Дети разных миров (СИ)
Схватив протянутые купюры, выскочила из дверей.
Ха, на такси, щас!
— Сладкое что-нибудь купи! — донеслось мне вдогонку.
Пробежавшись до остановки и неслабо взмокнув при этом, я уже не была так категорически настроена против такси. Всё-таки, слабость ещё чувствуется. Но забежать в магазин за конфетами или леденцами времени уже не было. Мои колебания насчёт такси разрешились сами собой — сразу подошла маршрутка, в которой было одно место. Я успела заскочить на секунду раньше коренастого мужичка, удостоившись от него досадливого возгласа:
— Мля, какая молодёжь шустрая!
Почему-то это меня смертельно задело, всю дорогу я только и вспоминала об этих словах. Да что такое, ну матюгнулся мужик, что, впервые слышу, что ли? Потом мы чуть не столкнулись с другой маршруткой, отъезжая от очередной остановки. Сердце ушло в пятки и возвращаться оттуда категорически не хотело. Да ещё два водилы так «приласкали» друг друга, что уши в трубочку свернулись. Так и доехала, прокручивая в голове фразы мужиков, и страх тоже не отпустил.
На пару успела еле-еле. Когда вошла в аудиторию, любопытные глаза уставились на меня. Много глаз, гораздо больше, чем обычно.
— Привет! — поздоровалась я при входе.
Ехидные усмешки были мне ответом. Я занервничала. Так, похоже, Танькин язык знатно поработал на ниве просвещения девчонок (и парней, судя по взглядам) о моём моральном облике.
— Соколова, чего вы стоите, вход загораживаете? — раздался голос у меня за спиной. Дмитрий Алексеевич, молодой доктор наук, любимец всех девчонок, смотрел на меня не менее ехидно, чем студенты. — Пара уже началась. Что-то вы припозднились сегодня. Ах, да, у вас же медовый месяц, говорят. Поздравляю.
Я покраснела и сжала кулаки. Ну, Таня, спасибо тебе, подруга!
— Не надо судить людей по себе, Дмитрий Алексеевич, не все же такие… (козлы как вы, хотела я сказать, но сдержалась всё же). А слухи собирать, это вообще недостойно мужчины.
Блин, я как Дэн заговорила! В аудитории воцарилась тишина. Ни на кого не глядя, я прошла на своё место. По-моему, никто не ожидал от меня таких слов. Ну всё, нажила себе врага. А с Таней после пары поговорим. Мне было обидно, досадно, и я была зла на всех них. Прав Дэн, ох как прав! Развращено наше общество до предела.
Всю пару я сидела мрачнее тучи и морально готовилась к тому, что начнётся в перерыве. А что оно начнётся, было уже ясно. Никогда бы не подумала, что моя персона так интересует всю группу.
Из всей лекции я записала только название, а потом задумчиво чертила уродцев на странице. Пребывая в глубокой задумчивости, и не заметила, как Дмитрий Алексеевич оказался прямо надо мной:
— Соколова, зачем вы вообще пришли? Не слушаете, не записываете, может, и сдавать не собираетесь?
Только я хотела покаянно извиниться, как мой язык выдал сам по себе:
— Всё я слушаю.
— Да? И о чём же мы сейчас говорили?
Даже не задумываясь, я повторила последнюю фразу преподавателя, длиной на две минуты. Глаза у того стали круглыми.
— Могу хоть с начала всю лекцию пересказать, вам прямо по тексту или как?
Шёпот в аудитории затих.
— Зачем же сейчас? Вы мне это на экзамене лучше расскажете. Не обессудьте, но я у вас эту тему третьим вопросом спрошу, как у особо одарённой, — с мерзкой ухмылкой пообещал мне Дмитрий Алексеевич.
— Да на здоровье. Хоть четвёртым, — буркнула я.
Ну всё, понесло меня. Сейчас я добьюсь, что он мне и четвёртый, и пятый вопросы устроит и вообще пробежку по истории Европы в Средние века. Но, чёрт побери! Заклинание-то работает! Хоть что-то хорошее за сегодняшний день.
— Не надо грубить, Соколова. Я вас просто не узнаю сегодня. Вы мне ещё контрольную не сдали. Не будет контрольной до начала сессии, вообще к экзамену не допущу.
Всё-таки вывела я его.
— Извините, Дмитрий Алексеевич. Я себя чувствую неважно.
— Ваше самочувствие — это ваши проблемы. А третий вопрос вам всё-таки будет. Так что сидите и пишите.
Я слабо улыбнулась. Вот уж нетушки! Мне теперь конспекты ни к чему. Я сама себе конспект. Вот интересно, а если слушать и читать одновременно, всё запомнится? Надо опыт провести или у Дэна спросить. А то как бы хорошо было, сидишь на лекции и учебник читаешь по другому предмету. Сколько времени можно сэкономить!
Перепад настроения от злости к эйфории удивил меня. Это теперь со мной всегда так будет, пока заклинание действует? Не зря же он меня предупреждал про эмоции. Задумавшись, я и не заметила, как пара кончилась.
— Ну чё, Соколова, тебя теперь можно настоящей женщиной называть? — раздалось сзади.
Это долговязый Пашка Звонников, по кличке Звонок, главный насмешник второго курса. Докапываться до всех — его основная профессия. Так, понеслось. Я оглянулась:
— Да хоть лаптем назови. Мне как-то по барабану. А ты, Герасимова, иди сюда, поговорить надо.
Танька, застигнутая уже у дверей аудитории, обернула на меня невинное лицо:
— Я в столовку собралась, а то опухну скоро с голодухи.
— Не опухнешь. Иди, расскажи мне, чего это все на меня так пялятся, даже преподы?
Танька опасливо приблизилась и зашептала:
— Это не я. Я только Светке, ну… и Юльке ещё. Меня уже перед первой парой трясти начали, что да как. Ну, Маш, чего ты? Всё равно ведь узнали бы.
— Узнали О ЧЁМ?! Я тебе говорила, что всё не так?
— Ну, говорила. Дак все так говорят.
— Ты меня плохо знаешь? Чтобы делать такие выводы?
К нашему яростному шёпоту прислушивались все вокруг. Поэтому я плюнула на конспирацию и громко продолжила:
— Меня Юрка попросил: пусть человек поживёт. И уж предупредил его по-дружески, чтобы даже косых взглядов не было. Ты же знаешь Юрку, мог он, по-твоему, мне какого-нибудь озабоченного сосватать? Ты знаешь, как он меня называет? Сестрой!
— Кто? Юрка? Так ты же и так ему сестра, — не поняла Танька.
— Какой Юрка?! Данил! И, между прочим, он ещё и защищать меня пообещал, в случае чего. Так что радуйтесь, уроды, что он не слышит, о чём вы там шепчетесь. Это я тебе, Паша, говорю, — обернулась я к парням. — За твою фразочку «Машка, оказывается, даёт, надо только попросить, как следует» огрёб бы по физии точно. Это как минимум.
— Ой, как страшно! — осклабился в ответ Пашка.
— Не боишься? А зря. Я ведь и сама могу рассказать, — ласково предупредила я.
За скандалом, приоткрыв рты, наблюдала вся группа. Даже парочка рэперов с задней парты, которая вообще никогда не участвовала в общих делах. Такой меня ещё никто не видел. Я и сама себе удивлялась — эмоции во мне бушевали нешуточные. Что это со мной? Действие заклинания? Или общение с королём так действует? Раньше я бы поулыбалась смущённо, ну, может, Таньке бы попеняла укоризненно. А сейчас готова всех порвать на клочки.
— Так ты не даёшь, что ли?
— Звонок, хватит приставать к девчонке, — вступился Лёшка Михайлов, староста группы. Хороший парень, и уважают его все.
— Какая же она девчонка? Женшшина! Ты, Лёша, не смотри, что она так выглядит, невинным ангелом. Вон рожки-то пробиваются уже.
— Да зачем она тебе сдалась, Паша, святоша эта? Ни кожи, ни рожи, — вставила свои пять копеек Наташа, наша «фотомодель», высокая, длинноногая брюнетка с волосами до талии.
— А тебе, Звонок, завидно? Тебе-то она в глаз засветила, помнится, — усмехнулся Лёшка.
Все дружно заржали. Ну прямо кони. Да, ту историю помнили все. Мы обмывали конец первого курса на квартире, и пьяный Пашка, весь вечер кидавший мне грязные намёки, зажал меня в ванной, закрылся на задвижку и полез целоваться. Я сама не поняла, как это случилось, но с испугу дала ему в глаз кулаком. Учить меня отвешивать пощёчины было некому, а вот бить кулаком по морде братья в детстве усиленно тренировали. Не сильно-то и дала, но от неожиданности Звонок опешил, а я успела выскочить из ванной, как ошпаренная. И никто бы об этом не узнал, но этот придурок сам начал орать:
— Ты зачем мне в глаз дала, овца?!