"Бис" для суфлёра (СИ)

— Я могу смириться с тем, что мистер Нотт изредка заглядывает к нам или обращается посредством писем, но четыре раза в год пускать в свою теплицу целый Отдел я не намерен, — высказался мистер Патил; миссис Лонгботтом выдохнула, почувствовав поддержку. — Мы контролируем рынок, а не рынок контролирует нас, спешу напомнить.
Лич невозмутимо посмотрел на Патила, затем перевёл взгляд на Дамблдора. Решение было за ним. Он мог принять к сведению возражения и не допустить голосование. А мог:
— Присаживайтесь господа, — снисходительно попросил он и оглядел зал. — Кто «за» то, чтобы принять предложение?
Том удивлённо приподнял брови.
Тут и там поднимались маги. В общей сложности встало пятнадцать человек.
— Кто «против»?
Это было легко. Против оказалось в два раза больше. Ещё около десяти семей воздержались от голосования.
— Предложение отклонено, — прохладно констатировал Дамблдор.
Заседание продолжилось. Том прикипел взглядом к мисс Грейнджер. Она что-то шептала на ухо дяде, тот периодически кивал. Лич держался невозмутимо под прожигающими его взглядами.
Наконец, это закончилось. Как только Дамблдор объявил о том, что Заседание закрыто, а волшебники поднялись на ноги, Том увидел, как мисс Грейнджер вылетела из зала. Вслед за ней стремительно пробиваясь сквозь толпу вышел Лич. Дамблдор проводил его долгим взглядом. А к Тому направлялся Гектор.
— Мистер Риддл, у меня внезапно изменились планы на вечер. Как вы смотрите на то, чтобы отправиться в моё поместье и обсудить несколько вещей?
— Я принимаю ваше приглашение, — кивнул Том, — мне нужно сказать пару слов моим… друзьям, и можем отправляться.
Том дал несколько указаний Малфою и Лестрейнджу и вернулся к Гектору. Они молча отправились в сторону каминного зала.
***Грейнджер спешно выскользнула из Министерства сразу после Заседания. Холодные капли дождя хлестали по лицу, путались в волосах, промозглый ветер пробирал до костей. Но в данный момент Гермиона воспринимала всё это как должное. Она направила на себя палочку, трансфигурируя парадную мантию в ежедневную чёрную, чтобы не привлекать внимание.
И куда идти? Можно было бы отправиться в лавку к Ирме, но та наверняка проявит чудеса проницательности и выпытает причину плохого настроения подруги, а Грейнджер не была настроена на откровения. Оставалось только кафе. Да и идти ближе. Дождь Гермиона любила, но конкретно сейчас было бы разумнее наслаждаться им издалека. Через окно.
Гермионе хотелось побыть одной. Перед дядей нужно было извиниться, но для начала неплохо бы разобраться со своими мыслями и определиться с чувствами. Грейнджер чувствовала себя виноватой за то, что обижалась на дядю, когда тот высказывал недовольство Личем. А ведь он был терпелив — в последнее время — и раз за разом объяснял ей что к чему. Но нет, хотелось доказать ему, что он не прав. И вот… Ну, она определённо была не права.
Ведьма вздохнула и забежала в кафе, дверной колокольчик серебристо зазвенел, мелодично оповещая зал о новом посетителе. Приветливая официантка-сквиб подмигнула ей, узнав гостью. Сделав заказ, Гермиона нашла взглядом пустой столик в дальнем углу и направилась к нему. Народу было немного. Ещё бы. В день Заседания маги спешили домой, чтобы обсудить свежие новости. И только она и ещё пара министерских сотрудников сегодня находились здесь, практически в тишине. Лишь капли дождя методично отбивали ритм, прерываясь раскатами грома. Погода идеально подходила под душевное состояние Гермионы. Не хватало только грустной мелодии на фоне.
Грейнджер сидела, водя пальцем по глянцевой поверхности стола. Гектор сегодня её спас, не дал сделать ошибку, воспользовавшись правом главы Рода и приказав молчать. Не дал ей выставить себя дурой. Перед остальными. О том, что сам Гектор теперь о ней невысокого мнения, Гермиона предпочла не думать.
Очередной раскат грома был такой силы, что девушка вздрогнула и подняла голову. И вовремя: непогода скрыла звон колокольчика на входе, и ведьма заметила, что в заведение вошёл Долохов. Маг сразу заозирался и, увидев её, кивнул. Гермиона кивнула в ответ. Он подошёл к официантке, сделал заказ и направился в сторону Грейнджер.
 
— Можно? — поинтересовался он, указав взглядом на стул.
Гермиона махнула рукой.
— Какими судьбами? — вяло поинтересовалась она.
Долохов пожал плечами и откинулся на спинку стула.
Антонин выглядел немного странно. Он был напряжён, словно ему некомфортно находиться в этом месте. Да и смотрел он как-то… странно. Такого изучающего взгляда с его стороны девушка не заметила даже в первую встречу. Он всегда выглядел скорее равнодушным. Сейчас же его синие глаза сканировали её, словно рентгеновский луч.
— Как Заседание? — спросил Долохов, когда молчание затянулось.
Гермиона удивлённо приподняла брови, склоняя голову набок. Она отпила из своей кружки, Антонин проследил взглядом за её движением.
— Нормально, — буркнула ведьма. — Не будем об этом. Спасибо, кстати, за Рождественский подарок, — она вымученно улыбнулась. — Может быть встретимся на этой неделе? Я бы не прочь потренироваться.
— Конечно, — кивнул Антонин, — с удовольствием.
Долохов сел ровнее и сложил руки перед собой. Официантка принесла им пару чашек, заварник и сливочник. Антонин немного поморщился, глядя на девушку, расставляющую посуду перед ними. Гермиона удивилась, заметив его пренебрежительный взгляд, но вслух ничего не высказала: в конце концов она могла ошибаться, считая Долохова нормальным парнем, ведь она встречалась с ним только в поместье Риддла.
Антонин принялся разливать чай, и Гермиона, воспользовавшись моментом, выскользнула в уборную. Сначала она была рада, увидев Долохова. Однако сейчас она чувствовала какое-то напряжение. Он вёл себя несколько нетипично. Не сказать, что она успела узнать его, как лучшего друга, но всё же раньше он казался более разговорчивым.
Гермиона, вздохнув, посмотрела на своё отражение в зеркале, ободряюще улыбнулась сама себе и вернулась в зал.
— Возможно, Том согласится сразиться с тобой, — продолжил разговор Долохов, делая глоток чая.
Грейнджер усмехнулась и покачала головой.
— Ох, боюсь ему будет скучно, — ведьма взяла чашку в руки, — ему хватило предыдущих раз, чтобы понять, чего я стою.
Рука Антонина нервно вздрогнула и часть жидкости из его кружки расплескалась на стол. Грейнджер потянулась к салфетке. Это было быстрее, чем доставать палочку и убирать всё заклинанием.
— Нет предела совершенству, — буркнул Долохов.
Гермиона поняла, что что-то не так. Она уставилась на смятую салфетку. Потом перевела взгляд на жидкость в кружке Антонина.
— Да, ты прав, — легко согласилась ведьма, — но мне больше нравится спарринговать с тобой. Какой у нас был рекорд?
Долохов ядовито усмехнулся. Совсем нехорошо усмехнулся. Грейнджер не заметила, как палочка скользнула в её ладонь. Она мгновенно поднялась на ноги. Антонин вскочил, толкая на неё мебель. Крышка стола больно врезалась в бёдра, слёзы мгновенно защипали глаза, дезориентируя. Кружка влетела ей в живот, Грейнджер почувствовала влагу и жжение от растекающейся жидкости. Гермиона успела только бросить блок предположительно за спину Долохова, когда размытый объект направил палочку в её сторону. Официантка завизжала, послышался шум отодвигаемых стульев и звон колокольчика.
— Не здесь, — прохрипела Грейнджер, смахивая слёзы, — выйдем.
Лже-Долохов злобно усмехнулся и снова стал атаковать, полностью игнорируя девушку.
Кроме них двоих и официантки-сквиба в заведении больше никого не осталось. Гермиона мельком взглянула на девушку. Ей нельзя было навредить.
 
Грейнджер откатилась в сторону от летящего в неё заклятия.
— Протего! Ступефай!
Наслала инкарцеро невербально. Откатилась. Щит. Аква Эрукто!
— Дифиндо! — воскликнула вслух.
Использовать тёмные заклятия в таком ограниченном пространстве не хотелось. Её противника это, впрочем, не останавливало. В неё летели разноцветные лучи, вызванные невербально, что только выдавало то, что это не Долохов — Антонин всегда ругался во время сражений.