04.1912 (ЛП)

Лиззи пролистала ещё несколько страниц. Остановилась она на тринадцатом апреля этого же года. Почерк Мэри здесь был удивительным: он вздрагивал, как у школьницы, и многие слова здесь были зачёркнуты; иные и вовсе невозможно было разобрать под толстым слоем чернил.
 
13.04.1912
 
Лиззи выглядит обеспокоенной. Кажется, корабль ей не нравится. Справиться у доктора, не стоит ли выписать успокоительное. Поговорить с Лиззи серьёзно: она должна знать. Проверить, соблюдает ли Лиззи режим дня: для растущего организма важен правильный распорядок.
 
Мистер Флэнаган по-прежнему неважно себя чувствует. Этим вызвана его желчность. Уговорить его послушать квинтет оркестрантов в полуденные часы.
 
Мистер Джордж тяжело переживает свои неудачи. Предложить мистеру Джорджу партию в сквош с мистером Райтом: доброжелательный и обаятельный молодой человек.
 
Постараться встретиться с мистером Уайльдом. Поговорить с мистером Эндрюсом. Общество мистера Эндрюса мне приятно. Справиться у мистера Эндрюса о мистере Уайльде. 
 
Поговорить с мистером Уайльдом. Его благородство восхищает, но его…
 
Сердце Лиззи забилось оскорблённо и горячо. О безвестном мистере Уайльде в записной книжке Мэри было куда больше слов, чем о ней, и Мэри писала о нём не сухо, а восторженно, с резким нажимом, под которым проседал лист.
 
… я должна развеять его грусть. Я могла бы справиться у мистера Уайльда, как Лиззи попала на канат. Её шалости опасны. Я едва не потеряла её!
 
Лиззи снова пролистала записную книжку вперёд. Из середины её вдруг вывалился сложенный ровным прямоугольником лист бумаги. Лиззи тут же подняла его и развернула: он был исписан крупными, квадратными буквами, которые вывела чужая рука — у Мэри почерк был намного изящнее.
 
«Мисс Джеймс!
 
Благодарю за возвращенные вещи и передаю вашей сестре пожелания всего наилучшего. Надеюсь, её здоровью не был нанесен ущерб.
 
Г. Т. Уайльд»
 
Мэри аккуратно вела свои заметки, но почерк у неё уже нигде не был таким же ровным и красивым, как на первых страницах. Лишь в середине книжки каллиграфически чернел адрес мисс Мэйд. Эти буквы и цифры жгли Лиззи, как раскалённая кочерга.
Она резко захлопнула книжку и сунула ту под подушку. Её сердце билось в пятках, плавясь при каждом глубоком вдохе. Удивительно, но было уже совсем темно, и миссис Коллиер с дочерью затихли. Судно слабо поскрипывало и покачивалось на волнах, и его размеренная вибрация наползала на Лиззи со всех сторон, укутывала и утягивала в сон. Но спёртое дыхание, взбудораженное биение сердца и уголёк в груди не позволяли ей даже расправить лёгкие. Лиззи откинула одеяло и бесшумно уселась в постели.
Тёмные тени очерчивали два распластанных по полу тела. Марджери и миссис Коллиер лежали лицом друг к другу, и миссис Коллиер снова держала Марджери за руку. Лиззи аккуратно поднялась, постояла над ними с мгновение и выскользнула за порог. Уже известной дорогой она выбралась на палубу и побрела вдоль пустынных бортов. Было холодно и ветрено, но на этот раз Лиззи были готова. Она куталась в огромную шаль миссис Коллиер и прятала руки в карманах. Каждый новый порыв ветра лишь освежал ей голову, прогоняя все сомнения и страхи. Лиззи шла легко и быстро, как будто летела.
Уже через несколько мгновений она приблизилась к знакомой мрачной надстройке, окутанной серым плащом тени, и зашагала медленнее. Беспокойство всплеснулось в её душе встревоженным фонтаном.
«А если его там нет?» — спросила себя Лиззи.
В окнах надстройки горел яркий свет. Чёткие, словно вырезанные из бумаги, тени бродили на ровном жёлтом фоне. Лиззи прислушалась. Равномерный гул доносился до её слуха сквозь плотную обшивку. Говорили мужчины с низкими, глухими голосами: их явно было больше двух, но сколько именно, Лиззи сказать не могла.
«Я подожду», — подумала Лиззи и села у порога, завернувшись в шаль.
 
Холод не был для неё чем-то удивительным. Она уже мёрзла так, что отваливались уши и пальцы, а язык пристывал к нёбу. Это было совсем недавно: два дня назад, — но между той ночью и нынешней сейчас как будто пролегли столетия. Лиззи завернулась плотнее в тёплую шаль миссис Коллиер и устремила выжидающий взгляд на каюты.
«Кто-нибудь выйдет, — твердила она себе, — это будет мистер Лоу. Обязательно».
Серебристый бок луны светил Лиззи с неба, как будто улыбался и подмигивал.
«Надейся, — твердила луна, — ведь больше тебе ничего и не остаётся».
Лиззи закуталась в шаль снова, ещё плотнее, и прислонилась к деревянной обшивке.
Равнодушным и упрямым взглядом она разгоняла в стороны тени, и сейчас она сама себе напоминала героическую воительницу, перед мечом и щитом которой склоняются полки. Только героические воительницы не теряли близких и любимых, потому что иначе они не были бы непобедимы. Непобедимому могучему великану покорялось всё — даже случай и смерть.
Лиззи закусила губу, чтобы зубы не стучали друг о друга, и качнулась вперёд. Ожидание не тяготило её: в шлюпке, на волнах Атлантики, оно было ещё злее и тревожнее. Лиззи сидела у жёсткого борта, обняв себя за колени, смотрела на клубящиеся в углах палубы тени и бормотала про себя:
«Он придёт, он придёт, он придёт…»
Скрипнула дверь, золотистый плащ света обрушился на Лиззи и едва не утопил её. Она сразу выпрямилась; сон и усталость слетели с неё. Её грудь сдавило; сердце заполыхало и застучало, как колёса паровоза, что с безумной скоростью катится по железной дороге.
Из каюты вышел уже знакомый Лиззи человек — только это был не Лоу. Это был бывший второй помощник капитана «Титаника», мистер Лайтоллер. Лайтоллер выглядел утомлённым и раздражённым; под его глазами темнели круги, в уголках губ виднелись горестные, тревожные морщины.
— Что ты тут делаешь? — удивился он, взглянув на Лиззи, которая сидела за порогом.
Лиззи неловко щурилась в потоке яркого света и тёрла бледными, трясущимися кулаками красные воспалённые глаза. — Поднимайся, девочка! Как тебя зовут?
Лиззи снова привычным жестом показала ему, что не может говорить, и продемонстрировала записную книжку. Лайтоллер прищурился: сзади на него наваливалась тень, и ему почти ничего не удавалось прочесть.
К этому походу Лиззи приготовилась заранее. На немногих уцелевших чистых страницах она написала несколько общих фраз. На первой темнело пояснение: «Меня зовут Элизабет Джейн Джеймс, я плыву с миссис Шарлоттой Коллиер, меня спасли с «Титаника», и я знаю, где моя каюта. Я не потерялась».
На другой странице было нацарапано квадратными расплывчатыми буквами: «Я ищу пятого помощника Лоу. Он спас меня. Он обещал спасти мою сестру Мэри Джейн Джеймс. Она тоже плыла на «Титанике». Мне очень нужно поговорить с мистером Лоу».
И, наконец, на третьей странице Лиззи присовокупила убедительную просьбу: «Если вы знаете, где сейчас мистер Лоу, пожалуйста, приведите меня к нему. Мне нужно с ним увидеться».
Лайтоллер не успел добраться до третьей страницы. Пока он изучал вторую надпись, сделанную неразборчивым прыгающим почерком, из дверей показался тот, кого Лиззи искала, и её сердце подпрыгнуло в груди. Лайтоллер тут же повернулся к ней и придержал за руку прежде, чем она успела схватить Лоу, точно исчезающий призрак. На лице Лоу появилась лёгкая тень непонимания.
— Что тут происходит?
— С тобой хочет поговорить этот ребёнок, — сказал Лайтоллер и показал на Лиззи, — она общается с помощью этой книжки, пишет там всё, что хочет спросить.
— Почему? — поинтересовался Лоу.
— Потому что сама она говорить не может, — спокойно разъяснил Лайтоллер. — У ребёнка к тебе вопрос. Она ищет свою сестру. Вы должны были плыть в одной шлюпке…
Лиззи тут же покачала головой и вырвала у Лайтоллера свою книжку. Оба моряка озадаченно смотрели, как она торопливо что-то строчит и поворачивает к ним белыми листами.