Мастер паутины

– Ее просто в кипяток засунуть, да? А голову куда? – Тэсс появилась на пороге спальни, держа обезглавленную курицу за лапы. Кровь каплями падала на паркет.
– Никуда, – усмехнулся я, – положи все это в пакет. Я выкину по дороге.
– А бульон?
– Не тупи, Тэсс. Я же уже сказал, мне не нужен суп. Ты прошла проверку. Нет, ну если ты очень хочешь, то можешь убить полдня на то, чтобы ощипать это дерьмо, а потом повозиться в ее внутренностях, доставая кишки, желудок, сердце, печенку…
– Достаточно, – фыркнула девушка и ушлепала на кухню.
– Я поеду, прокачусь по делам, – сказал я.
– Валяй, только не забудь захватить курицу на помойку.
– Само собой!
Я засунул пистолет за пояс, вышел в гостиную, открыл платяной шкаф и выбрал одну из пяти тростей. Все они были со скрытыми клинками и работы одного мастера, который жил в Карелии. Хороший кузнец и талантливый гравировщик. Я выбрал трость с золоченой ручкой в виде хамелеона, посмотрелся в зеркало. Красив, подонок. Ох, красив! Да я всегда себе нравился. Узкая бородка-эспаньолка, густые, но аккуратные бакенбарды. Волосы длинные, вьющиеся, собраны в массивный хвостик и скреплены золотой заколкой с настоящими брильянтами. Серый шерстяной костюм от «Бриони». Да, я на стиле. Я улыбнулся и подмигнул сам себе. Сунул четвертый айфон в карман и вышел из квартиры. Закрыл ее и спустился по лестнице. Лифты я не любил.
На выходе из дома повстречался с бабой Ниной, которая, завидев меня, тут же перекрестилась три раза и отвернулась. Почему? Ну потому что она состоит в одной из популярных христианских сект и как-то раз пришла ко мне поговорить про Бога нашего – Иисуса Христа. Я не стал ей отказывать, запустил в квартиру, даже налил чаю, и мы так мило пообщались, что баба Нина бежала из моего жилища, как животное из горящего леса. А затем я пришел в ее сон, и бабка теперь считала меня настоящим чудовищем. А вот нефиг было со мной пререкаться. Я показал бабке настоящих древних богов. Теперь вот бегает и крестится! И, о боги Лимба! Я забыл захватить курицу!
Селютин, он же Бегемот, жил в старой, убитой квартире на улице Думской, за музыкальной школой Римского-Корсакова. Деньги у дремучего пройдохи были и много, но лень родилась раньше него, да и не было у мага никакой тяги к роскоши. И у него было немало всяких дорогих штук, артефактов и прочих ништяков, но многим из них он не придавал никакого значения. Я оставил машину во дворе и подошел к железной двери, исписанной целой оравой панков и киноманов. «Цой – жив!» «Анархия – мать порядка!» И так далее, и повсюду значочки: то звездочки перевернутые, то буковки в кружочках. Эх, молодежь!
В парадной сильно воняло мочой и мусором. Не удивлюсь, если в открытом подвале уже давно строят новый рейх бомжи и крысы. Мерзкие создания. С крысами я часто встречался в своих снах – эти иномирцы бесили меня чаще всех, и поэтому я с удовольствием раздавал им люлей.
Я поднялся на третий этаж, подошел к квартире Селютина и замер. Дверь была приоткрыта, и за ней слышались странные звуки. Я выхватил пистолет, передернул затвор и ворвался внутрь. В коридоре спиной ко мне стоял какой-то мужик в черном плаще, и я сразу без разговоров огрел его рукояткой по голове. Он вырубился и начал заваливаться. Я подхватил его и аккуратно опустил на пол. Затем я, не разуваясь, прошел в главную комнату, где находился кабинет Бегемота, и сразу же направил пистолет на мужчину в черном костюме, который сидел прямо напротив Селютина.
– Вот так номер, Александр! – воскликнул Бегемот. – Знакомься, это Владимир Столыпа. Очень уважаемый человек в магических кругах.
– А кто был в коридоре? – спросил я, опуская пистолет.
– Мой телохранитель, – гость поджал губы, – надеюсь, он жив?
– Да, конечно, но какое-то время у него еще будет болеть голова. Я думал, что…
– Маг не думает, Александр, – пафосно сказал Бегемот, – маг – делает. Что сделано, то сделано. Значит, так и должно было быть. Даже если бы ты убил того человека, ты все равно бы поступил правильно. Никто из нас не ошибается. И еще – маг никогда не оправдывается.
 
– Я и не собирался, – зло ответил я, так как терпеть не мог, когда меня принимались поучать люди весьма далекие от моего уровня.
– Садитесь, – Владимир указал на кресло рядом с собой, – господин Селютин мне многое о вас рассказал. Говорит, вы настоящий маг сновидений. Могущественный и сильный. Так ли это?
– Пиздит, конечно. – Я улыбнулся, спрятал пистолет, сел в кресло и положил трость на ноги.
– Нарциссизм, смешанный с наглостью, вульгарностью и прямым пренебрежением смертью, – констатировал Бегемот, – в этом весь Александр, но я могу точно вам сказать – здесь, в Питере, он – лучший маг сновидений.
– А в Москве? – быстро спросил Владимир.
– Данила, конечно, – ответил уже я, – ну и, может быть, кто-нибудь из спецслужб, но до них невозможно добраться. Сами понимаете – совершенно секретно и всякая другая херня.
– Понимаю.
– Но Данила вас тоже на хер пошлет, он готовится к тукдаму, – заметил я, – озадачен точками и состояниями перехода.
– Куда? – не понял Владимир.
– Туда, – коротко ответил я, – сами догадаться должны. Данила уже достаточно стар, у него уже деменция скоро начнется. Он хочет сохранить сознание. Я так понял из последнего нашего с ним разговора.
– Но зачем его сохранять? – Владимир поднял брови. – Не проще ли уйти как другие?
– Нет. И я не знаю, зачем ему это надо, и уверен, что у него ничего не получится. Но мы ушли от темы. Вы искали меня. Зачем?
Владимир вздохнул, поморщился и пристально посмотрел на Селютина. Тот просто пожал плечами и достал из ящика стола желанную для меня пластинку. Я взял ее и положил рядом с собой. Гость молчал. Я услышал возню в коридоре и повернулся к двери. Там уже стоял телохранитель. Он был в гневе и держал в руках короткий пистолет-пулемет. Увидев, что мы спокойно общаемся, он покраснел, учтиво поклонился и вышел.
– А ведь вы могли быть уже мертвы, – усмехнулся я, – толку от вашего телохранителя.
– Я не боюсь смерти физического тела, – Владимир задумчиво посмотрел на меня, – я уверен, что там, за точкой перехода, нас ждут лучшие миры.
– Угу. Особенно Море забвения. Вы-то там и окажетесь.
Мужчина вздрогнул и вновь поджал губы.
– Вы там тоже были, да?
– Любой сновидец моего уровня бывал там, – ответил я.
– Поймите меня правильно. Я не маг.
– Знаю. Вы просто богатый человек, столкнувшийся с чем-то непонятным в своих снах и пришедший за поддержкой к Бегемоту. Но он не маг сновидений. Так, ковыряется украдкой в этой реальности пальчиком, словно в жопе, и всегда удивляется положительному результату, если он внезапно случился.
– Но я не расстраиваюсь от негативного, – Селютин рассмеялся, – просто сны, Владимир, это очень зыбкая субстанция. Нужно обладать молодым, незашоренным сознанием, чтобы работать с ними. Я, честно, стар для этого дерьма. Вот Александр – он совсем иной фрукт. Юный, дерзкий, быстрый. Он тот, кто вам нужен.
– А еще я очень дорогой кадр, – нагло заявил я, – и само собой, не работаю за просто так. Времена, когда я бегал по чужим снам чисто из интереса, давно прошли.
– Понимаю вас, – Владимир кивнул, – мне вот было всегда интересно, что движет магами сновидений? Вот вы конкретно, что преследуете? Зачем вам сны?
– Я стремлюсь к тайным знаниям, силе, власти. Остальное прикладывается автоматически. Но мне этого мало. Сны – это только часть того знания, которым можно обладать.
– А вы очень амбициозный молодой человек, – хмыкнул Владимир, – мне это нравится. Перед встречей я представлял вас как загадочного, тихого шарлатана, лет так на десять, двадцать постарше. И я точно не ожидал увидеть нахала помоложе. Уверен, что мы сработаемся. Пойдемте обсудим детали. Это приватный разговор.
 
– Отлично! – Я встал с кресла, сунул пласт под мышку и направился к выходу из кабинета.
– А деньги? – недовольно спросил Бегемот.