За семью замками. Снаружи (СИ)

— Спасибо, друг…
Гаврила перевел взгляд на Гордеева, они друг другу улыбнулись…
— Объясни мне, чего ты хочешь, Кость. В чем принципиальность…
Гаврила попросил уже не впервые. Потому что Костя несколько месяцев вел себя странно. Видно было, что много думал. Видно было, что сам менялся. Видно было, что к каким-то выводам приходил. Но с Гаврилой не особо делился. Только где-то раздавал указания, где-то просил.
В итоге…
Они отказались от финансовой поддержки такого же крупного бизнеса, с которым успели договориться, чьи деньги потом планировали отработать. Типа Павловского, но далеко не единственного.
Они отказались от разглашения истории Вышинского.
Они отказались от мыслей «перепрыгнуть проходной барьер и потом разобраться, с кем выгодней всего договориться».
У Кости изменились амбиции. И цели тоже изменились.
— Позже.
Ожидал ли Гаврила тут же получить внятный ответ? Разве что в глубине души. Но, к сожалению…
Принял односложный посыл нахер. Опустил голову, выдыхая…
Честно говоря, Гаврила считал, что Гордеев ведет себя… Ну как долбоеб, если коротко. Но баб-Лампа учила не торопиться с выводами, поэтому…
— На меня вышел один мужик, Кость…
— Какой мужик? — не выяснив ничего толком по главному вопросу, Гаврила перешел к потенциально важному… А может просто пустышке.
— Позвонил мне. Сказал, что номерок получил через знакомых. Он заграницей живет…
— Рад за него…
— Терпение, Костя Викторович… Терпение…
Гаврила выставил руку, как бы прося притормозить резкого-дерзкого, он же только фыркнул…
— Короче… Следак, Костя. Бывший. Он напрямую не сказал, но представился. Я пробил… Он в то время работал в городе Агаты. Дело официально вёл другой. Но я думаю… Он может что-то знать…
— Откуда он обо мне узнать мог?
— Не знаю… Может тоже фотки увидел… А может он в принципе следит. Сидит в своем Забугорье, бамбук курит и следит. Может денег попросит в обмен на инфу…
— Которая и так у меня есть…
— Есть. Но не вся.
— Не вся…
Костя протянул задумчиво, снова глядя на Агату.
Главный вопрос, который мучил и его, и Гаврилу… А ещё удивительно, что абсолютно не мучил Агату… Это почему она до сих пор жива.
Даже думать об этом было откровенно страшно, а вслух произнести Костя так и вовсе не смог, но очевидно ведь: по логике вещей её давно должны были устранить.
Организовать несчастный случай и выдохнуть спокойно.
Доводить девочку до дурки — это путь через жопу на луну. Вышинский — не дебил, чтобы идти по этой дорожке за имением других. А значит, других у него просто не было.
И это значит, что скорее всего у Агаты всё это время были покровители. О которых она не знает. И которые почему-то до сих пор не вышли на связь с Костей. И вряд ли это какой-то там следак. Но кто — непонятно.
Костя не выпячивал и не собирался выпячивать свою семью на всеобщее обозрение больше. Сейчас просто невыносимо жалел, что потащил Агату тогда на прием. Хоть и понимал, что без этого они скорее всего ещё долго жили бы в неведении.
Специально обученные люди мониторили, какая информация появляется в сети и прессе. К сожалению, минимально, но просачивалась. Кто-то смелый полез выяснять о загадочной Агате. Нарыл кое-что про происхождение и школу. Кто-то настойчиво пытался заснять их. Вместе или её саму. Косте докладывали, что на территорию поселка несколько раз пытались запустить дрон. Благо, сработали глушилки. Когда они приезжали к Стерве Павловне на приемы, Агата вечно надевала очки и жалась к Косте изо всех сил, но вспышки они всё равно ловили.
Своей закрытостью они разжигали интерес. Абсолютно им не нужный.
— Он сказал, чего хочет? — Костя спросил, Гаврила кивнул, но не поспешил расшифровывать тут же… Задумался будто…
— Он не приедет. Считает это небезопасным. Но тебе встречу предлагает…
— Я должен херачить хрен пойми куда, чтобы пообщаться с каким-то мужиком? Мне некогда, Гаврила. Я и так зашиваюсь. А он походу напридумал себе важность. А по факту… Ну что он мне нового скажет?
Костя повысил голос, а потом быстро осекся, стоило Агате зашевелиться.
 
В комнате образовалась абсолютная тишина. Что Костя, что Гаврила ждали, когда Агата откроет глаза… Она же только позу чуть поменяла, расслабилась снова, засопела…
Вызывая у Кости непроизвольную скорее всего легкую-легкую улыбку.
— Я бы съездил, Кость…
Гаврила сказал тихо и искренне. Потому что он бы… Просто чтобы убедиться в своей же правоте и идти дальше.
Видно было, что Костя колеблется. Смотрит в глаза другу, думает себе там что-то… Потом же сглатывает, кивает.
— Хорошо. Давай договариваться. Прилечу на день. Больше не могу.
— Я думаю, больше и не надо. Он вряд ли экскурсии тебе будет проводить. С тобой нужно?
— Нет. С Агатой лучше… Она скучает…
Гаврила кивнул, принимая…
Они снова замолчали. Костя на жену смотрел, Гаврила будто за окно…
И снова немного завидовал, пусть и понимал — здесь тоже не всё идеально. Но как-то… Всё равно лучше…
— У тебя как? — не ожидал получить такой вопрос от Кости. И взгляд задумчивый. И сожаление в нем… Волнение…
Это всё было настолько неожиданным, что Гаврила даже усмехнулся. Сюр же. Гордеев сострадает…
— Непонятно…
А Гаврила и сам не знал, как у него. Он исключен из жизни. Отлучен от церкви типа. С ним не выходят на связь. Его игнорируют. Своей жизнью живут, и ему делать так же велят…
— Если моя помощь нужна…
Костя начал, Гаврила тут же не сдержался. Глянул с сомнением…
— Чё ты смотришь так? — что, вероятно, Косте Викторовичу не понравилось. Потому что ощетинился моментально. Нахмурился, психанул… Пусть и тихо… — Я по-твоему помощь предложить вообще не могу?
— Спасибо, Кость…
И пусть можно было свести в шутку или пойти на принцип, Гаврила почему-то решил просто поблагодарить. И это удивило уже Гордеева. Который кивнул, усмехнулся…
Они снова вдвоем перевели взгляды на Агату, ресницы которой подрагивали…
Зрелище казалось каким-то… Умиротворяющим что ли…
Смотришь на неё и сразу становится меньше вопросов к Косте. И сомнений меньше относительно его поведения.
У неё живот растет, а у него совесть, кажется. Меняются они. Оба. К лучшему.
— А чего она тут спит-то? — Гаврила не сдержался, спросил, Костя плечами пожал…
— Где заснула — там и спит. Меня часто нет. Она скучает. Ну и я скучаю тоже. Хоть посмотрю…
Гаврила вздохнул глубоко, головой покачал…
— Ну вы даете… — и заключил. — Ладно. Давай ещё два слова по делу, и я поехал.
* * *
Агата слышала, что мужчины тихо переговариваются. Это не мешало спать, даже наоборот — и ей, и ребенку явно нравился Костин голос. Он придавал уверенности и спокойствия, если звучал, как сейчас — без раздражения и агрессии. А воспоминания о том, почему он так доволен, заставили Агату сжать колени сильней.
Пусть обещала, что оставит их, когда приедет Гаврила, по факту задремала на диванчике. Оделась, естественно, прилегла… И вырубилась.
Костя против не был. Работал там что-то себе. Ей не мешал. Ну и она не мешала.
Приоткрыла один глаз, проверяя обстановку. Гаврила, сидевший в кресле перед столом Кости, вальяжно вытянув ноги, это заметил. Повернул голову, прошелся по ней взглядом, улыбнулся, подмигнул…
— Солдат спит — служба идет? — Спросил будто бы слегка язвительно. Но тут же бросаться себя защищать Агате не хотелось. Она снова закрыла глаза, потянулась, улыбнулась, выдыхая с тихим стоном. Тело поднывало, но так классно…
— У меня декретный отпуск, — парировала, снова открывая глаза. Смотря сначала на Гаврилу, потом на Костю. Который не улыбался так очевидно, как они, но смотрел на неё. Пристально и цепко. Так, что по девичьим рукам мурашки и перед глазами череда картинок. Такая же, как явно мелькает перед его.
— Хорошо тебе, я бы тоже не отказался… — Настолько ярких, что Агата даже на миг забыла, что они с Костей не одни. Но Гаврила напомнил, протягивая со вздохом.