04.1912 (ЛП)

— И таким образом, как мы с Джефри выяснили, для победы отнюдь не обязательна скорость! Удача — вот что важнее всего для участника регаты.
Лиззи требовательно дёрнула Джо за рукав и просипела:
— Что такое «регата»?
— Гонки на яхтах, — пояснил тот, почти не разжимая губ, и скупо усмехнулся. — Развлечение для богатых, проще говоря. Никогда не понимал, в чём их смысл.
— Мы в тот день одержали победу, — похвастался тощий джентльмен с жёлтой пергаментной кожей и тараканьими усишками, — и нам долго рукоплескали восторженные зрители.
Джо повернулся к Лиззи и закатил глаза. Лиззи тут же прикрыла рот руками и негромко прыснула: усатый джентльмен стоял совсем рядом с ними, только, по счастью, в их сторону не смотрел: всё его внимание было поглощено массивной фигурой капитана Смита. Лиззи и Джо, пользуясь этим, прохихикали всю оставшуюся речь победоносного яхтсмена, и они не прекратили смеяться даже тогда, когда заговорил другой пассажир, тучный старик с огромной тростью. Старик, очевидно, испытывал к капитану едва ли не братские чувства.
— Если есть такие вещи, которые я ненавижу, — отстучал, как знаки азбуки Морзе, дряхлый пассажир, — так это море. Вот почему в молодости я разочаровал отца и отказался следовать его проторенной тропой. Вода меня всегда пугала. Это удивительная, но страшная стихия. Более того, я подвержен морской болезни.
Лиззи снова хихикнула, и Джо зарылся носом ей в плечо. Она не могла взять в толк, отчего в окружении этих величавых, напыщенных и явно уверенных в своей исключительности ухоженных джентльменов в одинаковых костюмах и с одинаковыми усиками её разбирает такое веселье, но у неё уже болел живот, на глаза наворачивались слёзы, и она с ужасом осознавала, что попросту не сможет остановиться самостоятельно. Одинаковые гордые выражения, застывшие на лицах джентльменов, были карикатурно глуповатыми и восторженными.
— Но я знаю, кому можно доверять, — уверенно хохотнул старик, — конечно же, мистеру Смиту, нашему лучшему капитану. Куда бы вы ни отправились, мистер Смит, мы чувствуем себя в безопасности, как под защитой самого господа.
Лиззи закусила губу и схватила Джо за руку. Тот надувал багровые щёки и тяжело сопел носом; из глаз у него катились слёзы.
Тем временем светская беседа перешла к более обыденным, приземлённым темам, что были близки собравшимся джентльменам.
— Как говорят, — заметил победоносный яхтсмен, — скоро открытие торгов. Да сопутствует нам удача, джентльмены!
— Почти пять американских долларов за один фунт, — задумчиво сказал сутулый джентльмен с тусклыми запавшими глазами, — я выгодно вложился.
— Невозможно говорить о выгоде, не получив результатов, — наставительно заметил старик и тяжело опёрся на трость. Лицо его пошло багровыми пятнами. — Помню, когда я был так же молод и амбициозен, как вы, уважаемый сэр, мне довелось стать жертвой своего неблагоразумия…
Когда разговор уже совсем был готов стать скучным и тягостным, произошло то, чего Лиззи так боялась. И, что хуже всего, виновата в случившемся была она.
Джо стоял смирно, притворялся обыкновенным двенадцатилетним пассажиром первого класса и даже делал вид, будто слушает заунывные рассуждения о бирже, курсе доллара к фунту, о состоянии ценных бумаг и о том, на кого из подающих надежды финансистов было бы лучше сделать ставку. Джо смотрел на старика так верноподданнически, словно он действительно был обеспеченным мальчиком и собирался сразу по достижении совершеннолетия начать пускать деньги в оборот по советам случайного попутчика.
Всю игру испортила сама Лиззи, и произошло это совершенно незаметно для неё. Все прочие, увы, обратили на это внимание, поскольку Лиззи зевнула слишком громко и слишком сладко, чтобы её можно было проигнорировать.
Неторопливый разговор тут же замер. Старик вздёрнул лохматые седые брови, его лицо стало совершенно багровым, а глаза-щёлки провалились в череп. Яхтсмен, унылый джентльмен и даже сам капитан сразу перевели взгляды на Лиззи. Затем яхтсмен медленно выдохнул и вонзил в Джо испепеляющий взор. Казалось, он собирался уничтожить Джо, не сходя с места.
 
— Прошу прощения, — сказал яхтсмен заледеневшим голосом, — юный джентльмен, отведите свою сестру в каюту. Вы же видите: наша беседа её утомила.
Джо неуклюже закивал и пробормотал, отчаянно коверкая слова:
— Д-да… конечно, сэр!
Капитан Смит прищурился. Конечно же, речь Джо его насторожила, ведь капитан Смит, в отличие от всех собравшихся, прекрасно понимал, откуда у Джо его косноязычность. Капитан сбежал в море ещё мальчишкой, вся его жизнь прошла на кораблях да в портах, и он, безусловно, почуял в Джо своего, стоило тому раскрыть рот. Все прочие лишь удивились про себя, откуда на палубе для первого класса мог появиться мальчик с резким ирландским акцентом.
Лиззи покраснела.
«Конец!» — в ужасе подумала она.
— Прошу прощения, — тут же вмешалась она и незаметно наступила Джо на ногу. — Я… мы с братом пойдём. Доброй ночи, господа!
Под руку, тесно прижавшись друг к другу, они зашагали прочь. Лиззи не сбавляла скорости, пока капитан и толпа скучающих джентльменов кругом него не скрылась из виду. Затем она выпустила руку Джо, вздохнула с облегчением и повалилась на шезлонг. Далеко впереди весело щебетала семейная пара, за которой тащилась, еле переставляя ноги, маленькая девочка с очаровательными тугими кудряшками.
— Прости, — прошептала Лиззи. Она старалась не глядеть на очерченную тенью фигуру Джо, что молча сидел в соседнем шезлонге. — Я… я не хотела.
— Всё хорошо.
— Понимаешь, — Лиззи неловко соединила пальцы домиком и повесила голову, — всё это было… так скучно! Я думала, что хоть кому-то из них хватит ума поговорить с капитаном о чём-нибудь интересном… о том, каково работать в море, а чем «Титаник» лучше или хуже других кораблей, а как стать капитаном, а что интересного может случиться в море… я думала, что они будут говорить об этом! Но они везде бормочут только о своих акциях, и о курсе валюты, и о приёмах, и о глупых развлечениях, и больше их совсем ничего не волнует!
— Всё хорошо, — повторил Джо. — Честно.
Лиззи повернулась к нему. Где-то раздался радостный выкрик, а вслед — шумные аплодисменты. Кажется, пассажиры у другого борта вовсю веселились.
— Джо, — задумчиво сказала она, — почему они такие?
— Они просто богатые, — Джо вздохнул, — богатые и взрослые. Их ничего не интересует, кроме того, что приносит им доход. Для них смысл жизни — это получать деньги. Поэтому они и счастливы, когда зарабатывают, когда тратят на роскошь или просто даже говорят о деньгах. Они не думают ни о чём прочем, потому что этого для них и не существует. У них тут свой мир, Лиззи. Нам в нём нет места.
Лиззи опёрлась о спинку шезлонга. Сумрачное небо Атлантики висело над ними, озарённое блеском десятков мелких звёзд, овеянное дымкой сероватых облаков.
— Слушай, Джо…
— Да?
— А есть ли какой-нибудь мир для нас? Как ты думаешь? — тревожно спросила она. — Мир, где мы могли бы заниматься тем, чем мы хотим, и чтобы там были не только мы двое, а и ещё кто-нибудь. Почему всем этим джентльменам достаточно выйти из дома в свой глупый клуб, чтобы найти десятки, сотни единомышленников, а нам с тобой пришлось искать друг друга целых двенадцать лет?
— Ты преувеличиваешь, — сказал Джо, — ты начала искать совсем недавно.
— А вдруг больше мы никого не найдём? — прошептала Лиззи. — И навсегда останемся только вдвоём? Что тогда, Джо? Ты можешь пообещать, что я тебе никогда не прискучу?
Джо молча поднял руку ладонью вверх и разжал пальцы. Рана уже покрылась свежей, нежной и тонкой розоватой кожицей.
— Вот оно, моё доказательство, — сказал Джо с уверенностью, — мне ничего не надо, кроме того, чтобы ты помнила о своём.
Лиззи молча разжала кулак, и их руки снова встретились. Джо стиснул её пальцы своими: холодными и твёрдыми, и это прикосновение соединило и дружескую признательность, и неумолимую силу обещания.