"Бис" для суфлёра (СИ)

Грейнджер провела кончиками пальцев по предметам, испытывая некий благоговейный трепет перед могуществом магии — пусть именно эти вещи ей казались отвратительными, она не могла отрицать силу магии, которая создала их, и которая хранилась в этих артефактах.
Она подняла голову, уставившись в точку в пространстве, и задумалась.
Теоретически, она могла бы уговорить Гектора создать крестраж… наверное. Это могло бы помочь ему выжить? Или нет. Как ведёт себя проклятая душа, если её делят? И кого в таком случае следовало бы убить Гектору?
Гермиона вздрогнула, как от удара. Она сгребла крестражи и убрала их в металлический ящик с толстыми стенками. И мысли в её голове сразу же прояснились. Она устыдилась, испугалась той мысли, возникшей в её голове. Но самым страшным было то, что это действительно могло бы быть выходом…
Покачав головой, она бросила ящик в свою безразмерную сумку и достала блокнот — она давно собиралась зашифровать свои записи понадёжнее.
***
Антонин с блеском прошёл вступительные испытания в мракоборческий центр. Трэверс лично принимал у него экзамен. Сначала он был настроен весьма скептично, но после демонстрации навыков открытого боя, глава Отдела магического правопорядка не мог скрыть ликования. У мракоборцев всегда была проблема с кадрами. Поэтому такой сильный Антонин Долохов, вчерашний разыскиваемый преступник, а сегодня — гражданин магической Британии, стал великолепной находкой. Конечно, они не слабо покопались в его мозгах и путём психологических тестов, и с помощью веритасерума, но убедились в конце концов, что Долохов не замышляет ничего лишнего.
Теперь у Антонина была работа. У него также была невеста, почти на пятнадцать лет моложе него, о чём не забывала сообщать ему при встрече миссис Принц — Том слышал, как Долохов жаловался на это Малфою. И ещё он планировал приобрести дом, чтобы перебраться туда вместе с Эйлин и её сыном. Ростислав — брат Антонина — часто писал ему письма и планировал приехать на свадьбу, которая должна была состояться в мае, и заранее сделал ему свадебный подарок — отправил сумму, которой хватило бы на тот самый дом, о котором грезил Долохов. Уговорить Долохова связаться с младшим братом смог Том. И пока ни разу об этом не пожалел.
Они собрались в столовой Риддла, вечером того дня, когда Долохов прошел испытания в мракоборческий центр. Антонин с Эйлин и её сыном; Том с Гермионой, у которой он всё ещё не попросил прощения, которая сидела на противоположной стороне стола; Малфой с Люциусом, и Юстин — в одиночестве, оба сына предпочли остаться в школе на пасхальные каникулы. Антонин как раз делился новостями и планами на жизнь, в частности, жаловался на то, что ему может не хватить времени выбрать дом.
— М, я могу посоветовать тебе пару поместий. Одно в Уилтшире, другое — в Годриковой впадине, — сказала Гермиона Антонину, — пока мы искали помещение для приюта, я побывала в них, но они оказались совсем небольшими, так что не подошли.
Эйлин восторженно смотрела на Долохова, и ответила вместо него:
— Я с радостью посмотрю эти дома. У Антонина теперь мало времени на всё это, так что он поручил мне выбрать… Вообще-то я хотела попросить помощи у мамы, но, если честно, мне было проще с кем-то вроде тебя.
Мужчины понимающе усмехнулись — о характере миссис Принц ходили легенды. Переплюнуть её могла только миссис Лонгботтом. А когда эти ведьмы объединялись, страшно становилось всем. У обеих был одинаково тяжелый взгляд, и обе прекрасно владели словом. И знали множество неприятных заклинаний.
— Тогда, завтра? — уточнила Грейнджер.
Эйлин радостно кивнула.
— Только мне придётся взять Северуса с собой, — чуть виновато сказала она.
— Никаких проблем, — пожала плечами Гермиона, — я всегда рада его видеть.
Она так тепло улыбнулась, переведя взгляд на ребёнка, что Тому стало не по себе. Они, конечно, вместе не так давно и не обсуждали планы на будущее, но ему всё же было не очень комфортно думать об этом самом будущем, которое обычно включает в себя семейную жизнь и детей.
 
Он вообще никогда не думал о том, что у него могут быть дети или хотя бы один ребёнок. И Тому было немного тревожно.
Комментарий к Глава 33. Поспешные решения
*Акселитус! — тёмное заклинание, вызывающее удушье.
* Конжерайдемс! — невербальное заклинание, позволяющее трансфигурировать предметы из воздуха; используется только очень сильными магами.
* Каесито! — вызывает временную слепоту, если долго держится — вызывает серьёзные проблемы органов зрения.
* Улкус! — покрывает тело страшными язвами.
* Тинер! — заклятие визга в ушах.
========== Часть 34. Разговоры ==========
В тот вечер, после того, как все разошлись, Том и Гермиона отправились в библиотеку. Риддлу нужно было поработать над описанием артефактов, а девушка по-прежнему занималась изучением его библиотеки.
Том, однако, никак не мог сосредоточиться на записях, всё ещё оставаясь в напряжении от своих мыслей о Гермионе и детях. Он вспомнил, как его укололо, когда Гермиона после секса с ним сразу использовала заклинание от нежелательной беременности, а потом просто перешла на противозачаточное зелье. Но он ни с чем не связывал те мысли. Сначала он подумал, что ему неприятно от того, что ведьма, не успев отдышаться, думала о чём-то другом, а не лежала в блаженной неге. Но потом… Потом он, кажется, понял, что его настораживает такая реакция от Гермионы. Она не хочет детей? Или она не хочет детей от него? Вопросов становилось всё больше, а шансы услышать ответы таяли с каждым днём, что он откладывал, чтобы извиниться перед ней.
Он решительно поднялся на ноги и направился к камину. Том сел в соседнее кресло, и просто уставился на Гермиону, которая, кажется, всё ещё его не замечала. Или делала вид, что не замечает.
— Гермиона, — позвал он, тяжело вздохнув. Она подняла голову. — Я хотел извиниться, — сказал Том; это оказалось легче, чем ему представлялось — язык не отпал, губы не отсохли, а мир не перевернулся.
Грейнджер вскинула брови.
— Ладно, — сказала она безразличным тоном.
Риддл застыл.
— Это одна из тех штучек, когда ты говоришь «ладно», но на самом деле мечтаешь запустить в меня тёмное заклинание?
— Этому тебя тоже Долохов научил? — спросила она, склонив голову к плечу.
— Нет, — солгал Том. — Так что?
— Нет, — сухо ответила Гермиона, — я думаю, мне тоже следует извиниться: я не должна была тебя бить.
Том пожалел, что не подарил ей цветы, как советовали Абраксас и Антонин — они разбирались в постоянных отношениях лучше, чем он — следовало прислушаться к их советам. Абраксас сказал, что, если она спокойно отреагирует на его извинения и не попробует проклясть — значит, она его не простила. А Антонин сказал, что, если она ещё и извинится в ответ — дело совсем дрянь, потому что, по мнению Малфоя и Долохова, Гермиона вполне заслуженно избила его. Том тогда сказал им, что это всё глупости и не может быть, чтобы она захотела извиниться… Что ж, с этой ведьмой никогда не бывает просто.
— Прости меня, — повторил он, на этот раз он говорил более искренним тоном; он правда раскаивался.
Все эти дни он только и делал, что думал о ней. И о том, что он поступил… ну, плохо. Он сожалел, кажется.
— Всё в порядке, правда, — проговорила Гермиона озадаченно.
Ему уже хотелось, чтобы она его прокляла, и эта пытка прекратилась! Ну какой нормальный человек скажет, что всё в порядке после того, как его пытали непростительным?
 
— Я не должен был проклинать тебя и лезть в твою голову, — настойчиво проговорил он.
Ведьма закатила глаза, вздохнув. Она выбралась из мягкого кресла и подошла к нему ближе, чем должна была, если бы действительно злилась или обижалась, плавно втекла в личное пространство, как тёплая вода.