"Бис" для суфлёра (СИ)

Гермиона не могла скрыть восторг, рассматривая убранство заведения. Её любимый английский стиль: дорого, но не вычурно. Не так претенциозно, как у Горация. Всё обставлено со вкусом. Старинные гравюры с живописью, массивные золотые подсвечники, мраморные бюсты. Тёплый свет ламп, тепло камина. И полный зал людей. А так и не скажешь, что где-то страдают сироты. Вздрогнув от собственных мыслей, Грейнджер вернула внимание к мужчине. Он смотрел на неё с интересом.
— Здесь восхитительно, — улыбнулась Гермиона.
Им подали напитки, и Нобби наполнил бокалы.
— Это ресторан моих родителей.
Грейнджер подавилась вином. Откашлявшись, она вытерла губы салфеткой и ошарашенно посмотрела на мужчину, сидящего перед ней.
— Правда?
— Да, — лаконично ответил Лич.
Гермиона ещё раз осмотрелась.
— С ума сойти! — прошептала она, подаваясь вперёд.
— Рад, что ты оценила, — самодовольно проговорил он, как-то незаметно переходя на «ты». — Обычно магов это не впечатляет, — протянул он.
— Послушай, здесь так прекрасно, что не верится, что обошлось без волшебства!
— О, но всё же обошлось, — усмехнулся мужчина, — я — первый волшебник в семье. Мои родители достаточно обеспеченные люди. Отец работает в Парламенте Великобритании, а мать занимается рестораном. То, что ты видишь, целиком и полностью её заслуга.
— Впечатляет, — одобрительно протянула Гермиона. — Ты один в семье?
— Да, — кивнул Нобби. — Так что, если бы я не оказался волшебником, то пошёл бы по стопам отца.
Гермиона разглядывала мужчину с ещё большим интересом.
— И ты не жалеешь? — поинтересовалась она. — Ну, знаешь, такие возможности… — девушка неопределённо обвела воздух рукой.
Нобби пожал плечами и отпил вино из бокала, задумавшись.
— На самом деле, нет. Вообще-то изначально я планировал вернуться в этот мир, всё же маги не очень любят маглорожденных. Но у меня появился шанс начать всё с нуля, а не идти по проторенной дорожке… И я предпочёл остаться среди магов, — он помолчал, пока официант расставлял заказ, — пришлось потрудиться, но, благо, деньги у меня есть, и мне не пришлось выживать на ту мизерную зарплату…
Грейнджер кивала, слушая мужчину. Он много рассказывал о себе, лишь изредка задавая вопросы ей, но Гермиона была не против такого положения вещей. Говорить о себе ей не очень-то хотелось. Нобби казался приятным, вежливым, обходительным. Его низкий бархатный голос зачаровывал. Великолепная еда, вкусное вино, тёплая и уютная атмосфера… Всё располагало к общению. Что ж, Нобби Лич определённо умел произвести впечатление.
После ужина они отправились гулять по Лондону. Странно, но расставаться не хотелось. Рядом с Нобби было спокойно, не чувствовалось того напряжения, которое возникало всякий раз, когда рядом оказывался Риддл.
Они попрощались, когда время близилось к полуночи.
— Гермиона, — позвал Нобби, до того, как она успела трансгрессировать, — не хочешь сходить со мной на концерт в субботу?
— На магловский? — улыбнувшись, поинтересовалась ведьма.
— Да.
— С удовольствием, — протянула девушка, подмигнула и в следующий миг трансгрессировала.
***Стараясь сохранять хладнокровие Том покинул кафе, оставив Антонина приглядывать за мисс Грейнджер. Было крайне интересно с кем она проведёт этот вечер, но наблюдать за ней самому было выше его достоинства, однако, оставлять её без внимания — непозволительно. Благо, встреча с Розье немного отвлекала его от навязчивой идеи о ведьме.
Оба Розье — и сын, и отец — приняли метки. Это было настоящей победой для Риддла и Рыцарей в целом. После истории с Виндой Розье эта семья старалась держать нейтралитет, но долго такое продолжаться не могло — амбиции Розье были высоки и постепенно вытесняли чувство вины за свою родственницу, которая бросила тень на весь род, следуя за Гриндевальдом. В свою очередь Том, усмехнувшись, пообещал, что не собирается становиться новым Тёмным Лордом.
После того, как Курт и Алан Розье покинули поместье, Риддл и Малфой синхронно упали в кресла перед камином и уставились в пламя. Хруст дров, пылающих в камине, расслаблял. Том откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Апатия — кажется это была именно апатия — опутывала его колючками, буквально забираясь под кожу.
 
— Я сотни раз пересчитываю голоса, — подал голос Малфой; немного хриплый, после долгого молчания. — Мы знаем, что за меня со сто процентной вероятностью будет двадцать голосов. За Лича — семнадцать. Остаётся ещё десять семей, которые обычно не принимают участие в выборах — нейтралы. И ещё двадцать три, которые чаще всего голосуют с большинством. Но во время выборов голосование будет тайным, поэтому волшебники будут готовиться заранее, стараясь выведать кто и за кого… У нас есть шанс перетянуть их на нашу сторону, но такой же шанс есть и у Лича.
— Значит, мы должны сделать всё, чтобы все тридцать три голоса были твои. А ещё лучше, если и семнадцать голосов Лича удастся перетянуть на нашу сторону.
— Дамблдор что-то готовит, — протянул Малфой. — Что-то, что вознесёт Лича. Нам тоже нужен козырь.
— У тебя, судя по всему, есть идеи? — поинтересовался Том.
Малфой кивнул и шумно выдохнул, прикрыв глаза.
— Приют, — проговорил он. — Это может мне помочь.
Апатия и усталость. Было ощущение, что тяжесть всего мира давит на плечи.
— Ты уже говорил с Гектором? — спросил Риддл, сверля Абраксаса взглядом.
— Говорил, он согласен, — ответил маг, — объявим это на февральском собрании. Потому что этот проект завернут. У Министерства нет финансирования.
— Ясно, — процедил Том.
— Я, Лестрейндж и Грейнджеры будем основными вкладчиками. Так выигрываем мы все. Мне неприятно сотрудничать с девчонкой, но… Я думаю, смогу перебороть себя.
Риддл кивнул.
Снова эта девчонка. Как бы он хотел, чтобы она просто исчезла.
Попрощавшись, Том отправился в поместье, где его тут же встретил Антонин, провожавший Лестрейнджа, у которого закончилась тренировка. Долохов выглядел возбуждённым. Наткнувшись на серьёзное лицо Риддла, он слегка закатил глаза.
— Ужин на столе, заказал в одном ресторанчике в Косой, — бросил маг.
Готовить Антонин не умел, а у Тома не было на это времени. Так что они питались в основном едой из ресторанов. Иногда, когда к ним присоединялся Лестрейндж, он приводил своего эльфа. Тот готовил впрок и делал уборку в поместье. Это было удобно. Лестрейндж давно предлагал отдать одного из своих домовиков Тому, и тот подумывал согласиться. Тем более, что теперь у него и впрямь не останется времени на домашние дела.
Долохов вошёл на кухню вместе с Томом и заваривал себе чай, пока Риддл снимал чары стазиса с тарелок. Сжавшийся желудок, отреагировавший на запах еды, невежливо напомнил Тому, как давно он не ел.
— Мисс Грейнджер встречалась с Личем, — как бы между прочим бросил Антонин.
Рука дрогнула, вилка противно скрипнула по тарелке. Есть резко перехотелось. Том поднял тяжелый взгляд на Долохова.
— И?
— Они трансгрессировали в магловский Лондон, — ответил маг, — не смог отследить. К тому же мне нужно было вернуться на тренировку с Юстином.
— Я понял, — ответил Том.
Он отложил приборы и бросил злобный взгляд на еду, словно это именно она была виновата в том, что он не хочет её есть. Было не поздно, но он отправился в свою спальню, не желая общаться с Антонином. Порой они устраивали тренировки по вечерам, но Риддл опасался, что сегодня просто убьёт Долохова, не сдержав силу.
***Проснувшись утром, Гермиона чувствовала себя невероятно воодушевлённой. Волшебный вечер с Нобби в магловском Лондоне помог ей. Будто кто-то накачал её энергией. Апатия улетучилась, появилось ощущение уверенности: она знала, что делать. Ей нужно было скооперироваться с Нобби. Она сблизится с ним, а после его победы на выборах, поможет сохранить ему жизнь. И будет иметь влияние на Лича. Это было восхитительно. И это, конечно, если не брать во внимание, что он симпатичный, и заинтересовал её как мужчина, а не только как средство для достижения цели.