The Kills (СИ)

— Ты дьявол, — хрипло пробормотала я.
— Мы только начали, — шутливо пригрозил он. — У нас вся ночь впереди.
В ду́ше я с помощью геля и упоминания всех богов мира смогла, не знаю, с какой попытки смыть макияж. Люцифер уже успел закончить и потешался над моими матерными ругательствами.
— Что ты смеёшься? Вот не стала бы умываться, и тебе пришлось бы в следующий раз ебать Джокера, — негодовала я, вылезая из кабинки.
Люцифер разразился бурным смехом.
— Такого опыта у меня ещё не было. Возможно, это было бы занятно.
— Да ну тебя, — я огрела его полотенцем.
— В честь дня рождения прощаю такую дерзость, — благосклонно проинформировал меня Люцифер. — Но только сегодня.
— Ура! — я запрыгала, вешаясь ему на шею. — Даёшь хулиганство!
Он шлепнул меня по заду. Я с визгом унеслась в комнату, сцапала с пола черную рубашку и, надев ее, уселась на кровать. Люцифер вышел следом, задержался на мне долгим очарованным взглядом. Несколько шагов к столику возле входа, и в его руке оказалась небольшая подарочная коробка небесно-голубого цвета.
— Откроешь? — Люцифер сел рядом, с торжествующей улыбкой протягивая подарок.
— Спрашиваешь! — я даже подпрыгнула от нетерпения.
Растягивая интригу, погладила пальцами рельефную поверхность коробки, оказавшуюся бархатистой на ощупь. Осторожно сняла крышку и заглянула внутрь.
Первым, что я увидела, была коробочка красного цвета с белым тисненым квадратом, внутри которого располагались надписи. «EAU D'ITALIE», — прочла я название бренда. Внутри коробки меня ждал увесистый флакон из толстого белого стекла с золотой крышкой.
— Духи, — я, ощупывая, обвела надписи. — Обалдеть! У меня никогда не было духов.
Я сняла крышку, вдохнула аромат и чуть не захлебнулась слюной: до того он был вкусный. Взрыв кислых красных ягод перенес в летний день, втягивая в воображаемый сад, где я ем спелые ягоды прямо с куста, и их кислый сок стекает по пальцам. Затем сочный гранат, вяжуще осевший на языке. Немного приторной конфетной сладости и свежесть утренней травы в росе, ее влага и запах, оставшиеся на руках после прогулки. Повинуясь порыву, я сделала один пшик. Аромат заполнил собой все пространство вокруг.
— Очень вкусный запах, — я уткнулась себе в плечо, жадно втягивая носом весь букет, постепенно смешавшийся с запахом рубашки Люцифера.
— Он напомнил мне тебя, — он провел носом по моей шее, скинул рубашку с плеча и потерся о выступающую косточку. — Открой второй.
Рядом с духами лежал бархатный черный мешочек, затянутый золотой тесемкой. Я потянула ее в стороны, подставила ладонь, и на нее упал тяжёлый серебряный браслет. На основании плотного плетения россыпью нанизаны серебряные бусины, переливающиеся в огненных отблесках. Резные, с крошечными сердечками, густо усыпанные розовыми сверкающими камнями, похожие на сахарные конфеты. Главным же был крошечный, весьма знаковый элемент. Узкое кольцо с яркой розовой, в тон бусинам, полоской держало на маленькой петельке подвеску-птичку. Она летела, расправив крылья, украшенная прозрачными камушками.
— Как это мило, — я сморгнула подступившие слезы.
— Маленькое напоминание обо мне, — Люцифер застегнул браслет на моем запястье и дотронулся губами до кисти.
— О тебе в моей жизни теперь много чего напоминает, — я потянула к нему руки, обнимая в порыве эмоций. — Спасибо. Я никогда не получала в подарок девчачьи милые штучки.
— Готов хоть каждый день заваливать тебя милыми штучками, — он заботливо стёр слезы с моих щек. — Лишь бы ты была счастлива.
— У-и-и, — я вскинула руки вверх и начала хаотично зацеловывать Люцифера. — Ты самый лучший.
Ответить ему не позволил телефон, противно зазвеневший в кармане брюк. Люцифер недовольно нахмурился, принимаясь выуживать смартфон.
— Джино? — вопрос ушел в пространство.
— Наверное, потеряли нас, — меня звонок ни чуть не удивил. — Когда ты успел дать ему номер?
— Перед вечеринкой, — Люцифер нажал отбой.
Немного подумал и набрал короткое сообщение: «Мы уехали. Другие планы».
Он собирался убрать телефон, когда я перехватила его кисть и стала яростно тыкать в экран. Открыла камеру, переключив на фронтальную.
 
— Что ты делаешь? — недоуменно скосил глаза на меня Люцифер.
— Селфи на память, — я прильнула поближе, притягивая одной рукой его к себе, вторую занесла над экраном. — Скажите «ди-и-ичь», — я повернулась и поцеловала Люцифера в щеку, одновременно тыкая в телефон. — Покажи, покажи!
Я запрыгала на месте от нетерпения. Кровать опасно заходила ходуном.
— Тише, — Люцифер открыл получившееся фото.
На нем я целую его в щеку, пока Люцифер жмурится от удовольствия с застывшей на губах расслабленной улыбкой.
— Какая прелесть, — я задрыгала ногой, удовлетворенная результатом.
— Что ты делаешь?
— Угадай, — озорно ответила я, быстро-быстро тыча в телефон.
Фотография заняла место невзрачной заставки.
— Теперь у тебя тоже будет напоминание обо мне.
***
— Кейт, это нужно выбросить.
Мои сборы достигли своего апогея. И сейчас я билась не на жизнь, а на смерть с Люцифером за свой очень важный, на мой взгляд, в хозяйстве предмет.
— В смысле выкинуть? — негодовала я.
— Кейт, — Люцифер устало закатил глаза, — это пакет с пакетами.
— Вот именно! — вскрикнула я в недоумении. — Знаешь, сколько раз он меня выручал?
Я дернула сокровище на себя, но хватка Люцифера была очень уж крепкой.
— Ты думаешь, в Чикаго нет пакетов?
— Я думаю, он нам пригодится, — я снова потянула ручку на себя. — Моя пре-е-елесть, — проскрипела напоследок, пародируя Голлума.
Полиэтилен вытянулся эластичной жвачкой, истончаясь и становясь белым хрупким полотном. Затем ручка порвалась, и я упустила предмет спора.
— Все, — командным тоном заключил Люцифер, выдвигаясь в сторону выхода. — На выброс. И банки тоже, — он затолкал в шуршащую кучу две стеклянные кофейные банки.
— А вдруг они пригодятся что-то сложить? — я скакала следом за ним, крутясь рядом, как ребенок.
— Не пригодятся, — уверенно заявил он. Осмотрелся и в несколько больших шагов оказался у дивана. — Это тоже, — следом в пакет отправилась порванная ракетка.
— Это память! — я попыталась поймать торчащую ручку.
— Память?
— Да. О человеке, — я насупилась, не готовая прощаться с имуществом.
— Уилсон, — Люцифер покачал головой. — Дырявая ракетка — так себе память. Новая жизнь. Зачем тебе в ней хлам?
Я надула губы и уставилась в пол, понимая, что он прав.
— Эй, — Люцифер приподнял мой подбородок, ловя взгляд. — Память о людях должна быть здесь, — он мягко указал пальцем в область моего сердца. — А не хламом за диваном.
— Тоже мне, философ, — я скрестила руки на груди.
— Инспектирую качество твоей новой жизни, — деловито заметил Люцифер. — Забери вещи с работы, — он поцеловал меня в лоб напоследок и взялся за ручку, распахивая дверь.
— Ладно, — смягчилась я, закрывая за ним.
Люцифер собирался посетить школу и побеседовать с учителем. Шериф старательно игнорировал любую помощь от Люцифера, видимо, опасаясь, что тот опять выведет кого-то из его знакомых на чистую воду поперек самого обладателя значка.
Я обернулась, уныло разглядывая фронт предстоящих работ. Вокруг валялись многочисленные вещи, сумки и мусорные пакеты большого размера. Последние дни мы жили в невероятном бардаке. Я вывернула все возможные шкафы и ящики, перебирая все нажитое, притащенное из Нью-йорка, то, что, возможно, стоило выкинуть уже давно, но сил проститься с барахлом не было. Оно ждало своего часа и дождалось. Люцифер, конечно, снисходительно отнёсся к моему желанию забрать с собой разные странные мелочи, вроде массажёра для ног, которым я никогда не пользовалась, но настоял на том, чтобы я серьезно отнеслась к нужности вещей.
Я брела между коробок и пакетов, в которые сложила часть вещей, раздумывая, как это все поместится в машину Люцифера. Мысль о том, что вряд ли она настолько бездонная, посещала меня уже давно. Будучи не самым ловким человеком на свете, я умудрилась запнуться об одну из коробок, потерять равновесие и со всей дури наступить на что-то позади.