04.1912 (ЛП)

 
Ледовая обстановка. Сегодня в районе 41° 25΄ северной широты, между 49° и 50 ° 3΄ западной долготы замечены айсберги и обширные ледовые поля. Погода хорошая, ясно.
 
Радист тут же подтвердил получение сообщения. Стенли Адамс, что служил радистом на «Месабе», был крайне обеспокоен, поэтому запросил у «Титаника» подтверждения передачи информации на капитанский мостик. Только вот это подтверждение Стенли Адамс, как он ни вслушивался бы, как он ни нервничал и ни ждал бы, так и не получил. Замученный, усталый, злой, утерявший остроту внимания радист Филлипс допустил непростительную ошибку: сообщение с «Месабы» так и не было передано на капитанский мостик.
Шло время. Уильям Мёрдок и Джеймс Муди ответственно несли свою вахту на мостике. Джек Филлипс по-прежнему сидел за столом — Гарольд Брайд должен был сменить его лишь в два часа ночи, а до тех пор было ещё далеко. Брайд даже собирался заступить на вахту пораньше: сегодня у его товарища выдался крайне напряжённый день.
Все проблемы начались с того, что радистам пришлось несколько часов потратить на ремонт вышедшего из строя оборудования, а вслед за тем, не успели они перевести дух, как на них посыпались градом срочные, пусть и не всегда важные, сообщения. Радистам на «Титанике» платили мало. Приходилось подрабатывать на доставке пустых и бессмысленных телеграмм богатых пассажиров, и было бы кощунством заявить, будто Джек Филлипс и Гарольд Брайд получали от этого удовольствие.
Было почти одиннадцать вечера. Сирил Эванс, радист «Калифорниэна», попытался выйти с «Титаником» на связь. «Послушай, старина, мы застряли, — сообщил он Джеку Филлипсу с дружеской предупредительностью. — Льды со всех сторон».
Филлипс был уже вне себя: постоянные помехи в эфире не позволяли ему вести активное общение с Кейп-Рейсом. Филлипс ответил жёстко и не совсем вежливо: «Заткнись. Я занят. Работаю на связи с Кейп-Рейсом».
Сирил Эванс, в свою очередь, был глубоко уязвлён этой грубостью. «А не пойти ли тебе к дьяволу на рога, старина?» — подумал он. В половину одиннадцатого вечера Сирил Эванс выключил радиоприёмник и улёгся спать. Никто не мог обвинить Сирила Эванса в халатности: его вахта кончилась. На замену Сирилу Эвансу никто не заступил — но разве был в этом виноват именно он?
Так что Сирил Эванс со спокойной душой забрался в постель, предоставив «Титаник» и его невежливого радиста собственному неблагоразумию.
А тем самым временем первый помощник Мёрдок и шестой помощник Муди продолжали ответственно стоять на мостике. В воронье гнездо забрались два вперёдсмотрящих: Фредерик Флит и Реджинальд Ли. Их вахта началась в десять часов вечера, и в полночь их должны были сменить на посту. До тех пор оба напрягали глаза и кутались в свои шинели, которые не могли защитить от пронизывающего холода, властвующего на марсовой площадке. Фредерик без конца растирал обледеневшие ладони, Реджинальд дул на совершенно белые и трясущиеся пальцы.
— Сколько там уже? — время от времени интересовались они друг у друга тоскливыми голосами.
Нести вахту в вороньем гнезде никогда не было особенно увлекательно, но сегодня, в эту морозную и одинокую безлунную ночь, эта обязанность казалась обоим вперёдсмотрящим хуже каторги. Минуты здесь растягивались на часы. Реджинальд Ли и Фредерик Флит едва успели приступить к работе, но они уже были уверены, что им пора с нетерпением ожидать сменщиков. В тусклом свете ночи глаза приходилось напрягать особенно яростно.
— Могли бы хоть бинокли выдать, — вполголоса буркнул Реджинальд себе в воротник и опять зорко всмотрелся вдаль.
Фредерик Флит слабо пошевелился сзади и спросил:
— Сколько времени?
Реджинальд одним глазом посмотрел на наручные часы.
— Одиннадцать вечера, — доложился он.
— О, — обрадовался Фредерик, — остался только час, старина! Как ты думаешь, скоро ли мы будем в Америке?
Фредерик призадумался.
— Хотелось бы поскорее, — сказал он, — корабль замечательный, но я уже чертовски давно не ходил в отпуск.
 
— Да, да, — закивал Фредерик, — я тоже. Слушай, старина, может, рванём куда-нибудь вместе, как сойдём в Америке?
— Куда?
— Разве приходится искать место, где можно потратить деньги? — философски поинтересовался Фредерик. — Нью-Йорк — город богачей и странных развлечений. Там не приходится искать, чем заняться.
Реджинальд блаженно кивнул. Сейчас Нью-Йорк казался ему куда ближе родной палубы «Титаника». Корабль на полном ходу взрезал воду острым носом, и мрак расступался кругом него, будто напуганный и стремящийся выразить почтение.
Где-то вдали, в сгущении мрака, постепенно выступали перед Фредериком Флитом однообразные массивы чёрных вод. Звёзды блёкло светили с высокого неба, и вода кругом была как зеркальная. Для опытных моряков такой мёртвый штиль не сулил ничего хорошего — в особенности в сочетании со зверским холодом, который одолевал не только вперёдсмотрящих, но и всех, кому хватило бы ума выскочить на открытую палубу без верхней одежды.
На горизонте что-то блеснуло. Фредерик напряг усталые глаза и тут же вытянулся на месте. Он всем телом подался вперёд и толкнул Реджинальда локтем.
— Что такое?
— Ты тоже это видишь? — быстро спросил Фредерик.
Из тёмного облака ночных теней выступало что-то светлое, бесформенное, похожее на бесплотный грозный призрак. Но это был не призрак — а кое-что намного страшнее, что пугало и бывалых моряков. Сначала предмет казался совсем крошечным, но за считанные доли секунды он вырос, раздался, и теперь он походил на грандиозную гору.
— Айсберг! — выкрикнул Реджинальд, и Фредерик тут же схватился за телефонную трубку. Одновременно с этим он трижды ударил в колокол, предупреждая об опасности.
Трубку взяли мгновенно.
— Есть там кто-нибудь? — крикнул в динамики Фредерик.
На том конце провода зазвучал спокойный и уверенный голос шестого помощника Муди.
— Да, что ты увидел?
Фредерик отозвался звенящим от напряжения голосом:
— Айсберг прямо по курсу!
— Спасибо, — вежливо поблагодарил его шестой помощник и положил трубку.
Больше от Фредерика Флита ничего не зависело.
* * *
Шестой помощник капитана Муди незамедлительно бросился к Мёрдоку с предупреждением. Светлая громада айсберга была так близка к кораблю, что Мёрдок сам увидел её одновременно с получением рапорта. Мёрдок тут же метнулся к машинному телеграфу. Длинные ручки в мгновение перешли в положение «Стоп, машина».
— Право на борт! — скомандовал первый помощник рулевому Роберту Хитченсу.
Озадаченный и встревоженный Хитченс тотчас налёг на массивный руль. Айсберг неуклонно подползал к кораблю. «Титаник» был слишком массивен, и он стремился вперёд с такой скоростью, что, казалось, ему никак не уклониться от столкновения.
— Руль положен на борт, — исполнительно доложил Муди.
С момента отдачи приказа прошло восемь секунд.
Первый помощник Мёрдок лихорадочно спасал корабль. Он резко дёрнул ручку машинного телеграфа, переводя её в положение «Полный назад». Корма «Титаника» находилась в пугающей близости к ледяной громаде, от которой веяло холодом и угрозой, ощутимыми даже тут, на мостике. Мёрдок приказал рулевому:
— Лево на борт!
Царственный айсберг неспешно приближался к кораблю. Огромная ледяная глыба стояла на пути у «Титаника», как будто молчаливо торжествуя: «Вертись, вертись, всё равно не уйдёшь!»
Муди снова подтвердил выполнение приказа. Он склонился над судовым журналом и торопливо сделал соответствующую пометку.
«Титаник» лениво начал поворачивать влево. Нос неохотно отвернулся от айсберга, и всё мощное корабельное тело завалилось на бок, как будто лайнер сам понял, какую опасность таит в себе столкновение, и попытался избежать его в последнее мгновение.
Мёрдок напряжённо ждал. Корабль шёл почти вплотную к ледяной глыбе, выпуская из огромных труб облака чёрного дыма. Айсберг караулил «Титаник», будто приготовившись его ловить. У шестого помощника Муди вся кровь отхлынула от лица. Оба офицера настороженно следили за своим противником — айсбергом, который насмешливо белел совсем рядом с кораблём, и им оставалось только ждать и надеяться на лучшее.