Непристойно богатый вампир (ЛП)

На все остальное, кроме блеска для губ, не хватило времени. Я не могла отделаться от мысли, что Кармен, возможно, права насчет моей одежды. Длинное черное платье, которое я надевала на выступления, было чистым и без единой складки, но цвет его потускнел до темно-серого. Это было неудивительно, если учесть, что мама нашла его в своем шкафу пару лет назад. Бирки давно не было, но она клялась, что это дизайнерская вещь. Я была уверена, что она купила его для похорон. Об этом я старалась не думать. Смерть и вечеринки, даже вечеринки, на которых я работала, — не самое лучшее сочетание.
Что касается нового платья для прослушивания? Вероятность того, что я куплю его, была примерно такой же, как вероятность того, что я схожу в цирк. Сан-Франциско был одним из самых дорогих городов мира, и, несмотря на то, что я жила в одной квартире с двумя соседями, мне все равно с трудом удавалось ежемесячно вносить арендную плату. Придется довольствоваться сомнительным дизайнерским платьем.
― Гости прибывают. Они уже готовы к нашему появлению, ― объявил Сэм, окончательно положив конец спору между Джейсоном и Кармен.
Я поспешила достать виолончель из футляра, пока остальные выходили из комнаты. Я быстро прошла по коридору в Зеленую комнату, названную так за ее характерный цвет. Мне показалось, что она больше похожа на палладиево-голубую, чем зеленую. Может быть, из-за позолоченных деталей и пяти огромных люстр она казалась другим зеленой.
Едва переступив порог, я чуть не налетела на остальных. Все они остановились в нескольких шагах от входа и смотрели на что-то, не выпуская из рук инструменты.
― Что там? ― спросила я, пытаясь выглянуть из-за них. Я была слишком мала ростом, чтобы разглядеть что-то через их плечи.
― Я думаю, это конвенция моделей, ― пробормотал Джейсон.
Я толкнула его локтем, и он, наконец, подвинулся настолько, что я смогла разглядеть, о чем он говорит.
Под высокими потолками зала прогуливались самые ошеломляющие люди, которых я когда-либо встречала. Каждый человек, которого я видела, был красив, почти великолепен. Каждый. Здесь была статная брюнетка, задрапированная в переливающуюся ткань, которая струилась по ее безупречной фигуре, как жидкое золото. Красивый мужчина со смуглой кожей, которая почти сверкала, разговаривал с миниатюрной блондинкой в углу. Мне потребовалось усилие, чтобы оторвать взгляд от них. Подняв глаза, я увидела Джейсона с ошарашенным выражением лица.
― Закрой рот. У тебя слюни текут, ― пробормотала я ему. Не то чтобы я могла его винить. Мы были смертными в присутствии богов.
― Наверное, это просто съезд пластических хирургов, ― сказал Сэм, безразлично пожав плечами. ― Мы лучше займемся своим делом.
Мы нашли наши музыкальные стойки и стулья возле бара. Я заняла свое место, заставляя себя уделять внимание виолончели, а не глазеть на гостей вечера. Я заняла нужную позу, наклонив виолончель так, чтобы обеспечить наилучший угол для смычка. Затем я проверила свои нотные листы.
Сэм начал первую пьесу, и я расслабилась, погрузившись в ноты. Слабая дрожь предвкушения, которую я всегда испытывала в начале выступления, стала исчезать, сменяясь музыкой. Когда я играла, весь остальной мир исчезал. Мои студенческие кредиты не имели значения. Мамины больничные счета не существовали. Я не была втянута в соперничество с коллегами-музыкантами. Все было правильно. Все было гармонично.
Одна мелодия сменялась другой. Я потеряла счет времени, полностью погрузившись в музыку. Глаза закрылись, когда я играла последние ноты в анданте с движением из «Смерти и девы» Шуберта. Я смутно слышала, как Сэм объявил, что мы сделаем двадцатиминутный перерыв. Я задержалась на последнем печальном крещендо. После окончания этой композиции во мне всегда оставалось чувство тоски.
Когда я окончательно вышла из музыкального транса, остальные уже ушли. Постепенно ко мне вернулся слух и я услышала, что вокруг меня раздается рокот голосов. Я глубоко вздохнула и опустила смычок. По телу распространилось странное ощущение, забегало по затылку, как паучьи лапки, и я подняла глаза на самое красивое лицо, которое когда-либо видела. Я задохнулась, но меня поразила не красота этого человека. Это был убийственный взгляд его пронзительных голубых глаз.
 
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Джулиан
Прошло тридцать лет, а я ничего не пропустил. Мне следовало ожидать, что моя мать не выдержит и впадет в крайность. Но она, похоже, стремилась превзойти даже мои ожидания. Она была настолько занята планированием, что отказалась видеться со мной после моего приезда в Калифорнию. Она утверждала, что это ее долг как главы одной из семей-покровительниц района залива — устроить праздник в честь начала сезона. Но я-то знал, для чего на самом деле нужна эта вечеринка: для того, чтобы завалить меня возможными кандидатками со всех сторон.
Себастьян не показывал своего самодовольного лица с тех пор, как мы расстались на острове. Я понятия не имел, куда он отправился, но знал, что рано или поздно он появится здесь. Элита изредка пропускала светские сезоны, но никто не пропускал Обряды. Даже я. Я узнал большинство вампиров в зале, что никак нельзя было назвать выигрышной ситуацией. Мы могли встречаться раз в пятьдесят лет, но в остальное время придерживались общества своих семей. Я покрутил в руках бокал с бурбоном и приготовился к тому, что сейчас начнется неустанное сватовство. В обычный сезон всегда случалось несколько романов. Некоторые даже заканчивались без кровопролития. Но проведение Обрядов означало нечто гораздо худшее, чем романтика, спаривание или насилие. Этой участи я твердо решил избежать, невзирая ни на традиции, ни на вмешательство матери.
Но долг звал, и я оказался в театре Хербст, самом уютном здании Центра исполнительских искусств в Сан-Франциско. Бальный зал был не самым большим помещением в комплексе, но достаточно роскошным, чтобы удовлетворить вкусы вампиров. Позолота украшала арочные окна и потолки, дополняя старинные хрустальные люстры. Тем не менее, когда в зале собралось полстраны чистокровных вампиров, здесь стало тесновато. Поэтому я занял место в баре. Он находился в стороне, в глубине зала. Остальные присутствовали здесь, чтобы общаться и хвастаться, флиртовать и прогуливаться по залу. Каждый искал, с кем бы потешить свое самолюбие. Меня же гораздо больше интересовало, чтобы меня оставили в покое. За высокими окнами городские огни подчеркивали наступившую темноту. Ночь звала меня, манила присоединиться к ней, но я застрял на коктейльной вечеринке.
― Твое время вышло, мой друг! ― Пара синих бархатных перчаток опустилась на деревянную столешницу бара рядом со мной с резким звуком, возвестившим о приходе их владельца. Слова произнес невысокий смуглый мужчина с крючковатым носом и жестокими черными глазами. Он был неживым доказательством того, что не все вампиры были красивыми, высокими существами, как большинство остальных в этом зале.
Иногда я задавался вопросом, кто и зачем обратил его.
― Буше, ― сказал я в знак приветствия, не потрудившись поднять голос выше шепота. ― Выпей со мной.
― Возможно, один. ― Голос Буше понизился до уровня моего, и он поднял палец. В этом жесте чувствовалась важность человека, который никогда бы не опустился до того, чтобы показаться спешащим. Иначе говоря, это было очень по-французски, а Буше был в полной мере парижанином, вплоть до начищенных парадных туфель и шерстяного шарфа, элегантно завязанного на горле.
― Ты проделал весь путь из Парижа ради этого? ― Спросил я. Вампир, которого я знал, ненавидел покидать свой любимый город.
― У меня возникли разногласия с новым управляющим в опере. ― Он пожал плечами. Бармен поставил перед ним стакан, и Буше положил в ведерко для чаевых хрустящую стодолларовую купюру.
― Кто победил?
― Я. ― Он улыбнулся, показав ряды острых белых зубов. Я не стал спрашивать, как. Если он покинул Париж из-за этого, значит, там произошло насилие. Возможно, его изгнали до тех пор, пока преступление, которое он совершил, не сотрется из памяти общества.