Подарок ангела

     — Совсем забыли обо мне?
     Донна покачала головой.
     — Забудешь вас, как же! — Беда в том, что внутри у нее зрело предчувствие правоты этих слов.
     Аэропорт был полон. Он не был рассчитан на обслуживание больших самолетов. Самолет их был невелик, но и маленьким его тоже не назовешь, и пятидесятипятиместного зала ожидания едва хватило, чтобы все расселись. Донна шагала впереди Фрэнка, от всей души надеясь, что в аэропорту есть механик. И что его можно быстро вызвать.
     Теперь, когда она поручила Рафферти найти механика, самым неотложным делом было сообщить Лизе, что она вернется значительно позже, чем им обеим хотелось бы.
     Она осмотрелась в поисках телефона-автомата и увидела три у дальней стены. Перед каждым из них толпился народ. Естественно.
     Она вздохнула.
     Фрэнк проследил за ее взглядом.
     — Можно попробовать сигнал пожарной тревоги. Она чуть не забыла о его присутствии. Стоило Фрэнку приблизиться, как толпа раздалась в стороны. Донна взглянула на него.
     — Вы всегда внушаете такое доверие совершенно незнакомым людям? — Скрестив руки на груди, она приготовилась терпеливо ждать.
     Она видела, как он доставал листок с телефоном мужа Розмари. Он в самом деле намеревался позвонить, как обещал. Донна была тронута. В конце концов, у него не было никаких обязательств ни перед Розмари, ни перед ее мужем.
     Фрэнк и сам заметил, что люди доверяют ему. Видимо, есть в нем некий дар открывать души. Ему это не стоит никаких усилий, но он хвастаться не стал, решив ограничиться ответной улыбкой. Потом добавил:
     — Только тем, у которых я принимаю роды.
     Вокруг них нарастал шум, переполняя здание аэропорта. Какая досада застрять в неизвестном аэропорту, когда так не терпится попасть домой!
     Фрэнк заметил мужчину в голубом комбинезоне, спешащего куда-то вместе с хмурым человеком, в котором он узнал их пилота.
     — Так сколько же мы здесь просидим?
     На этот вопрос существовали стандартные уклончивые ответы, но Донна решила, что Фрэнк заслуживает большего.
     — Честно?
     Ему нравилось, как поднимаются ее брови, когда она о чем-то спрашивает. Он заговорщически склонил голову.
     — Я не ожидал меньшего от той, с кем участвовал в величайшем таинстве жизни.
     Их глаза встретились на секунду, и ей словно привиделось будущее. Странно, но она не могла избавиться от этого ощущения. Потому и смех получился несколько нервный, что ей совершенно не понравилось.
     — Точно не знаю. У нас что-то не в порядке с датчиком расхода горючего.
     Автомобили и самолеты — это всего лишь машины, и Фрэнк почувствовал уклончивость в ее ответе.
     — Значит ли это, что мы теряем горючее?
     — Нет, — твердо ответила Донна, — это значит, что у нас не в порядке датчик. — Надеюсь.
     — И все?
     Это что, допрос? — удивилась про себя она.
     — Да. А что?
     — Вы были белой как бумага, когда вышли из пилотской кабины, и я не думаю, что вас расстроили приставания пилота. — Парень, рассудил Фрэнк, не осмелился бы. Хоть она и малышка, но по всему видно, что умеет постоять за себя. С такими женщинами мужчины держатся по-дружески и закидывают удочку только тогда, когда уверены в благосклонном приеме.
     А она-то полагала, что умеет следить за своим лицом. Очередь к телефону чуть сдвинулась, и Донна шагнула вперед.
     — Я летаю уже десять лет. Вряд ли я могла побледнеть. Освещение, наверное. — Почему-то — может быть, из-за того, как он смотрел на нее, — щеки ее начали краснеть. Она это чувствовала.
     Фрэнк кивнул.
     — Должно быть, — согласился он. — Между прочим, розовый вам больше к лицу, чем белый.
     — Розовый?
     Не в силах сдержаться, он провел кончиками пальцев по ее щеке. Шелковистая, как лепестки роз, которые приносит ему Молли, его племянница.
     — Вы покраснели.
     — Это от жары.
     Улыбка изогнула его губы.
     — Вам тоже жарко?
     Они говорили не о температуре в аэропорту, и оба знали это, но ей надо было ухватиться за что-то.
 
     — Слишком много человеческих тел в таком маленьком помещении, — пробормотала она.
     Неплохо бы оказаться с ней наедине в тесном помещении, подумал вдруг Фрэнк, но счел за лучшее не оглашать свои мысли.
     Вместо этого он кивнул в сторону автомата со сладостями у соседней стены.
     — Не смогу ли я заинтересовать вас шоколадкой, раз уж все равно приходится ждать?
     — Нет. — Она в принципе не любила есть что попало. Но с другой стороны, в желудке уже начала ощущаться пустота. Фрэнк поднял бровь, будто искушая. Это подействовало. — А впрочем, валяйте!
     — Вот так-то лучше. Люблю порочных женщин. — Он рассмеялся, потом показал на сладости, выставленные в автомате. — Чего желаете?
     Она пожала плечами, не зная, что выбрать.
     — На ваш вкус. Сделайте мне сюрприз.
     Улыбка снова изогнула его губы, на этот раз поразив ее в самое сердце.
     — Ладно. С удовольствием.
     Она почувствовала, что обещание сделано всерьез и сюрпризы не закончатся на плитке шоколада.
     Донна сглотнула.
     — Держите мою очередь, — предупредил он, потом сказал мужчине с женщиной за ними: — Я вернусь через минуту.
     Те в ответ кивнули.
     Возвратился он с двумя шоколадками в руках. Точнее, с одной целой и другой уже надкушенной. Некоторые пассажиры ему заулыбались, несмотря на то что его одежда была измазана кровью. Рождение ребенка сблизило всех.
     Он предложил целую шоколадку Донне:
     — Это ваша. Набита калориями.
     Она благодарно кивнула и разорвала обертку, чувствуя себя более голодной, чем могла предположить.
     Фрэнк взглянул на свою одежду.
     — Пожалуй, мне следует переодеться, прежде чем мы прилетим в Сиэтл. Иначе у полиции могут возникнуть вопросы.
     Он сказал это безо всякой неловкости. Донна поймала себя на том, что хочет понять, каким надо быть человеком, чтобы испытывать такую уверенность в себе. И в других.
     — Это было так впечатляюще! — (Фрэнк вопросительно поднял бровь.) — Тогда, в самолете, с Розмари.
     Он небрежно пожал плечом.
     — Я ничего не делал. Просто был рядом, чтобы принять ребенка, когда он выйдет. Мамочка все сделала сама.
     И скромный к тому же. Приятный дополнительный штрих. Интересно, искренне ли это? Ховард Уокер был таким же тихоней, пока она не ответила отказом на его предложение встретиться вечерком. После этого он сделался агрессивным.
     — Вы ее успокаивали, — напомнила она.
     Фрэнк ухмыльнулся, отламывая кусок шоколада. К шоколаду у них с Молли была одинаковая страсть. Должно быть, у племянницы это наследственное.
     — Это я себя успокаивал. Розмари держалась молодцом.
     Донна вгляделась в него.
     — А вы не падки на комплименты.
     Фрэнк улыбнулся. На долю секунды в его мозгу вспыхнул образ. Сцена. Он и Донна на мягкой постели. Почувствовав мгновенную реакцию своего тела, он прогнал эту картину прочь.
     — Смотря какие.
     Донна почувствовала, как мгновенно напряглось все ее тело. Она опустила глаза и принялась рассматривать шоколадку.
     Напряжение не отпускало. Что-то происходило между ними в этом крошечном переполненном аэровокзале. Что-то оттаивало внутри нее, и Донна понятия не имела, что с этим делать. Она знала только, что не испытывала ничего подобного после смерти Тони. Он был единственным человеком, заставлявшим ее чувствовать себя женщиной, а потом уже всем прочим. Он умел делать это одним взглядом.
     Такой же взгляд был и у этого мужчины.
     Но Фрэнк ей совершенно чужой, несмотря на то, что они пережили в самолете. Она даже не помнит его фамилию.
     Донна вздрогнула, как будто физически ощутила подкрадывающееся к ней чувство. Странно. Эмоции. Они были глубоко заморожены с того самого утра, когда она увидела в кабинете врача безжизненное тело Тони. Она думала, что эмоции останутся в этом состоянии навсегда. Замороженными.