Хвост судьбы (СИ)
Озираться дарк не стал — и так был убежден, что подслушивать некому. Примял рукавицей поросль у лица:
— Идем исправно. Скоро трактир будет. Дешевый, но глухой. Ширитти точно там нет.
— Не начинай, — прикрыв глаза сказала Клэ-Р. — Обойдусь.
— Может, джина? — огр очередной раз выплюнул упрямый клок бороды. — Глотнешь стаканчик, повеселеешь. А то сидишь, как позабытая утопленница. Джину хоть сейчас можно. Дешевый, зато проверенный.
— Только попробуй сам проверить, — открывать глаза гиане не хотелось. — Живо разбежимся. Даркам нажираться как конюхам-простолюдинам нельзя.
— Да мне вроде и не хочется, — людоед поправил колпак. — Слушать вечером подвыпивших людишек куда как забавнее. А вообще я о тебе забочусь, моя безутешная госпожа. Может, тебе вечером согреться да кого порадовать? Трактир ведь, почти по-благородному выйдет…
— С кем-то из этих конюхов-всезнаек валяться? Молчи уж лучше.
— Всё болеешь… — Сиплый вновь подавился бородой.
— Болею. Помолчи.
Огр молча шагал рядом. Слава Доброму богу, хоть людоед не из навязчивых. Молчит, думает, глупым повадкам людей удивляется.
Телегу потряхивало. Тайные дарки ехали почти в конце колонны, дальше еще две повозки и четверо верховых охранников, что замыкают обоз. Один из стражей вновь фальшиво выводил куплеты старой песни об одинокой лодке у Доброй. Клэ-Р, не открывая глаз, думала что туда, в Добрую, нужно и перебираться. Уединенный поселок на краю бесконечных скал. Там не задают вопросов. Можно жить. Можно дождаться корабля на юг. Пусть там только дикари и живут. Наверное, не хуже здешних. Если и людоеды, так Сиплый с ними вполне столкуется.
Ох, Добрый бог! Тоска какая. Дожить бы хоть до Луика.
Клэ-Р чувствовала себя не то чтоб очень плохо. Ничего не болело. Но червоточина внутри была. Уж очень остро то чувство помнилось. Жгучее, с пустотой потом нахлынувшей неимоверной. И не надо бы вспоминать, но мысли сами все время туда возвращались. Разгадать бы… может, и не так всё плохо?
Значит, началось, когда этот рыжий обмуздок поцеловал. И что ему, крысенышу, в голову ударило? Все ведь знают: не целуются гианы в губы. Все знают, даже гейса на это нет, ведь самая естественная вещь. Как можно ночную дарк с обычной девкой ровнять? Не знал он, деревенщина кухонная, рачковый мастер.
Ладно, диковатую его шутку опустим, вряд ли в ней причина. Дальше Клэ-Р вроде бы все правильно сделала. Сразу радость до конца довела. Тут бы и разбежаться… Как же дальнейшее получилось? Парень был негрубый, молодой… С виду неопасный. Захотел еще. Ладно, тут некоторый провал в память у гианы. Подобное много раз бывало, всех господ не упомнишь…
Всех не упомнишь, а этого рыжего повара забыть не удается. Почему он с изыском полез? Что за заумь у этих кухонников? Вроде, казалось, еще раз хочет, по-быстрому. Не успокоился, взведенный — это Клэ-Р определенно чувствовала. Или нет? Что-то одна муть в голове от того мига осталась. Тепло было в комнате, спокойно, если не вовремя пойдут, услышишь… Нет, ничего бы не услышала. Нечего сейчас себя обманывать. Ширитти влила в себя многовато…
Какая безумная пута его надоумила⁈
Гейс на таком неестественном блуде Клэ-Р несколько раз нарушала, да и Иво-Онн не всегда могла отказать гостю-фантазеру. Некоторые гости заявятся со своими бабами, по-особенному порадоваться желая. Бывает, и не отвертишься. Мерзкое дело. Извращенное. Даже похуже поцелуев в губы. Языком и… о, чтоб скользкой путе вечно не вылезать из их постели.
Зачем он это сделал? Сумасшедший совсем.
Клэ-Р плотней зажмурилась и мысленно застонала. Спаси Добрый бог, что ж за страшный гейс нарушила несчастная гиана? Ведь вовсе разум забрали. Видно, важный гейс, ключевой. Катилась-катилась гиана, и скатилась в сладкое, в пьяное, куда там ширитти… Вырываться сразу нужно было. Ведь и держал не так уж крепко. Купили гиану чувством прельстительным, предательским. Накатило, да вовсе и не вкрадчиво, а так, что в глазах потемнело. Об стол билась, затылком, локтями… Ох, жар этот демонов. Рачки проклятые, и в серебро набились, и даже из-за шиворота их потом выковыривала.
Что это было? Отчего ночная дарк может на миг в полное безумие скатиться? Что за болезнь? О, путу ему вонючую дохлую на подушки…
— Давай джину возьму. Хоть пол-кружки, — просипел Сиплый. — И хватит стонать.
— С чего ты взял? Молчу. Думаю.
— Слышу, — огр примял ненавистную бороду.
Клэ-Р покосилась на охранника. Наверное, все-таки шутит. Слухом его боги наделили изумительным, но… Или спятившая гиана уже вслух свои мысли выбалтывать начала?
— Ладно, не слышу. Вижу. Рассказала бы, всё равно делать нечего, — огр поправил торчащий за поясом топор. — Нет такой неприятности, чтоб её сплющить нельзя было.
Клэ-Р невольно фыркнула. Гордится людоед своим вооружением. Да уж, редкостный топорик. Едва из лавки дотащила. Вот дикая сцена была, когда торговалась за этот ужас неподъемный. А без торга брать было нельзя, и так хозяина лавки страшно шокировала покупательница необычная.
Дикие дни, дикие покупки. И вообще весь мир с ума сошел. Говорить кривоногому о болезни, конечно, никак нельзя. Но кому, если не ему? Совет бы получить какой-нибудь, пусть и самый нелепый.
Огр слушал не перебивая. Шагал размеренно, поглядывал на лес близкий.
… — Я, может, и не издохну. Но вдруг оно повторится? — закончила Клэ-Р.
Охранник помолчал — вопрос был, несомненно, не из легких, а глупости сходу болтать людоед не имел привычки.
— Может, и ничего. Что раньше времени трястись? — огр раздраженно протолкнул рукавицей бороду. — В глазах, значит, потемнело? У меня тоже бывает. В самый, значит, крайний момент.
— Сдурел⁈ Я что, в кривоногого самца превращаюсь?
— Едва ли. Хотя тебе было бы весьма полезно. Ну, не кривись. Прости за любопытство — ты тогда орала?
— С какой это стати?
— Ну, многие женщины визжат. В самой этой «радости», как ты выражаешься.
— Знаю. Но мне-то зачем было притворяться?
— Может, они не всегда претворяются? — выдвинул дикую версию огр. — Например, королева не очень-то притворялась. Какой ей смысл?
— Да она даже когда дышала, врала. И я, вообще, очень на королеву похожа? — сухо поинтересовалась Клэ-Р.
— Не особенно. Но вдруг и тебя пробрало? А?
— Иди ты в жопу, шутник вонючий.
— Ты бы малость поразмыслила, а потом ругалась. Ведь если подумать… — начал выдумщик-дарк, но тут на обочине показался старшина обоза, подгоняющий возниц и Сиплому пришлось замолчать. Начиналась метель…
До трактира едва доползли. Над частоколом крутило плотную снеговую завесу, голоса путников гасли в сгустившемся белом сумраке. Телеги почти ощупью заползали в широкий двор.
Зал трактира, естественно, всех гостей вместить не мог. Клэ-Р проскользнула раньше всех, наскоро проглотила миску обжигающе горячей похлебки. Тускло взглянула на вознамерившегося полюбезничать местного парня. С каждым разом отвечать на мужской интерес безжизненным рыбьим взглядом удавалось все успешнее. Поморщился, отошел. Клэ-Р заказала двойную порцию похлебки и целый хлеб, выбралась из зала еще до того, как к камину и пиву толпой повалили усталые возчики и охранники.
* * *— Лук, — огр двумя толстенными пальцами выловил из миски колечко искомого продукта. — Полезная вещь. Вкус-то как меняет. Да и горячее жрать неплохо.
— Бороду, — напомнила Клэ-Р, подсовывая тряпку.
Сиплый промокнул фальшивые заросли, и шумно вздохнул:
— Да что ж такое? Рукавицы, метла это поганая. И поговорить нельзя.
— Можно. Но лучше потом, — Клэ-Р завернула остатки краюхи. — Доедем, обоснуемся…
— У моря, — напомнил огр, выскребая миску. — Без моря мне нельзя. Интерес к жизни теряю. Кстати, ты луковые деревья видела?
— Где ты в Хомпе вообще деревья видел?
— Да, жили мы как крысы, — согласился дарк. — У стенки ляжешь?