Непристойно богатый вампир (ЛП)

― Деньги и власть. Мы стараемся не вмешиваться в дела людей, но иногда они обращаются к нам за помощью.
― Так вы их порабощаете? ― спросил я.
― Считай, что это магическое принудительное соглашение о неразглашении. Людям всегда сообщаются условия соглашения, ― пояснила она.
― А если они откажутся?
― Мы заставляем их забыть о том, что они когда-либо встречались с вампиром или что мы вообще существуем. Мы не заинтересованы в принудительном порабощении кого-либо.
― Но вы используете их для получения крови?
― Только если это входит в условия договора, ― сказала она. ― Некоторые люди служат адвокатами, охранниками или бухгалтерами.
Я никак не могла взять в толк идею о том, что вампир может быть бухгалтером. Это было слишком обыденно.
― Подожди, я что, в рабстве?
― Я думаю, что больше он, ― сказала она с неженским фырканьем. ― Что приводит нас к вопросу о сексе вампира и девственницы. Тут может возникнуть проблема.
Мои глаза прищурились. Джулиан очень удачно опустил эту часть.
― Что за проблема?
― Это все равно, что быть в плену, но в одиннадцатой степени. Смертный полностью принадлежит вампиру.
― Пока вампир не отпустит его? ― предположила я.
― Нет. Смерть ― единственное освобождение.
Мой желудок сжался, когда я обдумала ее слова. Вот почему Джулиан не хотел лишать меня девственности.
― И он знал это? Почему он мне не сказал?
Я заслуживала знать. Я должна была знать!
― Я думаю, он боялся, что это отпугнет тебя. ― Ее лицо исказилось, как будто она разделяла его беспокойство.
― Но что, если мы поддадимся чувствам и случайно… Я не узнаю, что произошло, пока не станет слишком поздно.
― Это сложно простить, ― признала она. ― Я подозреваю, что он полагается на столетия тщательно культивируемой сдержанности и изрядную долю ненависти к себе, чтобы этого не произошло.
― Зачем вообще рисковать? ― я спрашивала ее или себя? ― Почему он просто не ушел, когда узнал?
― Иногда то, что мы намереваемся сделать, расходится с тем, что готовит нам судьба. Я думаю, что даже сдержанность Джулиана не может сравниться с судьбой.
― Судьба? ― Я со смехом покачала головой. ― Я не уверена, что верю в судьбу.
― Как давно ты знакома с Джулианом? ― спросила она. ― Несколько дней? Неделю?
Я кивнула.
― Мгновение для вампира и почти ничего для человека, верно?
― Да. Думаю, да, ― ответила я.
― А теперь ответь мне честно на один вопрос. — Она подняла на меня свирепый взгляд. ― Ты влюблена в него?
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Джулиан
Тея почти не разговаривала по дороге домой после шопинга. Отвернувшись, она молча наблюдала за пролетающим за окном Парижем. Судя по пакетам, которые поместились в багажник Bentley, ― по словам Жаклин, это была лишь малая часть покупок, ― поездка удалась. Но Тея оставалась недоступной, хотя и сидела рядом со мной.
Я быстро отправил сообщение своей лучшей подруге.
Ты сломала мою девушку?
Появились три точки, а затем исчезли. Я ждал, но ответа не последовало. Нам с Жаклин нужно было поговорить. Я ожидал, что она расскажет Тее о некоторых тонкостях вампирского общества, но что именно она рассказала?
Когда мы вернулись в дом, я уже начал паниковать. Я обошел машину и открыл дверь. Выходя, Тея не посмотрела на меня. Вместо этого она помчалась в дом, миновав растерянного Хьюза, который бросил на меня вопросительный взгляд.
― Вы расстроили мадемуазель? ― спросил он. ― Я мог бы распорядиться, чтобы доставили цветы.
― В этом нет необходимости, ― сказал я, поднимаясь вслед за ней по лестнице. На третьей ступеньке я остановился. ― Если подумать, то да. Цветы ― это хорошая идея.
Я зашел в спальню и обнаружил, что она пуста. Ее не было ни в ванной, ни на террасе. Когда я повернулся, чтобы выйти поискать ее, кто-то из горничных начал заносить пакеты с покупками.
― Может, развесить? ― спросила одна из них.
Я кивнул, слишком отвлеченный, чтобы заботиться о том, что они делают. Пусть режут их на мелкие кусочки и разбрасывают, как конфетти, мне все равно.
 
Ее не было на крыше. Наконец, я спустился в библиотеку. Я нашел ее там, сидящей в кресле у окна, которое выходило на небольшой переулок внизу. Это был наименее живописный вид в доме, но она смотрела на что-то за стеклом.
Я осторожно подошел к ней, опасаясь, что она снова убежит.
― Все было так ужасно? Я обещаю больше никогда не заставлять тебя ходить по магазинам.
Она подняла на меня глаза, удивляясь тому, что я оказался рядом.
― Ходить по магазинам было весело.
― Это прозвучало наименее убедительно из всего, что ты когда-либо говорила, котёнок. ― Я присел рядом с ней, но она отстранилась, как будто не хотела, чтобы я прикасался к ней.
― Шоппинг был прекрасным. ― Она повернулась ко мне. Ее зеленые глаза были твердыми, сверкающими изумрудами. ― И разговор был познавательным.
― Понятно. ― Я сжал челюсти, размышляя, не совершил ли ошибку. Я знал, что Тея задаст Жаклин те вопросы, которые она не решалась задать мне. Казалось, что я догадываюсь, что это могут быть за вопросы.
Возможно, я ошибался. То, что она узнала от моей лучшей подруги, не просто расстроило ее.
Тея была в ярости.
Она ее излучала. Имбирь и корица смешивались с ее цветочным ароматом пряными и острыми нотками предупреждения. Я опять облажался. Но насколько сильно?
― Тея, я не знаю, что она тебе сказала, ― начал я, заслужив еще один яростный взгляд. ― Но что бы она ни сказала, это правда. Жаклин не стала бы тебе врать.
― Но ты солгал, ― обвинила она.
― Я никогда не лгал тебе. ― Я не мог. Я пытался. Неудивительно, что я все испортил.
― Ты сказал мне, что не будешь спать со мной, потому что моя девственность ― это драгоценный дар или какая-то похожая ерунда, ― прорычала она.
Я с трудом удержался от желания улыбнуться. Когда Тея ругалась, она была похожа на котёнка, пытающегося строить из себя крутого.
― Я имел в виду именно это, ― мягко сказал я. ― Какие бы другие причины у меня ни были, я действительно так думаю.
― Но ты позволил мне убеждать тебя, зная, что если ты потеряешь контроль, я буду привязана к тебе навечно. Это просто ужасно!
― Я знаю. ― Я кивнул, чувствуя, как тяжесть давит на грудь. ― Я не потеряю контроль.
― Правда? ― Она подняла подбородок, сдула с глаз выбившуюся прядь волос, а затем продолжила: ― Значит, жажда крови и ярость крови ― это то, как ты полностью контролируешь себя?
― Да, ― прошипел я. ― Я никогда не подвергну тебя опасности.
― Лжец, ― мягко сказала она. ― Просто находясь здесь, я подвергаю себя опасности, и если я не могу верить, что ты говоришь мне все, что мне нужно знать…
Она отвела взгляд, ее горло перехватило, когда она проглотила слова, завершившие ее мысль. Если она не может мне доверять, то что? Что тогда между нами?
― Я жалею, что не взяла с собой виолончель, ― вдруг сказала она. ― Я чувствую, что больше не знаю, кто я.
Ее слова словно нож вонзились в мое сердце.
― Я никогда не изменю тебя.
― Ты это ясно дал понять, ― произнесла она ровным голосом.
― Теперь ты понимаешь мои границы?
― Да, ― признала она, но при этом глубоко вздохнула. ― Но я больше не уверена, зачем я здесь. Жаклин сказала… это не имеет значения.
― Что она сказала? ― спросил я, но Тея продолжала молчать. Я снял перчатку и потянулся к лицу Теи. Подняв ее подбородок, я провел большим пальцем по ее скуле. ― Котёнок, что она сказала?
Тея прижалась к моей голой руке.
― Ничего.
― Скажи мне, что? ― переспросил я.
― Мне нужно время подумать, ― сказала она, резко встав и отбросив мою руку. ― И я должна подготовиться к сегодняшнему вечернему мероприятию.
― Ты не должна идти туда, ― быстро говорю я. Меньше всего сейчас ей нужно иметь дело с моей матерью и кучей снобов-вампиров и фамильяров.