Предварительные решения

– Вся валюта идет на закупку оборудования. Свободных средств у нас нет. Вопрос закрыт.
– Тогда следующее направление – взрывчатка. Особенно новая взрывчатка Ледина. Хочет партию патронов для снайперских винтовок. И даже обратился к конструкторам Дегтяреву и Рукавишникову с предложением создать крупнокалиберную снайперскую винтовку под патрон 12,7 миллиметра или 14,5 миллиметра, снаряженный этой взрывчаткой.
– Он так уверен, что у товарища Ледина все получится?
– Более чем. Но майор опасается, что с началом войны мы можем столкнуться с дефицитом химических компонентов для производства порохов, особенно нитроглицериновых видов. Считает производство тринитротолуола и гексогена совершенно недостаточным. Опасаясь, что пороховые заводы могут быть подвергнуты массированной бомбардировке, предлагает сделать стратегический запас компонентов заранее, купив их у Соединенных Штатов.
– Товарищ Самойлов совершенно правильно высоко оценивает перспективы гексала. И совершенно напрасно лезет в наши внешнеторговые дела.
– Тогда, наверное, осталось рассказать о любимом детище майора Самойлова – о вертолете.
Иосиф Виссарионович позволил себе улыбнуться и наконец-то раскурил трубку. Разговор о вертолетах состоялся у него с товарищем Самойловым еще в далеком 1939-м.
Тогда старший лейтенант, чья карьера на тот момент могла закончиться весьма скверно, с пеной у рта доказывал, что судьба летающих аппаратов вертикального взлета и посадки предрешена. Их появление обусловлено просто самим техническим прогрессом. И тот, кто не успел, тот опоздал, поэтому заниматься ими по остаточному принципу ну никак невозможно.
Тогда Самойлов перечислял области применения такой машины, рисовал схемы, называл фамилии и был уверен, что с подходящими моторами создание серийного «военного» летательного аппарата вертикального взлета и посадки возможно в течение ближайших пяти лет.
Сталина подкупило, что лейтенант не брался создавать «вертолет» сам, а называл фамилии тех, кто этим уже занимался. Самойлов говорил с абсолютной верой в глазах и прямо-таки с революционной категоричностью. «Да вы хоть попробуйте!» – кричали каждая его фраза или жест. Сталин поверил и решил попробовать «по-взрослому».
Потом в Кремль были приглашены три энтузиаста аппаратов вертикального взлета – Борис Николаевич Юрьев [39], Иван Павлович Братухин [40] и Николай Ильич Камов [41]. Итогом этой встречи стало создание Центрального конструкторского бюро по аппаратам вертикального взлета и посадки (вертолетам).
Сталин не забывал следить за деятельностью этого ЦКБ и сейчас с интересом приготовился слушать, о каких успехах вертолетостроителей поведает ему товарищ Берия.
– Думаю, майора Самойлова можно с полным правом назвать одним из соавторов проекта «Омега». С самого начала Братухин предлагал поперечную двухмоторную схему. Винты машины разносились на длинных фермах, предполагаемые размеры около десяти метров в длину и пятнадцати в ширину без учета винтов. Майор настоял на одномоторной одновинтовой конструкции с еще одним маленьким вертикальным винтом, играющим роль руля и компенсатора вращения. Требования к летным характеристикам тоже были заявлены весьма скромные. Первым делом Самойлов объяснил, как он видит предназначение вертолета: «Не надо тягаться с истребителями, я жду от вас летающую артиллерийскую платформу. Скорость сто пятьдесят километров в час, потолок тысяча метров – и прекрасно. Дальность полета устроит даже сто километров; если двести – совсем хорошо».
– Почему такие скромные требования?
– С самого начала Самойлов очертил круг задач для будущей машины. Первое. Ударный штурмовик, поражающий противника реактивными снарядами. Несмотря на громкое название, тактика подразумевает скрытное приближение к цели, залп и быстрый отход. Удар предполагается наносить с высоты 200–500 метров и с расстояния в один-два километра, а потом опускаться впритирку к земле. Это позволит избежать поражения зенитными средствами противника. Или же атака прорвавшихся моторизованных сил врага, не защищенных нормальной системой ПВО. Вертикальная посадка позволяет создавать пункты боепитания практически в любом месте. Вертолет просто сядет на дорогу. По мнению Самойлова, один бензовоз и один грузовик с боеприпасами позволят вертолету делать до десяти штурмовок без возвращения на аэродром.
 
– А какие габариты будут, если применять схему, предложенную майором?
– Созданный летающий прототип имеет длину двенадцать метров, ширину без учета винта два метра и высоту три с половиной метра. Диаметр несущего винта – пятнадцать метров.
– Значит, со сложенным винтом машина вполне нормально будет перевозиться по железной дороге. Хорошо. Продолжай, Лаврентий.
– Второе – использование вертолета для переброски диверсионных групп в тыл противника. Как вариант, санитарный эвакуатор или поисково-спасательная машина. Аппарат должен уметь зависать в воздухе на высотах от одного до ста метров. А электролебедка позволит поднять на борт человека практически из любой среды. Будь то лес, горы или море.
– Такая машина пригодится и в народном хозяйстве.
– Совершенно верно, товарищ Сталин, от геологоразведки до тушения лесных пожаров. Это обсуждалось, но решено не отвлекаться от основной задачи. Крайне остро стоит проблема с надежностью двигателя. Проблема в крутящемся моменте винта, в вибрациях. В общем, проблем пока очень много.
– Нет таких проблем, которые не смогли бы решить коммунисты. По вертолетам всё или что-то еще?
– Третье направление использования вертолетов – это сопровождение морских конвоев и борьба с подводными лодками.
– С дальностью двести километров?
– Товарищ Братухин заверил меня, что вертолет запросто сможет взлетать и садиться даже на легкие крейсера двадцать шестого проекта, без остановки корабля. И двести километров – это требуемый Самойловым минимум. Товарищ Братухин гарантирует, что с нормальным мотором его вертолет сможет пролететь и все четыреста.
– Знаем мы, как они гарантируют. Хорошо если дальность будет первоначальные двести. Как именно вертолет будет бороться с подводными лодками?
– В тесной взаимосвязи с надводными кораблями. Главная задача – обнаружение вражеских субмарин и наведение на них эсминцев охранения. Сначала просто визуальное, потом товарищи предлагают на тросе прямо с вертолета опускать в море шумопеленгатор. Если действовать будет звено из нескольких вертолетов, то определить местонахождение подводного объекта можно очень точно.
– Чья это идея?
– Самойлова. Он вообще считает вертолет на корабле машиной универсальной. Прицепить ведь можно не только шумопеленгатор, можно глубинные бомбы, реактивные снаряды, спасательное оборудование. Да много чего можно.
– Какова предполагаемая грузоподъемность?
– Сейчас полезная нагрузка в районе ста килограммов.
– Две пятидесятикилограммовые бомбы. Не так и мало, если точно попасть.
– Адмирал Кузнецов тоже так считает. Но идея контролировать море по ходу движения эскадры ему понравилась все-таки больше. А уж после того как сам увидел подлодку, находящуюся на десятиметровой глубине…
– Он рискнул подняться на прототипе?
– Нет. У Самойлова есть автожир, вполне рабочий, сделанный по спецзаказу. Вот на нем адмирала и прокатили. Показали ему с разной высоты его флот. Кузнецов остался под впечатлением. Потом рассказывал: когда на самолете проносишься – это одно, а вот когда против ветра медленно-медленно облетаешь линкор «Марат» – это совсем другое. В общем, в очередь за вертолетами он уже встал.
– Сколько нужно времени на доводку?
– Две основные проблемы – двигатель и вибрация. Сейчас стоит американский двигатель Pratt&Whitney R-985 мощностью 450 лошадиных сил. Этого хватает впритык. Сейчас идут переговоры о поставках нам моторов модификации Wasp Junior SC-G с мощностью 525 лошадиных сил. Но когда они попадут к нам, трудно сказать. Советский двигатель будет не ранее 1942 года. С вибрацией обещают справиться к осени этого года. Товарищ Братухин вывалил на меня целый ворох технических деталей, доказывая, что все идет по плану.