Хладнокровно (ЛП)

— Ты не пришёл ко мне вчера.
— Мои родители не уходили, пока не убедились, что с полицией у нас все в порядке. Корланд очень помог, ты знаешь?
Я киваю. Я так и предполагала.
— Я не уверен, почему он помог. Он не так уж хорошо меня знает. У нас было не так много совместных занятий, а супервизии… — Он смотрит на меня. — Ты попросила его об этом?
— Нет, он сделал это по собственному желанию, — говорю я ему. — Корланд ценит ум превыше всего. Находчивость и сильное мнение. Все то, что, безусловно, есть у тебя. Вот почему он выбрал тебя для супервизии со мной, и, вероятно, также поэтому он решил помочь.
— Теперь я, наверное, могу понять, почему он тебе так нравится.
Я наклоняю голову. — Можешь?
Он пожимает плечами. — Я все еще немного ревную. — Он протягивает руку, и я хватаю ее. — Пойдем поедим что-нибудь. Я умираю с голоду.
Мы идем по Троицкому переулку.
Мои глаза притягиваются к нему, когда я сглатываю. — Ксавьер?
Он смотрит на меня, его бровь приподнята в вопросе.
— Ты всегда знал, — начинаю я, немного боясь подходить к этой теме. За последние несколько недель мы прошли через ад со всем. Кажется глупым говорить об этом дальше. Но я просто должна знать. — Что у тебя есть то, что нужно, чтобы покончить с жизнью?
На мгновение воцаряется тишина, пока он думает, что сказать. Как будто он никогда не задумывался над этим. — Когда нож был в моей руке, в тот самый момент, не было ничего проще.
Я могу это понять. Хотя уничтожение людей никогда не должно быть легким. Они кричат, им страшно и больно. Даже если это плохие люди. И я не помню ни одного момента, когда все это произошло. Мой разум вытеснил воспоминания, чтобы защититься от них. Чтобы справиться.
Он сокращает расстояние между нами. Наши тела соприкасаются.
— Я тебя пугаю?
— Ты меня не пугаешь, — говорю я ему через мгновение. Во мне нет колебаний.
— Тогда почему твое сердце бьется так быстро, что я чувствую его у себя в груди?
— Потому что…
Потому что я люблю тебя так сильно, что мне больно.
Это то, что я хочу сказать. То, что я чувствую.
Он смотрит на меня, ждет.
— Спасибо, — говорю я вместо этого, проглатывая свои чувства. — Я знаю, что с Сэмюэлем на самом деле ничего не произошло, но…
Он гладит мои щеки. — Это могло случиться, Тея. Мы не знаем его душевного состояния. Мы не знаем, был ли он безобиден, и я будь я проклят, если бы позволил этому развиться и потерять тебя в процессе, — он делает паузу. — Это пиздец. Все. Я знаю, что это так. Но я не могу сожалеть о том, что сохранит тебя в безопасности.
Я грустно улыбаюсь.
Правильно ли то, что произошло, или нет, мне все равно.
Возможно, это плохо. Может быть, я не в своем уме, чтобы просто отмахнуться от всего этого. В конце концов, это убийство, но кто я такая, чтобы говорить, что было бы. Думать о возможном будущем — пустая трата времени. Я предпочитаю прожить его так, как оно разворачивается передо мной.
— Тея, — шепчет он мое имя. Мои глаза льстит. — Насчет Лео…
Я качаю головой. — Мне все равно.
Я просто не хочу знать правду, потому что это ничего не изменит
  
ГЛАВА 45
 
Тея
— Меллилла.
Низкий голос Ксавьера царапает мою кожу, и мое сердце ускоряется, когда холодный воздух вторгается в мою спальню. Я всегда оставляю окно чуть приоткрытым, даже зимой, чтобы он мог входить. Сейчас это уже больше похоже на привычку. Однако я всегда была рада, что в многоквартирном доме есть двойные окна. Такие я раньше видела только в американских фильмах.
Сейчас середина ночи, и как бы я ни надеялась, что Ксавьер наконец-то придет, я не думала, что это не произойдет.
— Уилла здесь нет, — шепчу я, не поворачиваясь к нему. Я прижимаюсь бедрами к столу, пальцы сжимают его край. — Ты мог бы воспользоваться дверью.
 
Он целует мой затылок. — Я мог бы, но ты не меняешь традиций, любимая.
Мурашки пробегают по моей коже, бабочки устраивают лучшую вечеринку в моем животе, когда я чувствую его дыхание.
Его рука хватает меня за плечо, крутя меня вокруг себя. Он прижимается ближе, пока его бедра не прижимают меня полностью к столу. Его рука спускается по моему телу к бедрам, когда он подтягивает меня к себе и усаживает на холодную деревянную поверхность. Очевидно, что этот стол ему слишком нравится.
— Я скучал по тебе, — говорит он.
Я поднимаю бровь. — Правда? Значит, тебе понадобилось много времени, чтобы прийти ко мне.
Я стараюсь хотя бы показать ему, что ждала его прихода. Мы с Уиллом покинули полицейский участок, чтобы у Ксавьера было время поговорить с родителями. Я уверена, что они были весьма удивлены, узнав, что его арестовали за убийство. Все слышали о Сэмюэле. Не только в Кембридже, но и во всей Англии. И его семья тоже. Хотя кто бы мог подумать, что он окажется замешан в этом деле.
Серьезно, я чертовски стараюсь. Когда он так близко, его землистый аромат палисандра, я вдыхаю его, возбуждение проносится сквозь меня, и все напрасно.
Он облизывает нижнюю губу. Я слежу за этим движением, моя киска пульсирует от этой простой вещи. Я чувствую его пристальный взгляд на себе. Ксавьер точно знает, что он делает со мной. Я помню, как он опускался на меня столько раз до этого. Мой живот напрягается, между ног вспыхивает жар при одной мысли об этом.
— Я заглажу свою вину.
Его нос касается моей шеи, и мурашки бегут по позвоночнику. Я жду, когда почувствую его губы на своей коже. Его руки под моими шортами.
Мои глаза закрываются.
— Сначала мне нужно только одно, — шепчет он.
Я выдыхаю хриплый звук. — Что?
Его эрекция ласкает мое тепло через ткань. Моя киска уже мокрая. Ксавьеру не нужно многого, чтобы привести меня в состояние полного забвения.
Где я не помню, что было неправильно, а что правильно. Что я чувствую и что должна чувствовать. Ничего не существует, кроме него.
— Мне нужно, чтобы ты снова стала моей.
При этих словах мои глаза широко раскрываются.
И все нахлынуло на меня. У нас нет отношений. Мы прошли через ад и обратно. Я рассталась с Ксавьером из-за того, насколько токсичными мы были вместе. Как невероятно я была запутана все эти годы.
Как будто кто-то выливает на меня ведро ледяной воды, говоря, чтобы я очнулась.
Я встречаюсь взглядом с Ксавьером. Он наблюдает за моей реакцией, впитывая каждое изменение, которое происходит на моем лице. И если последние месяцы что-то показали мне, то, возможно, и мой разум. Он прекрасно осведомлен обо всем, что касается меня. Его слова имеют значение, поэтому я знаю, что он сейчас серьезен.
— Почему?
— Потому что ты существуешь, — говорит он, и его ладони снова касаются моих щек. — Потому что в тот момент, когда я впервые увидел тебя, я не мог перестать думать о тебе. Вспоминая, как блестели твои глаза от алкоголя в твоей крови. Как твои губы кривились в ухмылке, когда ты понимала, что привлекла мое внимание. Как покраснели твои щеки, высветлив идеальные веснушки, когда я узнал, кто ты. Все это запечатлелось в моем мозгу на всю жизнь. И мне нужно больше этого.
Я знаю, что все изменилось. Возможно, все еще не так, как должно быть. Возможно, нам нужно больше времени, чтобы стать людьми, которые могут быть вместе полностью. Я прожила годы в Кембридже, осознавая, кто такой Ксавьер, но так влюбилась в него, что не могла найти в себе силы изменить это. Сейчас я сама по себе. Больше, чем когда-либо. Вместе с диазепамом, растворяющимся в моих венах, пришло и сознание.
Проблема лишь в том, что мое сердце не забыло ни одного момента, когда я была счастлива с Ксавьером. Он заставил меня почувствовать себя важной, желанной… самой собой. Все было не так уж плохо. И мы работали над собой. Мое сердце помнит, и оно хочет, чтобы я наконец послушалась.