"Бис" для суфлёра (СИ)

Гермиона что-то кричала противнику в перерывах между тем, как выпускала заклинания, пока делала взмахи палочкой. Проклятия, выпущенные в неё, не долетали, растворяясь в полёте или поглощаясь невидимым толстым барьером, которым была окружена ведьма — древняя защитная магия. Тот, кто сражался с ведьмой, определённо был либо сумасшедшим, либо слишком верил в свои силы.
Заклинания Гермионы становились сильнее и яростнее, и опаснее. Концы её волос светились синим и шевелились, закручиваясь в спирали.
И всё резко стихло, после того, как с конца её палочки сорвалась зелёная вспышка. Том изумлённо уставился в окно; его магия, сражающаяся с магией поместья, в последний раз всколыхнулась, а затем взорвалась золотистым сиянием. Гермиона, не глядя, махнула палочкой за спину, и парадная дверь поместья распахнулась, словно приглашая воспользоваться открытым проёмом. Том понял, кому предназначалось это приглашение.
— Гермиона? — протянул он, подходя к ней.
Её била крупная дрожь, и Том притянул ведьму к себе, не отрывая взгляда от тела, которое он теперь мог рассмотреть.
— Я… не… хотела, — всхлипывая проговорила она, — но…
— Ладно, расскажешь потом, сейчас у нас… более важная проблема. Вызовем мракоборцев? — спросил Том.
Она отстранилась, активно мотая головой.
— Его не будут искать… специфика его работы… нужно избавиться от него. Нельзя, чтобы обо мне узнали.
Гермиона продолжала всхлипывать, оглядываясь через плечо, и что-то неразборчиво бормотать.
— Ладно. — Он подошёл к телу, направляя на него палочку. Кто-то должен сохранять холодный ум. Пусть сегодня, для разнообразия, это будет он. — Ты уверена? — спросил он, оглянувшись.
Она кивнула.
От тела невыразимца осталась горстка пепла, которую Том собрал и поместил в наколдованный контейнер.
— Черри, — всхлипнув, позвала Гермиона, — забери это и развей над озером. Ты можешь?
— Черри может, — решительно ответила эльфийка, хватая из рук Тома контейнер, и исчезая.
Эльфийка появилась перед ними через минуту.
— Спасибо, Черри, а теперь позови всех сюда, — попросила Грейнджер; через пару мгновений перед ними появились все домовики. Она тяжело вздохнула, прежде чем заговорить строго: — Нельзя рассказывать об этом Гектору или кому бы то ни было, вам понятно?
— Да, хозяйка, — ответили они в один голос.
— Спасибо. Вы свободны.
Эльфы поклонились, цепляя ушами землю, и испарились.
— Мне нужно восстановить защиту и снять блок на поместье, — сказала Гермиона потерянным голосом в пустоту, но Том понял, что она обращается к нему.
Он кивнул.
Когда Гермиона закончила свои дела, было уже слишком поздно для расспросов. Но и сна не было ни в одном глазу. Они расположились на диване в гостиной. Том сел практически в угол, усадив Гермиону перед собой, и обнял её, выказывая молчаливую поддержку.
Она пила вино, уставившись в одну точку в пространстве, а он просто молча перебирал её волосы.
***
Том уже уснул, а Гермиона продолжала пялиться в никуда, размышляя о произошедшем. Она винила себя, что довела до… такого.
Грейнджер не хотела его убивать, хотя такие мысли нет-нет, но мелькали в голове. Но она просто понимала, что невозможно убивать всех, кто ей неугоден. Число смертей от её руки и так превышено в три раза от изначального плана. И, тем не менее, — это произошло.
Ведьма не сомневалась, что невыразимца не будут искать. Отдел Тайн по-особенному относился к тем, кто работает со временем. Так что, оставалось лишь придумать, как объясниться с Томом. Он очень помог ей в этой… непростой ситуации: избавиться от тела, восстановить защиту; а потом просто обнял и молчал. Несомненно, он потребует объяснений — имеет на этой полное право.
Благо, защита поместья сработала идеально, и ни одно проклятие невыразимца не достигло её, иначе Гектор почувствовал бы, что ей причинён физический вред. Теперь она понимала, почему древние семьи так крепко держатся за свою собственность — заклинания, годами, а то и веками, накладываемые на дома, являются самой мощной защитой.
 
Правда, возникал вопрос — почему же некоторые Роды́, например, Поттеры, отказались от этого? Явись Волдеморт убивать Гарри в подобное поместье, у него ничего бы не вышло.
Риддл, однако, никаких объяснений не потребовал ни на следующий день, ни через день, ни позже. Ни одного вопроса о роде её деятельности, о записях, до которых хотел добраться невыразимец, об аваде, которую использовала Грейнджер. И, наверное, это был первый раз, когда Гермиона не хотела обдумывать его моральные качества, позволяющие ему так просто относиться к чьей-либо смерти. Риддл был вполне удовлетворён отговоркой о клятве невыразимца, которую Гермиона не могла нарушить при всём желании. Она смогла лишь в общих чертах рассказать выдумку о темномагических артефактах и на этом тема была окончательно закрыта.
========== Часть 35. Его ==========
Газеты пестрили заголовками о противостояниях Гонта и Грейнджер — они стали новым развлечением для обычных жителей, узнающих о новостях из зала заседания только благодаря прессе. И, несмотря на то, что огонёк споров угас, Катрина умудрялась сохранить интерес читателей. Остальные печатные издания подхватили идею «Ежедневного пророка» и стали чаще выпускать статьи с информацией о судах и заседаниях Визенгамота. Это был тот случай, когда капля превратилась в ручей. Даже если где-то и остались заказные статьи — они утонули в море остальной информации. Как бы то ни было, населению преподносили новости с разных сторон, и имя Дамблдора стало мелькать заметно реже.
Заседания, на которых присутствовали и Грейнджер, и Гонт, стали пользоваться редкой популярностью, даже если причина собрания раньше могла показаться волшебникам неинтересной, они приходили посмотреть на шоу, а потом делились этим с родными и близкими.
Была и небольшая проблема. Регулярные статьи раздражали Рыцарей: как выяснилось, не только мисс Блэк волновалась о репутации своего лидера. И как бы Тому ни было лестно от такого проявления преданности, он запретил любому из последователей даже думать о том, чтобы проклясть мисс Грейнджер — Мальсибер и Эйвери заметно расстроились.
Тома откровенно стала раздражать идея о том, что нужно скрывать отношения. Его выводил из себя любой косой взгляд в сторону Гермионы от какого-нибудь волшебника — ведьма с сильным и интересным характером, наследница древнего рода, свободная — она привлекала взгляды холостяков и вдовцов. И, по какой-то неописуемой причине, никто из прозорливых магов не мог связать нахождение Риддла и Гермионы в одних и тех же залах раз за разом. Почему-то никто и подумать не мог, что все эти эмоциональные споры могут содержать в себе личную подоплёку. Риддл не мог понять, рад он этому или нет. Ему казалось, что, как только взгляд Грейнджер останавливается на нём, в её глазах плещется столько страсти и огня, что чувства девушки нельзя интерпретировать иначе, чем желание. Однако увидев, как она спорит с Абраксасом, он понял, как сильно ошибался: легко было спутать ярость и раздражение с вожделением — огни в её глазах были одни и те же.
Гермиона увлеклась подготовкой приюта, постоянно пропадая в приобретённом поместье, в компании оборотней, занимающихся перестройкой и ремонтом. Кроме того, она сблизилась с Эйлин и познакомила ту со своими подругами Эмис и Ирмой — так она ему сказала как-то вечером. Том сам не понимал, зачем ему эта информация, но терпеливо слушал, ведь именно так поступают мужчины, которые состоят в отношениях — так ему сказал Антонин.
 
После того, как Риддл помог избавиться Гермионе от трупа невыразимца, они, казалось, сблизились. Порой Том задумывался, сколько ещё трупов им необходимо спрятать, чтобы она захотела от него детей.
В день переезда Долохова, в начале апреля, они в последний раз собрались за завтраком в столовой Риддла. Эйлин с сыном, Антонин, Гермиона, Том и Малфои. Что последние забыли здесь было неясно, но расспрашивать Гермиону Том не хотел, а Малфои ему, в принципе, не мешали. Грейнджер говорила что-то о том, как это трогательно, но Том её почти не слушал — в его голове крутились мысли об одном артефакте, который сначала показался обыкновенной безделушкой без магических свойств — Риддл даже успел пожалеть о том, что приобрёл его. Но дело было в том, что именно — показался. И Риддла теперь очень волновало, как скрыть магический след зачарованной вещи. Он ведь даже не слышал о таком. Да и в этот раз заметил, что брошь заколдована, когда случайно пролил на неё кофе, а она вдруг засияла, моментально высохла и заблестела, как новая. На этом её свойства заканчивались, но сам факт… Том не сомневался, что предыдущий владелец хранил эту вещицу именно потому, что хотел разобраться в том, как она зачарована, но не смог и всё же решил продать.