Зажигая звезды: Алый рассвет (СИ)

И любой из этих вариантов сулил проблемы при её вербовке.
Владимирский централ, ветер северный,
Этапом из Твери, зла немерено,
Лежит на сердце тяжкий груз.
Владимирский централ, ветер северный,
Когда я банковала, жизнь разменяна,
Но не «очко» обычно губит,
А к одиннадцати туз.
Я сидел на скамейке в углу небольшого дворика, со всех сторон огороженного стенами с окнами не ниже третьего этажа, а сверху ещё и прикрытого двумя слоями металлической сетки. Это было место для прогулок, куда сидельцев пускали раз в три дня на час. Тут нашлась и гитара, расстроенная до жути, но я её поднастроил и пел. Когда в первой жизни, когда учился в университете, научился играть. Правда, особо мне это умение не пригодилось, да и на Континенте Небесного Ветра гитар тоже не было, но у культиваторов память хорошая. Так что в первый день, как попал в этот дворик, я помучал гитару, восстанавливая навыки, и всё стало более-менее. Даже образовался кружок моих фанатов! Тем более Круга и других в этом мире не было, так что я без зазрения совести переделывал их тексты под себя и бренчал их сокамерницам и соседкам по СИЗО. Даже сигареты за это получал в виде плат, которыми потом пятёрку подручных мотивировал. И то хлеб!
— Эй, давай про чай песню! Она мне больше нравится! — помахала рукой старшая соседней камеры и кинула мне две сигареты.
У других зэчек, может, были другие желания, но со старшей никто спорить не решался. А мне был овсё равно. Так что, перехватив удобнее гитару, я запел требуемое.
А здесь из фантиков ковры
И на просчет завхоз построит
С горячим чаем леденцы
Братва душевно нам подгонит
Пойдут по кругу стаканы
И кровь начнет стучать в затылок
Душа запросит никотин
А кислорода здесь избыток
А вторяки не чай, бродяга не скучай
Дорога с воли есть, а значит будем есть
А вторяки не чай, ты «Примой» угощай
Три года-то не срок, а жизненный урок
— Это точно! Три года — вообще не срок! — хохотнула старшая.
— Всё, закончили концерт! — в стакан двора зашла охранница. — По камерам все, по камерам!
— Ууууу, чё-та быстро! — загудели бабы, но послушно встали и начали заходить в дверь, сведя руки на спинами.
— А ты, Пупкова, стой. К тебе следователь пришел! — охранница остановила меня дубинкой.
— Наконец-то, уже три недели тут, а он только соизволил! И где мой адвокат⁈
— Твой адвокат в другом СИЗО сидит! Ха-ха-ха! — оскалилась охранница. — Всё, молча пошла!
В коридоре меня перехватила другая охранница, повела по лабиринтам коридоров, пока мы не вошли в обитую металлом дверь. За ней была крохотная комната, едва два на три метра, в которой стоял стол и два стула. Причём стул, на который меня усадили, как и стол, был привинчен к полу. А вот другой стул свободно двигался! И на нём сидел следователь — молодой, высокий мужчина, но уже лысый, как колено, с венчиком волос вокруг лысины, и с длинным носом.
— Здравствуйте, Елизавета. Присаживайтесь. — мужчина указал рукой на стул, я и сел. — Я — следователь по вашему делу, Иван Петрович Сидоров.
— Логично. — я кивнул.
— Что — логично? — немного удивился лысый.
— Что Сидоров! — кивнул, мол, и так понятно же. — Кстати, а что это за дело? Я не виновата, что какие-то психи на меня напали! Вот на них дела и заводите!
— Не беспокойтесь, Елизавета, тот инцидент, после которого вы оказались в этом месте, полностью разобран компетентными людьми. — следователь благожелательно улыбнулся. — Вы признаны полностью невиновной, необходимая самооборона.
— А ордынцы?
— Хм, вообще-то я не имею право это вам рассказывать… — понизил голос мужчина. — Но я могу вам сказать, что весь их орден Великомученика Константина решил искупить вину своих братьев в нападении на вас и убийствах мирных граждан, поступив на службу в особый отряд СИБ. На срок от пятнадцати до двадцати пяти лет. Так что вам не стоит бояться их, вы ещё нескоро встретитесь.
— Я и не боюсь, просто интересно. — пожал плечами. Надо бы узнать, в каком это отряде они обитать будут. Стану сильнее — наведаюсь к тому уроду, что меня об дома швырял.
 
— Понятно. Раз с этим покончили, то перейдём к вашему делу.
— Но вы же сами сказали, что я невиновна!
— В последнем инциденте — конечно. Но есть и другие вопросы, которые хотелось бы прояснить. — следователь стал доставать из пухлого портфеля, что лежал рядом с ним на столе, кипы документов. — Итак, вы, Елизавета, имеете лицензию Ведьмы. Верно?
— Да, всё так.
— Вы в курсе, что она несёт не только определённый правовой статус, но и обязанности связанные, с ним?
— Эээээ… может, не совсем… — так, это что он имеет ввиду⁈
— Хорошо. Тогда скажу прямо — вы имеете право вести ведьмачью практику, но обязаны при этом платить налоги. А вы платили их?
— Мммм, а о какой практике вы говорите? — я попытался съехать на дурочку. Не знаю никаких практик! Налоги? Какие налоги?
— Практику по исцелению… — он заглянул в бумаги. — По исцелению как минимум восемнадцати человек от проклятий, полученных ими в прошлом.
— Разве это — плохое дело? И какие налоги я за это должна платить⁈
— Дело это, безусловно, хорошее! А налоги вы, Елизавета, должны платить с денег, которые вы за это получали.
— Я не получала никаких денег!
— Возможно. Но у нас есть вот такая бумажечка. — следователь достал лист с таблицей и перевернул его, чтоб я мог прочитать. — Седьмого числа барон Симушев покупает у банка «Императорский Центральный» шесть килограммов золота высшей пробы. Восьмого числа он приходит на приём князя Вишневского, на котором присутствуете и вы. А на следующее утро, девятого числа, он уже здоров и избавлен от проклятия.
— Ну, помню этого старичка. Да, я его вылечила. А про золото не в курсе!
— Ага. В вот одиннадцатого числа виконт де Мерсер покупает у банка «Императорский Центральный» шесть килограммов золота. В тот же день он встречается с вами в доме по адресу Генерала Пустова, тридцать два, после чего утром проклятия, что у него было, как не бывало.
— Эм… И виконта помню, но золото…
— Налоговая полиция обнаружила как минимум шестнадцать подобных инцидентов, всегда шесть килограммов золота, после чего встреча с вами исцеление. — следователь сложил руки в замок и смотрел на меня поверх них с лёгкой усмешкой победителя. — Итого у вас скопилось как минимум девяносто шесть килограммов золота на сумму в десятки миллионов рублей. Но ни копейки налогов уплачено не было!
— Прошу прощения, но я не вижу тут доказательств того, что это золото было предано мне. — я отодвинул листок и пожал плечами. — Аристократы с жиру бесятся, золотишко килограммами скупают — при чём тут я⁈
— Может быть. Но мы уже провели допросы указанных в списке лиц — и они все дали признательные показания!
— Вот тупые засранцы! — в сердцах прошипел я. Вот и делай людям добро, почти задаром, а они чуть ли не сразу на тебя ментам стучать начнут!
— Они добропорядочные граждане, это их долг! — развёл руками следователь.
— Даже если так, что это золото — просто подарок. Подарки не облагаются налогами!
— А дарственная была оформлена по всем правилам? Или её не было в принципе? — следователь стал ухмыляться ещё сильнее. — Да и в любом случае, особо ценные подарки облагаются налогом на прибыль. За подушку-сердечко вас никто платить не заставит, а вот за машину или квартиру — вполне. Тем более за такое количество золота!
Я молчал, переваривая всё это. Ну надо же, за что зацепились! Я себя Аль Капоне чувствую!
— А ещё эти деньги от КДР… Шесть миллионов рублей! Что вы сделали такого, чтоб посольство этого недружелюбного государства перевело вам такую сумму?
— Нарисовала им рыбу! — честно ответил я.
— Хм, не хотите признаваться, Елизавета? Ваше право! — хмыкнул лысый. — В общем, это всё тянет на немалый срок с конфискацией! Имущества у вас нет, конечно, но под двадцать лет в тюрьме вам точно светит.