Рикошетом в грудь (СИ)
— Доставать информацию быстро и качественно, состыковывать людей, выступать посредниками и гарантией между…ммм, скажем, группами влияния — это все наша с Дэном основная парафия и сфера деятельности. Хоть и клубом управлять мне нравится, — он кротко блеснул ухмылкой, говоря то ли серьезно, то ли чуть снисходительно по отношению к ней, не могла разобрать сейчас. — Не так кровожадно, как ты представляла, правда? — Гриша подмигнул. — Думаю, очевидно, что мне хотелось быть максимально информированным и о тебе, потому что ты важна для меня, мой ангел, — закончил Гриша.
И смотрит внимательно в глаза, продолжает обнимать так, что не подняться, если сам не отпустит. Но и заявить, что Катя какую-то реальную угрозу улавливает, тоже нельзя. Однако сама ситуация вызвала у нее отторжение, что ли — это ее жизнь! И такое… вмешательство ощущалось почти до тошноты неприятным. Она себя уязвимой почувствовала, беззащитной перед ним и его методами, привычками, напором. Непроизвольно защитная, чуть агрессивная реакция полыхнула, забурлило внутри, рвануло с языка гневным возмущением.
— Не думаю, что ты имел какое-то право что-то изыскивать, не поинтересовавшись моим мнением! — невольно напряглась вся, ощущая, как каменеют мышцы. — Я и сама могла бы ответить на все твои вопросы, Григорий, — черт, ей реально было обидно!
И, кажется, все же страшно немного. Он словно в какую-то, весьма интимную, сферу ее жизни ворвался нахрапом, а Катя еще не была уверена, что готова ему ключи от своей жизни и личности вручать. Не вполне понимала, как на такую ситуацию реагировать. Словно Гриша пытался ей перекрыть воздух… забирал некую часть ее свободы и контроля над своей жизнью.
А еще как-то остро ощутила, что ей нечего противопоставить Грише при таком подходе и с такими его ресурсами. И это пугало еще больше.
— Я обязательно тебя спрошу, Катя, — продолжая внимательно в ее глаза вглядываться, вдумчиво и медленно согласился Григорий. — Но давай лучше ты мне о своих увлечениях расскажешь, о планах, мечтах. А я уже, зная бытовые мелочи и прошлое, продумаю, как тебе безопасность обеспечить, как реализовать эти мечты, как сделать так, чтоб не грустила и не выгорала больше никогда, — все так же ровно, словно и ее эмоции пытался под свой контроль взять, закончил Алхимик.
А ее еще более пугающее подозрение мучить стало после вот этой ремарки.
— И сколько всего ты уже узнал и выяснил? — уточнила как-то механически, еще не вполне сформировав адекватную реакцию.
— Достаточно, — лаконично отозвался Гриша, будто бы еще ближе придвинувшись. И этот пронизывающий, проникающий в ее голову взгляд… Нервы взбудоражены так, будто гвоздем по стеклу провел при ней. Или общее растревоженное состояние нервной системы виновато и она зря так бурно реагирует. Но…
— По какому праву?! — хотелось закричать, однако от возмущения, почему-то голос, наоборот, шипеть стал. Горло перехватило этой какофонией эмоций.
И да, нелогично попыталась встать, хоть и ясно же: он пресечет эту попытку, что Гриша и сделал. Но ее телепать начало! Странно, никогда так себя не ощущала, а ведь куча напряженных ситуаций на работе.
Но в личном… Наверное, не привыкла, не сталкивалась еще с ситуацией, когда кто-то и манил искушением, потребностью близости, не только физической, но и душевной, хотя и пугал этой нуждой… Да и не знала, может быть, как относиться к тому, что кто-то пытался управление перехватить в этой сфере, ведь даже отец давно перестал считать себя вправе руководить ее действиями. Максимум, мог совет дать, если Катя сама попросит.
— Я тебе подобного права не давала, Гриша! И, между прочим, когда тебя спросила о работе и роде занятий, ты общими фразами отделался, дав понять, что не мое дело туда лезть! — заявила… возможно, излишне резко.
Все же, стоило признать, что около него она совершенно теряла все навыки самоконтроля! Гриша извлекал на свет божий из нее то, чего Катя сама о себе не знала, выходит.
А он внимательно следил, изучал, какие-то выводы делал, наблюдая это… что нервировало сильнее!
— Не психуй, ангел, — Гриша чуть надавил, обхватил пальцами ее плечо под свитером, погладил затылок, мешая злость с чувственностью.
Вытащил другой рукой пачку сигарет из кармана разом с зажигалкой, достал одну губами, ловко прикурил… явно годы практики.
Это тоже не очень успокаивало, превращая ее в какой-то сплошной комок нервов.
— Не психовать?! Григорий, — заметила, что ему не по нраву официоз, помнила, но сейчас слишком много бурлило всего внутри, чтоб смягчать. — А каким образом мы пришли к таким темам? Когда?! — все же повысила голос… правда, вспомнила об охране, стушевалась. — Почему ты посчитал себя вправе так поступить, меня не спросив?! Это просто за гранью, знаешь ли, — прожгла его возмущенным взглядом, понимая, что колотить начинает изнутри… Все же нервы сейчас ни к черту, елки-палки! — Я не переношу, когда люди курят, к твоему сведению! Знаешь, сколько у нас таких курильщиков лечится потом от рака легких?! Однако, заметь, ни слова тебе не сказала ни разу. Ты взрослый человек со своими взглядами и жизненными выводами, и я пока не считаю, что мы дошли до той степени близости, чтобы лезть или указывать…
— А ты считай, ангел мой, не сомневайся, — усмехнулся вдруг Гриша, все это внимательно выслушав. И… затушил недокуренную сигарету в пепельнице.
Катя так и застыла, кажется, с чуть приоткрытыми от удивления губами, глядя на этот окурок.
И, наверное, он все же понял ее внутренний раздрай. Обхватил уже двумя руками. Про ужин оба забыли, похоже.
— Хорошо, Кать, я понял твою позицию… И, чего там скрывать, наверное, тоже не особо опытен в том, как отношения строить по каким-то правилам и срокам, о которых ты тут сейчас так нервничаешь. Двигаюсь, как сам понимаю и чувствую, — Гриша улыбнулся шире и так… Ну, в общем, умел быть неотразимым, это да, не отнять.
У нее внутри как тепло разлилось… а ведь продолжает возмущаться!
— Потому не принимай в штыки. Я привык управлять ситуацией и страховать тылы. Предупреждал, что сам серьезный и к тебе отношение соответствующее, так что прости и прими это просто, — наклонившись, скользнул губами по ее щеке, чуть прикусив уголок губы.
— Гриша! — а у нее прям отчаяние какое-то внутри, вперемешку с проклятой чувственностью! Нет, как-то жила без такой какофонии и было в разы проще. — Ты опять меня не слышишь, да? Сам все решаешь? Как это «прости и прими»?! А где здесь про понимание моего отношения к ситуации?! Я тоже не спец, но, на мой взгляд, вот так крепкие отношения точно не строятся, когда только твое мнение насаживается, — проворчала сквозь зубы, настороженно всматриваясь в его лицо, сейчас близко склоненное к ней.
А Гриша… прищурился, провел пальцами по ее подбородку, обхватив ладонью щеку. И…
— Чего ты боишься, ангел мой? — кажется, реально не понимая, уточнил.
И… Катя не знала, что ее сейчас терзает больше: то, что он так внимателен, что это заметил, или же его полное нежелание услышать адекватное мнение?!
— Я устала и хочу домой, — выдохнула, отведя глаза. — Мне на работу рано завтра.
Уставилась в окно, ощущая какой-то привкус горечи, а не удовольствие от этого вечера, ресторана и даже вида реки за окнами, который впечатлять и радовать должен был бы. Алхимик отозвался не сразу и, судя по ощущению горячего следа от его взгляда, изучал, всматривался, вновь что-то увидеть в ней пытался.
— Хорошо. Поехали.
Неожиданно. Не стал спорить и резко поднялся, потянув и ее за собой. Сам убрал плед, как-то ловко набросив куртку на плечи Кати, молча же повел к выходу, чуть резковато двигаясь.
Но при этом держал впритык в себе, ни разу не отпустив полностью. А она… честно сказать, оказалась немного в шоке от того, что Гриша согласился, не споря.
Глава 17
— Мне стоило поехать домой, — проговорила Катя, как только за ними закрылась дверь его квартиры.