"Бис" для суфлёра (СИ)

— Ты носишь очки? — удивлённо пробормотала она, хриплым после сна голосом.
Антонин перевёл взгляд на неё и демонстративно закатил глаза.
— Зрение не восстанавливается после проклятия, — сказал он таким тоном, будто объяснял это уже не одну сотню раз.
Приняв душ, Грейнджер снова прислушалась к своим ощущениям, но волнение из-за экзамена так и не пришло - оно уменьшилось вчера, после разговора с дядей, и испарилось окончательно, после новостей о Блэках: эта семейка не давала ей покоя ни в прошлом, ни в будущем. Теперь Гермиона скорее испытывала раздражение от того, что не волнуется из-за экзамена: вторая часть обещала быть гораздо сложнее первой, с которой она, конечно, блестяще справилась.
— Скажи, ты не оказываешь никакого влияния на меня? — невинно поинтересовалась ведьма, нависая над Долоховым.
Он взглянул на неё удивлённо и покачал головой.
— Кроме того, что способствую развитию у тебя вредных привычек?
Гермиона цокнула языком и отошла от стола. Она медленно прошлась по комнате, сложив руки на груди, под пристальным взглядом мага. Он выглядел обеспокоенным.
— Я не волнуюсь, — в конце концов пояснила ведьма, — хотя раньше я буквально из кожи вон лезла перед экзаменами.
Долохов ощутимо расслабился.
— Наверное, ты просто выросла, — небрежно бросил он.
Маг закурил, возвращаясь к чтению газеты, а Гермиона продолжила расхаживать по комнате, погрузившись сильнее в свои мысли. Конечно, он был прав. И Грейнджер впервые осознала до конца, что она и впрямь взрослая. Несмотря на то, что она практически с девятнадцати лет была одна, она всё же не ощущала себя… не подростком. Но сейчас в её голове что-то щёлкнуло. Она несла ответственность за свою жизнь, за жизни других людей — как бы пафосно это не звучало, а значит, должна была принимать взрослые решения.
Она осознала, что именно так долго её беспокоило. Поняла, почему старалась сбежать от Риддла к Личу, почему так быстро почувствовала что-то к последнему. Она просто хотела пойти по пути меньшей ответственности. Держаться подальше от тёмного мага, чтобы не быть виноватой. Быть на стороне проигравших лучше, чем не сражаться вовсе, и легче, чем сражаться в тылу врага.
Шумно выдохнув, она приложила лоб к холодному стеклу. Порой ей хотелось просто сбежать и забыть происходящее, как страшный сон, игнорируя то, что она уже успела сделать. Но… Всегда было какое-то «но». И в данный момент этим «но» был Риддл. Ведьма не знала, чего он добивается, не знала, что именно он чувствует, но если он по какой-то причине хотел, чтобы Гермиона была рядом, то ей придётся быть рядом. Какую бы роль он для неё не выделил: любовницы ли или Пожирательницы смерти. Тем более, что не только ему было что-то нужно от неё, но и ей кое-что требовалось.
***
На самом деле Гермиона испытывала облегчение, находясь рядом с Долоховым здесь, несмотря на несостоявшееся свидание с Риддлом. Он был идеальным компаньоном. Долохов не давал ей уйти в себя в библиотеке, а она, после того, как в первый день была вынуждена воспользоваться отрезвляющим заклинанием, следила за тем, чтобы он не пил слишком много.
Было удивительно чувствовать себя спокойно рядом с тем, кто когда-то проклял её. Или же это был не он? Кажется, она вполне справлялась с задачей разделения личностей. В данный момент времени, все Пожиратели Риддла казались обычными людьми. Единственный вопрос, который волновал ведьму, касался её перемещения в прошлое. Чем больше проходило времени, тем сильнее она сомневалась в том, что попала не в альтернативную реальность. Ей не верилось, что она одна могла так сильно влиять на ход событий. С другой стороны, у неё было ещё почти пятнадцать лет, чтобы убедиться в том, что история не повторится.
***
— Расскажи о своих друзьях, — попросил Долохов, закуривая.
Они отмечали удачную сдачу экзамена. Портключ должен был сработать только на следующий день, а София, видимо, в честь получения Гермионой звания мастера, решила порадовать обильным снегопадом. Снег уже облепил окна и завалил тротуары и дороги. Тут и там слышались возмущения маглов: таких высоких сугробов здесь не было очень давно.
 
Гермиона пожала плечами, идеально скопировав небрежный жест Антонина.
— Не знаю, что рассказать, — честно призналась девушка; она не сомневалась, что это просто праздное любопытство, и никакой опасности его вопрос не несёт, тем более, что её слова уже нельзя будет использовать против неё.
— Какие они?
— Были, — отрешённо произнесла она, отведя взгляд в сторону. — Они были замечательными, несмотря на все недостатки, — её губы пересекла слабая улыбка.
— Их нет? — удивлённо поинтересовался Долохов.
Грейнджер кивнула и отпила вино из бокала.
— Нам нужно обязательно приобрести несколько бутылок, — проговорила она, поднимая бокал на свет, — уверена, Гектору понравится, — она помолчала немного, прежде, чем ответить на вопрос Антонина. — Их нет, — твёрдо произнесла она, впервые осознавая, что это правда. Даже если Гарри и Рон родятся, они уже не будут её Гарри и Роном. — Мы всегда были вместе. Во всех передрягах. Наша дружба началась с того, что они спасли меня от тролля на первом курсе, — прикрыв глаза проговорила девушка; Долохов удивлённо моргнул. — Мы многое пережили, на самом деле многое. Но мирная жизнь, если это можно так назвать, не задалась.
Гермиона вздрогнула, когда комната озарилась лунным сиянием, вымывающим все краски, исходящим от грациозной кобылы — заступника Джинни. Она почувствовала тепло, впервые за долгое время, но всё мигом омрачилось, когда она услышала всхлип.
— Его снова нет, Герми, — снова всхлип, — помоги мне его найти. Он в магловской части Лондона.
Несмотря на разъедающее чувство тоски и одиночества, она не могла оставить друга в беде. Кроме неё никто не ориентировался в магловском Лондоне, а уж по части притонов она и вовсе стала экспертом. Накинув на себя бесформенные брюки, свитер и тёмную куртку, Грейнджер трансгрессировала прямо из комнаты в один из неприметных переулков. До Нового года оставалось буквально пара часов, и волнение Джинни было вполне оправданным.
Войдя в недостроенное здание, похожее, скорее, на кирпичную коробку, и осветив лица валяющихся, стонущих людей, она с облегчением выдохнула. В самом главном гадюшнике Гарри не было. Оставалось всего тринадцать адресов.
После пятого притона Грейнджер перестала стесняться и трансгрессировала прямо в здания: обдолбаные наркоманы не обращали внимания на то, что кто-то материализовался перед ними буквально из воздуха. Ведьма несколько раз бросалась то к одному, то к другому телу, которые напоминали её друга.
Наконец, трансгрессировав в девятый раз, она нашла пропажу. Он сидел, прислонившись спиной к стене, глядя прямо перед собой. Его взор был затуманен, очков не было, а волосы находились в ещё большем беспорядке, чем обычно. На одежду Гермиона и вовсе старалась не смотреть. Очевидно, что он находился здесь не первый день.
Почему Джинни не связалась с ней раньше?
Почувствовав невероятную усталость, Грейнджер подошла к другу и села рядом с ним, копируя его позу. Она так же тупо смотрела перед собой, игнорируя мельтешения маглов.
Внезапно кто-то, судя по всему, более-менее находящийся в сознании, завопил:
— С Новым годом!
Никто ему не ответил. Но он, судя по всему, в ответе и не нуждался.
Гермиона размышляла над тем, что случилось с их жизнью, раз они вынуждены встречать новое тысячелетие в магловском притоне. За что они боролись, рискуя жизнями?
 
Так они отметили миллениум.
Грейнджер почувствовала прикосновение к ладони. Встряхнув головой, она сфокусировала взгляд на Антонине. Всё это время, пока воспоминание проплывало перед её глазами, она рассказывала что-то о мальчиках. Но если бы её сейчас попросили повторить — она не смогла бы, потому что не помнила, что именно говорила. По какой-то причине, лампочка в её голове со словами «постоянная бдительность», потухала, когда рядом был Долохов.