"Бис" для суфлёра (СИ)

Начали с отчётов. Как и всегда. Дамблдор уставился в лист пергамента, а затем поднял взгляд.
— Мистер Гэвин Эйвери — Отдел магических игр и спорта. Прошу.
Эйвери поднялся, расправив плечи.
— С начала года наш Отдел значительно переработал стандарты под выдачу патентов для открываемых магазинов с магическими товарами, не относящимися к категории жизненно необходимых, — сказал он, а Том почувствовал, как на него накатывает усталость, потому что предстояло ещё весь день слушать подобные скучные речи. И невольно позавидовал Селвинам, которые давно не посещают подобные заседания. Однако, их было столько, что имя и так витало на слуху. А он был один и не мог себе такого позволить.
Его взгляд скользнул к Дамблдору, который, если присмотреться, тоже выглядел скучающим. Тому хотелось встряхнуть мага, просто для того, чтобы увидеть, как слетает его праведная маска — о, он не раз показывал Риддлу своё настоящее лицо, — и все, наконец, увидели его настоящего. Того, кто отказал Тому несколько лет назад, когда он хотел устроиться на работу в Хогвартс; того, благодаря которому отказали в должности сразу же после окончания школы, и, возможно, именно из-за этого Риддл сотворил ещё три крестража помимо тех, что сделал во время обучения; того, кто отказывался оставлять ребёнка на каникулах в замке, прикрываясь правилами, наплевав на то, что ученик попросту может погибнуть, пока Лондон бомбят; того, кто с первого взгляда невзлюбил мальчика-сироту и демонстрировал свою неприязнь все семь лет обучения и после, до этих самых пор.
Голубые, как ясный день, глаза, встретились с тёмно-синими, ультрамариновыми. Такой же, как и у него, Тома, скучающий взгляд. Никто не спешил разорвать связь. Оба столкнулись с сильными барьерами на ментальном уровне — давнее развлечение, продолжавшееся с пятого курса — оба пытались проникнуть в разум друг друга, оба терпели неудачи. Раньше Том испытал бы ярость, злость, но те времена давно прошли. Теперь это было простым напоминанием о том, что его и Дамблдора связывает нечто большее… взаимная ненависть, опасение. Непонимание.
— … найти приемлемый вариант. Таким образом, ведутся переговоры о том, чтобы Чемпионат Мира по квиддичу 1965 года проходил в Британии.
Ему сдержанно зааплодировали, и Гэвин сел.
Дамблдор вздрогнул, отводя взгляд первым, зашуршал пергаментом перекладывая листы и ненадолго завис, будто старался вспомнить что-то, но потом оторвался от строчек, поднимая голову:
— Мистер Блэк? — уточнил он, глядя на Ориона из-под очков-половинок, тот покачал головой. — Мистер Джереми Петтигрю, — сказал он, мазнув взглядом по рыжеватому полному волшебнику.
Тот поднялся, почти лениво. Он выглядел так же, как и его сектор — никак. Невзрачно и скучно.
— Сектор контроля за мётлами уточнил новые стандарты, — отчитался он, — поэтому, новейшие мётлы «Чистомёт 17», производство которых в нашей стране ранее было запрещено, теперь появятся на рынке. Все ограничения, установленные на транспорт, будут сняты.
Далее последовало сравнение характеристик метёл, которое, кажется, все пропустили мимо ушей, как и призыв пользоваться ими с осторожностью — это происходило каждый раз, когда на рынке появлялось что-то новое. Риддл считал, что так происходит просто потому, что должен существовать этот сектор по контролю.
Отчитался Лич, которого, как обратил внимание Том, Гермиона слушала крайне внимательно, и даже сделала несколько записей. А потом, одновременно с миссис Лонгботтом и миссис Принц, забросала Лича вопросами, которые вытянули в свет ситуацию с Селвинами, и поставили его, как руководителя Отдела, в неловкое положение, но, впрочем, отвечал он вполне достойно — следовало признать, Дамблдор неплохо его поднатаскал, и Том испытал странный укол то ли ревности, то ли раздражения, от того, что Дамблдор по какой-то причине выбрал этого грязнокровку в качестве протеже, а его, Тома, обошёл стороной, хотя его амбиции были гораздо — гораздо — серьёзнее. В конце концов, волной недовольства трёх возмущённых ведьм зацепило и Кэрроу с Мальсибером, как подчинённых Лича, а потом всё превратилось в настоящий кавардак, пока Дамблдор не успокоил всех, ударив молотком.
 
Том видел, как Гермиона подрагивает от напряжения, когда она села на место. С ней происходило что-то странное.
Отчитались Мокридж и Нотт, потом Крэбб, за ним — Трэверс. И, так как первая часть затянулось, Дамблдор был вынужден объявить перерыв. Когда все маги высыпали в коридор, Риддл пару раз обежал всех взглядом, пытаясь отыскать Гермиону, но её не было. Вообще-то осталось не так много волшебников, но Том обратил внимание, что Лич тоже отсутствует. И очень старался убедить себя, что пропажа Гермионы никак не может быть связана с Личем.
После обеда все вернулись в зал, Гермиона тоже была на месте. Предложений на повестке дня было всего два, но оба — тревожащие. Одно — от отдела регулирования магических популяций — Мокридж не ставил в известность даже Нотта о том, что задумал. Второе — от отдела магического правопорядка — Трэверс тоже хранил в секрете свою идею.
Первым поднялся Мокридж. Он выглядел невероятно воодушевлённым, а вместе с ним, также гордо, стоял Люпин.
— Наше предложение, — начал Мокридж после недолгих расшаркиваний, — в основном касается отдела магического правопорядка. — он прочистил горло, прежде, чем заговорить дальше: — Мы, вдохновившись успехом мистера Ли, уделили пристальное внимание остальным популяциям тварей. И наши исследования прошли плодотворно: мы обнаружили популяцию дементоров, — в зале стало очень тихо, — готовых пойти на контакт с волшебниками. А точнее, заключить сделку. Они перестанут нападать на магов и маглов, работая на нас! — тишиной заложило уши. — Обсудив всё, мы пришли к заключению, что существа могут охранять заключённых в Азкабане — у тех хватит эмоций, чтобы дементоры не голодали. Я говорю о нижних уровнях, конечно, где содержатся волшебники, совершившие тяжкие преступления. Мистер Лич любезно провёл для нас встречи-конференции с главами других стран, использующих подобные системы, надо признать, довольно успешно.
Он замолчал, а Том задумался. Как и все в зале. Риддл посмотрел на Малфоя — тот выглядел озадаченным. Сама идея была не то чтобы плохой — дементоры и впрямь портили людям жизнь. Но то, что Лич приложил к этому руку…
— Вы хотите сказать, — сказала Гермиона дрожащим — Том решил, что от страха — голосом, — что отбирать счастливые воспоминания у осужденных — гуманно? — всё-таки он ошибся, это была ярость. Её волосы были собраны, но она так потирала пальцы, что стало очевидно — по кончикам пробегают разряды магии.
И правда, стоило ей расправить ладонь, как между пальцами пробежали синие искры.
— Зачастую на нижних ярусах охраняются преступники, осужденные пожизненно. Они пробуют бежать, и у некоторых получается…
— О, почему бы в таком случае не отдать дементорам их душу, верно? — почти на парселтанге прошипела она.
— Мисс Грейнджер, я уверен, сэр Гектор…
О, это было подло. Очень подло.
— Я. — Сказала Гермиона таким холодным тоном, что даже Риддлу стало не по себе; Абраксас заметно поёжился. — Сегодня здесь. Я — представительница Рода Дагворт-Грейнджер, — Мокридж сумел её разозлить. У тех, кто справедливо опасался миссис Принц и миссис Лонгботтом, сегодня в список добавилась ещё одна ведьма, которую следует избегать. Хотя бы из-за её, сверкающих в гневе, глаз. Том с расстояния в двадцать футов видел, как они светятся. — И вы будете слушать меня.
— Я прошу прощения… — пошёл на попятную Мокридж, растерявшись; Том испытал непонятную гордость за свою женщину, его восторгало то, как устрашающе сейчас она выглядела.
 
— Я, пожалуй, соглашусь с мисс Грейнджер, — сказала Августа Лонгботтом, поднимаясь и сбрасывая установившееся в зале напряжение. — Это не гуманно. Уверена, что хотя бы у кого-то из присутствующих есть какой-нибудь родственник, о котором не принято вспоминать. Но неужели мы можем допустить, чтобы дементоры питались за счёт этих людей?