилично» и не нарваться снова на звание публичной девки. Ну нет у меня ничего такого, единственная длинная юбка, и та с ужасающими разрезами по бокам. А всё остальное — гардероб современной студентки со всеми вытекающими последствиями. Решившись, надела брюки от делового костюма, в котором я ходила на экзамены, и относительно свободную блузку. Надеюсь, пронесёт.
— Иди завтракать. — Голос Даанэля (надо, кстати, что-то делать с его именем, а то у меня язык сломается) настиг меня на застёгивании пуговиц. Я глянула на часы: для успокоения он мне дал минут пятнадцать.
На кухне всё вытащенное мной для завтрака было аккуратно сервировано на столе.
— Особы королевской крови должны владеть такими умениями, по сравнению с которыми накрыть на стол и убрать при необходимости — сущая ерунда. Это входит в программу воспитания королевских отпрысков. Прости, я больше не буду тебя смущать. Мир? — Парень серьёзно и устало смотрел на меня. — Мы можем продолжить беседу за столом. У тебя нет вина?
Ну я от него в полном восторге!
— Твои извинения приняты. Мир. А вино за завтраком у нас не пьют. И вообще, это напиток для праздничных случаев, не самый дешёвый, между прочим.
— Тогда расскажи о себе, коротко. Мне нужно знать о тебе хоть что-то, чтобы больше не совершать ошибок. Ты почти подросток, но живёшь одна. Видимо, небогато. И у тебя много книг. Правда, прочесть я их не могу, придётся учиться этому. Причастность к магии отрицаешь, так чем же ты живёшь?
— Я студентка, учусь в университете на заочном и вольнослушателем посещаю лекции между сессиями. Приезжая. Пока меня содержат родители, но я ищу работу. А одна потому, что подруга, с которой мы снимали эту квартиру, ушла жить к своему парню, а за квартиру всё равно заплачено до нового года.
— В вашем обществе это допустимо, то, что ты рассказываешь? — Мой собеседник вновь был изумлён.
— Да обычное дело, в общем-то, а что тебя удивляет?
— У вас женщины учатся? И юной девушке возможно одной жить в чужом городе? И что значит — подруга ушла к парню?
— Женщины могут учиться наравне с мужчинами, так же как работать и обеспечивать себя. А наша мораль — согласна, весьма своеобразна. Отношения в обществе довольно свободные, особенно среди молодёжи. Только…
— Что, только?
— Чем лучше договорные браки, широко практиковавшиеся в прошлом? Заставлять жениться людей, равнодушных, а порой и неприятных друг другу, это отвратительно!
Даанэль с интересом слушал меня:
— Сколько тебе лет?
— Королям не говорят, что невежливо задавать такие вопросы женщине?
— Говорят, — успокоил меня Даанэль, — но тебе, по-моему, рано стесняться своего возраста.
— Мне восемнадцать, почти.
— Почти восемнадцать? — протянул он, недоверчиво оглядывая меня. — Я бы дал тебе меньше. Моей сестре тоже семнадцать лет, и её рассуждения очень похожи на твои. Видимо, это свойство девушек данного возраста, — улыбнулся Даанэль, а потом помрачнел: — Я очень боюсь за неё, она осталась там совсем одна. Мне нужно вернуться как можно скорее, но без магии… не знаю, как это сделать. Тут у вас творится что-то странное. Применив всего одно серьёзное заклинание, я чувствую себя выжатым досуха. Без вливания извне мои силы не восстановятся, но даже следов магического ветра я не чувствую. Не понимаю, как такое может быть, все населённые миры имеют естественный магический фон, это как… как атмосфера. А у вас его нет. Может, магия локализована в каких-то местах? Помнится, я читал о чём-то подобном. Мне надо найти такое место, там я смогу открыть Магические Врата домой.
— У тебя усталый вид. Ты плохо себя чувствуешь?
— Это потому, что ночью я изучал ваш язык. Он оказался довольно сложным, так что я слегка не рассчитал силы. А восстановить их неоткуда. И мне становится всё хуже. Это магическая опустошённость, которая не прекратится, пока я не найду какой-нибудь источник магии.
— Как… ломка?! Ты можешь умереть?
— Надеюсь, до этого не дойдёт. Есть способы восстановления сил. — Даанэль отвёл взгляд. — Но тебе о них лучше не знать.
— Способы? Какие?
Прежде чем ответить, он помолчал, видимо, что-то мысленно прикидывая.
— Это из раздела Чёрной магии. Все живые существа наполнены магической Силой, можно получить её при… взаимодействии. Для этого мне нужно выйти на улицу.
— Жертвоприношение? Ты с ума сошёл! Убийство карается по закону!
— Ну почему сразу убийство, — поморщился он.
— А-а…
— Есть не столь радикальные методы. Но обсуждать я их не буду, — предостерегающе поднял он руку. — Давай, я тебе лучше изложу свой план действий, а ты послушаешь и поправишь меня, если я в чём-то ошибусь. Сейчас ты отправишься за одеждой для меня. Если у вас продаётся готовая верхняя одежда, то покупай всё, что нужно по вашей погоде, денег у меня хватит. Я в это время попробую стабилизировать своё состояние, пока это возможно. Ещё мне необходимо научиться читать и писать по-вашему, ты сможешь достать какую-то книгу с несложным текстом для этой цели? Потом я отправлюсь искать подходящую… кандидатуру для восстановления своих сил. А тебе в это время, наверное, придётся пойти в гости к кому-то из подруг. Не нужно возражений, — поморщился Даанэль. — Мне самому неприятно об этом думать, но другого выхода я не вижу. Сейчас мне слишком плохо, чтобы думать о моральной стороне дела.