04.1912 (ЛП)
— Что? Как? Почему? — пробормотал ошарашенный Джо.
Он шире раскрыл глаза и присмотрелся внимательнее — но ничего так и не увидел. Зато мистера Дойла обуревала несдержанная радость. Он восторженно указал прямо перед ними — там, окутанное мраком, на воде величаво покоилось нечто выпуклое, огромное, как брюхо сытого тролля. Странный объект освещало бесчисленное множество уже знакомых Джо белых мушек: они облепили объект с обеих сторон и покачивались на воде вместе с ним, цепляясь за него, как за единственный свой шанс на спасение.
— Что, что это такое? — пробормотал потрясённый Джо.
— Это шлюпка! — в голосе мистера Дойла зазвенел почти священный восторг. Он налёг на воду грудью, как будто не чувствовал холода, и пробормотал: — Шлюпка, точно, точно, это она!
Джо всматривался в пузатую тень изо всех сил, но она так и оставалась для него безликой и неясной чёрной громадиной, усеянной белыми мушками спасательных нагрудников. Мистер Дойл ухватил его за плечо и настойчиво повлёк за собой. Джо захлебнулся, подавился холодом и нервно задёргал головой над гладкой поверхностью: новая волна дрожи встряхивала его тело так, что казалось, даже бесчувственная нога наливается силой. Однако это была лишь иллюзия: Джо попытался шевельнуть ногой, но та ему не повиновалась.
Мистер Дойл отчаянно грёб. Гигантское чёрное брюхо близилось и росло ввысь и вширь. Джо мог уже видеть человеческие фигуры: мужчины и женщины испуганно и беззащитно льнули к этой громадине, распластавшись на ней, точно животные, которых вот-вот начнут препарировать. Их ноги сползали в воду, и они старались скорчиться, съёжиться так, чтобы стать совсем незаметными, и льнули друг к другу, и опасливо смотрели в тёмные глубины.
— Па, — прошелестел Джо, — осторожно!
Мистер Дойл грёб так яростно, что голова его подчас погружалась в воду по самые ноздри. Он дышал шумно и злобно, его лицо вдруг стало не голубовато-бледным, а алым, жилы на шее надулись.
— Мы уже почти… почти на месте! — воскликнул мистер Дойл и рванулся вперёд снова.
Джо слабо моргнул. Гигантское чёрное брюхо проступило из темноты с чётко очерченными контурами, и Джо стало ясно, что смотрит он на шлюпку. Шлюпка была перевёрнута, и сухого места на ней оставалось совсем немного. Люди облепили её, как мухи — навоз; многие спрятали лица в ладонях.
Мистер Дойл подплыл к шлюпке и, отфыркиваясь, вынырнул рядом с нею. Люди на шлюпке немедленно завизжали; женщины прильнули друг к другу и замахали руками, словно мистер Дойл был призраком.
— Эй, — мистер Дойл аккуратно постучал кулаком по деревянному боку, — ребята… найдётся ли у вас местечко для меня и для моего сына?
— Чёрт, — выразительно и коротко ответил с шлюпки дрожащий от холода бас, — полезайте…
Мистер Дойл радостно кивнул и энергично отвалился от шлюпки. Джо с трудом выпустил воздух между зубов: они отчаянно стучали. Перед глазами у него повисла туманная пелена.
— Эй, — мистер Дойл потормошил его за плечо, — давай, старина, полезай на шлюпку, не то замёрзнешь насмерть!
Джо мелко кивнул и попробовал поднять руки. Холод колотил его, как покорную грушу, и он только и мог, что ёжиться и сжиматься в шар, лишь бы не упустить драгоценные крошки тепла и сознания, которые ещё теплились в теле. Джо схватился за шлюпку деревянными, еле гнущимися пальцами, её грубый бок больно оцарапал кожу. Сверху протянулась рука: она была вся мокрая, манжеты прилипли к запястью, очертив выпуклую косточку. Следом к воде склонилось добродушное усатое лицо мужчины, голубовато-белое от холода.
— Давай, — подстегнул Джо мужчина, — если можешь, хватайся!
Джо снова мелко кивнул и вцепился в ладонь усатого мужчины. Мистер Дойл позади крякнул, обхватил его за пояс и толкнул вперёд, а ещё несколько мужчин на шлюпке склонились навстречу и потянули Джо к себе. Не пострадавшая нога его сама собой обрела чувствительность, как только с громким бульканьем покинула воду. Усатый мужчина выронил Джо на самой высокой точке шлюпки и тяжело вздохнул.
— Эй, — обратился он к мистеру Дойлу, — можете ли вы забраться сами?
Мистер Дойл с молчаливым хладнокровием выставил руки из воды, подтянулся, пропыхтел проклятие и всполз на шлюпку, извиваясь, как покалеченная змея. Волны заходили кругом; чёрная вода почти коснулась носа Джо, и все пассажиры отчаянно завопили; некий мужчина разразился басовитым потоком грязных ругательств.
— Аккуратнее, свинья, ведь ты всех нас утопишь! — гаркнул кто-то слева от Джо.
Мистер Дойл с впечатляющим спокойствием, не реагируя ни на какие крики и угрозы, подтянулся, лёг на шлюпке и затащил на неё ноги. Через мгновение он уютно свернулся клубком и затих. Пассажиры замерли, боясь вдохнуть поглубже, боясь пошевелиться и не спуская настороженных взглядов с воды. Чёрная поверхность морщилась волнами, как скомканное одеяло.
— Господи, — шепнул тот же самый человек, что мгновением раньше богохульствовал. Он всматривался вдаль красными от напряжения глазами, и его синие губы тряслись. — Сколько же их там…
Перевёрнутая шлюпка покачивалась не так далеко от места крушения. Джо мог видеть, что чёрная спокойная вода попросту усеяна мелкими точками белых мушек — людей, которые колотили кулаками по океану, кричали и тянулись к тёмному небу. Отчаянные призывы их походили на стон гигантского раненого животного.
— Я никогда этого не забуду, — прошептал усатый мужчина, который втащил Джо наверх, — никогда не забуду, если переживу эту ночь, что слышал и видел сегодня.
Пассажиры шлюпки притихли. Джо аккуратно повёл головой и осмотрелся. Каждое движение он совершал с плавной осмотрительностью: шлюпка сидела в воде так ненадёжно, что, наверное, хватило бы неосторожного вдоха, дабы совсем её утопить.
К обоим бортам шлюпки приклеилось несколько десятков человек. Большая часть из них была мужчинами: в спасательных нагрудниках и без тех, они жались к бортам, подрагивая от холода, и огромными глазами смотрели вдаль, где затихали в корчах тонущие жертвы. Крики теперь звучали тише и глуше.
Джо замахал рукой.
— Эй, там!
Прямо перед ним на мелких волнах подрагивал человек в спасательном нагруднике. Джо поманил его едва гнущимся пальцем и выдавил:
— Эй… эй!
Серебристый свет упал на лицо человека. Его глаза были закрыты, губы — сомкнуты в печальную сплошную линию. Окоченевшие руки намертво сжались в кулаки.
— Замёрз, — констатировал мистер Дойл. Он смотрел в ту же сторону, что и Джо, и глаза его были круглыми и пустыми. — Есть ли тут ещё хоть кто-нибудь живой?
Никто ему не ответил. Пассажиры встревоженно подбирались ближе к центру шлюпки: она проседала, уходила в воду буквально на глазах. Стрела жаркого ужаса пронзила сердце Джо.
— У меня есть для нас печальные новости, леди и джентльмены, — сказал усатый человек, оглядевшись, — боюсь, скоро мы уйдём под воду.
Джо и мистер Дойл переглянулись. Шлюпка проседала под весом пассажиров; ледяные жадные воды подбирались к ним всё ближе и ближе, как будто вознамерились поглотить их.
— Что нам теперь делать? — поинтересовался чей-то звонкий деловитый голос.
Усатый мужчина покачал головой.
— Не имею представления.
Пассажиры снова притихли. Вдалеке воздух прошивали жалобные вопли — но они с каждой минутой становились всё глуше и тише, и Джо отлично понимал, почему. Холодный воздух обвевал его, руки и ноги скрючились и застыли, как деревянные. Над водой было ещё холоднее, нежели в ней. Джо не находил в себе сил даже для того, чтобы приподняться. Мучения причиняла попытка всё время держать глаза широко раскрытыми, хотя веки так и норовили сомкнуться, хотя его одолевало желание отдохнуть хотя бы чуть-чуть… хотя бы немного.
«Нельзя спать, — твердил себе Джо, — даже если очень хочется, даже на минутку, на секундочку — всё равно нельзя мне закрывать глаза, не то замёрзну и умру, как Джанет с отцом и этот бедолага… нельзя… нельзя спать!»
— Эй! — раздался вдруг рядом с ними громкий грудной голос. — Эй! Эй, на шлюпке!