Зверь-из-Ущелья (СИ)

Ветер взвыл и швырнул в лицо россыпь дождевых капель. Ночь в горах была капризна и переменчива, но всегда особенной, полной затаённой магии. Вот и сейчас казалось – что-то должно случиться.
‍
Я усмехнулся своим мыслям, вытерся рукавом и посмотрел вниз – туда, где раскинулся город из легенд. Антрим походил на змея, что никогда не смыкает глаз – выслушивает опасность, хранит старые тайны и несметные богатства.
Готов поспорить, старейшины даже спят на мешках с золотом. Да здесь дети на улицах играют с самоцветами, как с ракушками! Только камни и металл – единственное их богатство. В неурожайные годы, когда зерна даже на равнинах не хватает, искатели вынуждены голодать. Золото и рубины в глотку не засунешь.
– Спать ложись, герой, – Варди подавил зевок и сунул нос под одеяло. – Утомили меня эти крысы горные. Сил нет.
И чем, спрашивается? На нас никто не нападал, напротив, встречали с подозрительным радушием. Обычно искатели смотрят на жителей равнин косо, в любой момент ожидая подвоха.
Когда влажный воздух вконец задурил голову, я сомкнул веки. Голову наполнила блаженная пустота. И вдруг, среди этой пустоты и лёгкости – вспышка, искра, воспоминание. Изумрудное сияние врат, пещера, усыпанная голубыми звёздами, дрожь, внезапно пробежавшая по телу, как если бы его прожгли внимательным взглядом. Странные силуэты на верхнем ярусе – размытые, туманные. Лишь ярким пятном – женское лицо.
Едва его увидел, уже не слушал голос старейшины Рорана. Просто выпал из времени и пространства.
Засмотрелся.
На несколько мгновений наши глаза встретились, а потом незнакомку поглотил чернильный мрак.
Кем она была? Может, подгорным духом? Там, наверху, стояла полутьма, разбавленная лишь призрачным светом цинний. Но волосы девы я успел разглядеть. Рыжие. Необычные для её народа.
Сейчас я всё больше склонялся к мысли, что это был морок. После я её высматривал, но она будто растворилась в камне. Даже если это было не видение, а дочь гор из плоти и крови, я даже имени её не узнаю.
Уж лучше не вспоминать. Это всего лишь женщина, каких тысячи.
Когда комнату наполнил размеренный храп Варди, я вышел в полутёмный коридор – здесь даже охраны не было. Хозяева не то, что доверяют нам, нет. Просто у них есть более надёжные соглядатаи, чем человеческие глаза.
Нас поселили в сети вырубленных прямо в скале переходов и комнат – настоящий лабиринт. Но, если пройду немного, не успею ведь заблудиться? Это не попытка выведать чужие секреты, просто с детства влёк недоступный Антрим, в народе про него что только не болтали. А горы всегда были для меня местом силы.
Местом, куда я мог сбежать даже от себя.
Болезненное любопытство влекло вперёд, дальше и дальше, будто там, за тем поворотом, скрыто что-то важное. А потом и за следующим. А потом всё ниже, ниже, к самому сердцу горы...
Может, это духи заманивают? Если так, то мне нечего предложить, кроме своей души. Впрочем, вряд ли она придётся им по вкусу. Если они, конечно, не любят соль и пепел.
В лицо подул едва ощутимый ветерок – я огляделся.
Стены и потолок узкого хода облепили скальные улитки, хранившие под тонким панцирем нежный бирюзовый огонь – он завораживал, как колдовские огни на болоте. Но с каждым шагом цинний становилось всё меньше, а оставшиеся начали гаснуть. И, когда я всерьёз задумался над тем, чтобы повернуть обратно, слух уловил мимолётное движение за спиной.
***
Сегодня матушка Этера разбушевалась – заставила убирать в святилище, несмотря на то, что этим занимались самые маленькие сёстры.
"В воспитательных целях и для блага незрелой души" – выразительно приподняла брови Верховная, намекая, что это наказание за моё любопытство.
И я послушно ползала с тряпкой и метлой, пачкаясь в пыли. Я! Та, кому доверяли участвовать в самых значимых обрядах! Отскребала вековую грязь и натирала кристаллы до блеска. Подумать только! Дожили…
 
А сейчас в мыслях маячила лишь уютная комната и чашка травяного отвара. В силу возраста я пока не прошла посвящение и не стала одной из старших жриц, поэтому могла жить в родном доме, а не в обители Матери Гор. Но рано или поздно придётся покинуть привычное место, как бы не было тяжело.
По телу свинцом разлилась усталость, голова и мышцы гудели. Именно это заставило меня свернуть не в тот коридор. Как-то странно получилось, ноги сами вели меня в ту сторону, где должны были поселить людей с равнины.
Я просто немного отвлеклась. Задумалась. Потеряла концентрацию.
Камень чутко реагировал на присутствие чужаков – я слышала его тихий ропот. Он разговаривал со мной и почти всегда откликался на просьбы, будь то вопрос о нахождении алмазных жил или попытка проскользнуть незамеченной мимо чуткого ока отца.
На все мои вопросы о людях с равнины и их визите он отвечал:
"Не твоего ума дело".
Даже братец Орм не признавался, хотя наверняка знал.
Ну, ничего... Рано или поздно станет известно. Может, скоро нам позволят спускаться на равнины, путешествовать и уходить так далеко, как только захочется! Не опасаясь гнева старейшин и Матери Гор.
И, может, каждый из нас скоро станет чуточку свободней.
Весь день утреннее приключение будоражило фантазию и не давало покоя, тлело озорным надоедливым угольком, дожидаясь, когда на него обратят внимание. И зря я гнала его прочь! Не могла, слабовольная, отказать себе в искушении посмаковать несколько мгновений, когда без стеснения глядела в глаза чужака! Так открыто, прямо, дерзко.
Взгляд, пробирающий до мурашек, прибивающий к месту.
Так на меня никто никогда не смотрел.
Воспоминание о нём жгло, и, что странно, боль была приятной. От неё тянуло внутри, и хотелось продлить её как можно дольше. Наслаждаться ею.
Я одёрнула себя – ну что за глупости бродят в моей дурной голове! Всего один мимолётный взгляд, а я уже раскисла. Размечталась.
И всё же… Интересно, о чём думал в тот момент чужак? Запомнил ли он моё лицо?
Хотелось, чтобы запомнил. Словно это имело какой-то смысл, словно у нас есть шанс ещё хотя бы раз встретиться. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставал образ мужчины, пришедшего с равнин.
Всё это было слишком смело, запретно, неприлично для девушки. Особенно для жрицы. За такие мысли стоило меня выпороть! Или отправить в самую тёмную пещеру замаливать грехи.
«Ты должна помнить, кто ты такая, – сказал внутренний голос тоном матушки Этеры. – Сосуд божественного Дара, проводник божественной воли. Негоже осквернять себя непотребными мыслями».
Я коснулась ладонями горячих щёк. Глубоко вздохнула и задержала дыхание.
Образ, который пыталась прогнать из головы, никуда не ушёл – напротив, наполнился красками. Так бы и стояла, путаясь в паутине ощущений, но внезапно горы шепнули о чужом присутствии.
Это точно не искатели! На них не похоже.
Страх быть обнаруженной сковал по рукам и ногам. Ладонь коснулась прохладного камня. Скользнула выше, погладила.
Я закрыла глаза, привычно сплетаясь с пульсом гор, дыша с ним в такт, пропуская через себя. Обмениваясь мыслями и теплом. С раннего детства я могла вести с горами безмолвные разговоры, поражая своими способностями родных.
Матерь вняла просьбе – огоньки цинний стали медленно затухать, погружая пещеру в почти абсолютный мрак, скрывая присутствие. Богиня, которой я ежедневно молилась, всегда была ко мне благосклонна.
Проскользну мимо тенью или нет? Тихо, как едва ощутимый ветер. Как пёрышко.
Но, может, хоть одним глазком взглянуть, кто это? Я буду осторожна.
Он так близко, что слышно дыхание...
***
С детства я обладал отменным слухом и чутьём. И вот сейчас – чей-то прерывистый вздох. Звуки шагов.
Тихие, как у бывалого убийцы. И такие же осторожные.
Тело, ведомое инстинктами, среагировало мгновенно – поворот, бросок, и вот я уже прижимаю к стене безымянного соглядатая.