Крест на Крест (СИ)
Политические метаморфозы (установление абсолютизма), которые сейчас происходили под мою диктовку на Руси, соответствовали, в историческом масштабе, тем изменениям, что происходили в экономическом укладе внутри государства, одновременно производя по — настоящему революционные социальные потрясения и в самом обществе. Сами посудите, в передовых странах Западной Европы «сословная феодальная монархия» в период позднего феодализма и промышленного переворота, вызванного появлением мануфактур, сменилась «абсолютистской монархией». Королевская власть подчинила себе феодальную аристократию и при помощи бюрократического аппарата уже в 16 веке в Англии и Франции были созданы централизованные национальные государства. Сословно — представительные органы были или распущены, или потеряли свою прежнюю роль и значение. Законодательство, налоги, внешняя политика попавшие в полное распоряжение абсолютистских монархий давали им возможность заводить постоянные армии.
Социальной основой таких абсолютистских монархий стало дворянство и зарождающаяся буржуазия. Последнее обстоятельство способствовало развитию национальной промышленности и торговли. Я прекрасно осознавал, что буржуазия — это мина замедленного действия. На первый порах, она кажется белой и пушистой, но стоит ей как следует окрепнуть, так она немедленно начнёт заявлять свои притязания на политическую власть. А дальше многое уже будет зависеть от того, как себя поведёт абсолютистская монархия. Здесь возможны два варианта. Или буржуазия будет допущена к управлению страной, и тогда произойдёт формирование конституционной монархии. Или монарх начнёт противодействовать буржуазии, всячески подавляя и ограбляя её, опираясь только на силы феодальной реакции. В этом случае неминуемо произойдёт социальный взрыв, в виде буржуазной революции.
Я видел грозящие России опасности, но политическое единство страны на данный исторический период настоятельно требовало утверждение абсолютистской монархии, с её жёстким, вертикально выстроенным бюрократическим аппаратом и государственно — монополистическим капитализмом. В противном случае, расползание страны неминуемо при более слабых монархах — государях. Поэтому уже сейчас жизненно необходимо обеспечить политическое единство страны. Выработать у нынешнего и последующих поколений привычку к совместному проживанию, накопить в этом отношении положительный опыт, в конце концов, осознать себя единым и не делимым русским этносом. Волыняне или новгородцы не должны чувствовать себя отдельными народами, чем — то отличными от тех же смолян.
Люди должны ощутить все экономические выгоды, оценить безопасность проживания в единой, большой и сильной стране. Тогда даже некомпетентный монарх своим правлением не сможет подорвать единство Русского государства. Не внутренние противоречия, а только внешние факторы могут попробовать на какое — то время разорвать на части общую плоть страны. В РИ, повторно сплотить вместе всех восточных славян удалось очень поздно, лишь в конце 18 века, а ещё через двести лет всё это бездарно развалить. Но сейчас — то история повернула совсем по другому пути. То же самое Литовское государство, выступавшее в РИ собирателем западно — русских земель, умерло, так и не родившись. А уж о формировании в нынешнем варианте истории Смоленской Руси, испытывающей в данный момент на себе все прелести машинно — технической революции, я лучше промолчу, поскольку подобных прецедентов и близко не было.
По возвращении из Вязьмы в Смоленск, буквально на следующий день поехал инспектировать строящиеся объекты некоторых госструктур. С управляющими УВД и начальником ГосЛАГА вместе с их советниками, мы и направились в инспекционную поездку. Хотелось своими глазами посмотреть на начавшееся кирпичное строительство комплекса ведомственных зданий ГосЛАГА.
Когда наша кавалькада, состоящая главным образом из моих телохранителей в полсотни человек, проезжала торговые ряды, то мы тут же стали объектом всеобщего внимания горожан. Смоляне прекрасно знали меня и без трудов опознавали мой отряд телохранителей. Рядом с торговыми лавками, где всегда толпилось множество народа, и слышался постоянным фоном гомон торговцев, вдруг всё смолкало. Посетители этого главного столичного рынка почтительно снимали головные уборы, кто — то кланялся в нашу сторону, некоторые крестили или выкрикивали в мой адрес здравницы. В общем, чувствовал я себя этакой поп — звездой мировой величины. Если бы я решил остановиться и перекинуться парой слов с горожанами, что уже неоднократно ранее проделывал, то сразу же, моментом, вокруг меня собралась бы вся Торговая площадь и внимательно бы внимала каждому моему слову. Люди здесь, прямо как подростки из моего мира, фанатеющие от какой — либо знаменитости, а самой заветной мечтой у них — просто не то, что прикоснуться, а хотя бы оказаться рядом со своим кумиром. Поэтому, наученный горьким опытом, «выходы в свет» для прямого общения со столичным людом, я совершал редко, организовывая подобные мероприятия столь тщательно, словно собирался в вылазку, в стан врага. Оказаться неподготовленным в окружении нескольких тысяч разгорячённых верноподданных — ситуация не из самых приятных, если хоть немного представляешь на что способна неуправляемая толпа — случись в ней какая паника — и поминай как звали. Поэтому, при выезде в город никаких импровизированных митингов я не устраивал, лишь в приветствии помахивал людям рукой, не забывая при этом время от времени креститься на купола соборов и церквей, в общем, тот я ещё пиарщик.
По обе стороны вдоль центральной улицы тянулись недавно возведённые двухэтажные кирпичные корпуса казарм. Вдали виднелись конные подводы гружённые кирпичами. Их скоро разгружали — заключённые или попросту «зэки», ввёл я такую абвеатуру в употребление, выстроившись цепочками, под надзором судебных исполнителей, перекидывали из рук в руки кирпичи, словно горячие пирожки.
Весь этот комплекс зданий ГосЛАГА с центральной тюрьмой я специально решил построить в самом центре столицы, в нескольких десятках метров от Успенского собора. Думаю, это окажет положительное профилактическое влияние антикриминальной направленности на несознательных подданных.
— Что там у вас заключённые строят? — поинтересовался я у рядом сидящего со мной управляющим УВД. Однако вместо задумавшегося Дмитра мне ответил только что присоединившийся к нам советник отдела судебных исполнителей:
— Там, — вытянув свою руку и указывая в правую от него сторону, — строиться центральное здание ГосЛАГА, а с противоположной, левой стороны улицы, уже заложен фундамент и будет возводиться центральное здание для моего Отдела Судебных исполнителей (ОСИ).
— Понятно, — я кивнул головой, — а что же, центральное здание непосредственно для самого УВД вы ещё не начали строить? — и посмотрел в сторону управляющего УВД.
— Пока нет такой возможности, государь, — отрицательно мотнул головой Дмитр, — мощности кирпичных заводов не хватает. Кроме того, мы особо и не гоним с этим строительством, всё наше Управление хорошо обжилось в бывших боярских дворах. Как говорится переезд — хуже пожара.
— Так то оно, так, Дмитр Лазаревич, но одной из главных причин намеченного переезда Управлений, Служб и Отделов из деревянных строений в кирпичные постройки как раз и является их повышенная пожароопасность. Поэтому, особо не затягивайте с переездом!
— Так точно, государь! — выпрямился в седле управляющий.
— Значит, как я понимаю, — заметив в здании узкие решётчатые окна, — по правую от меня руку вы построили тюрьму, а по левую?
— Всё верно, государь, — опять влез в разговор советник отдела Судебных исполнителей. — Справа от тебя городская тюрьма, а с лева караульная казарма судебных исполнителей, там же сейчас временно, пока не будет построено здание моего отдела, я со своими сослуживцами разместился там. Здесь же можно и запланированное тобой, Владимир Изяславич, совещание по делам УВД провести…
— Хорошо, так и поступим.
Начальник ОСИ тут же чуть отстал от нас и начал активно, но беззвучно размахивать руками своим подчинённым, облепившим, как пчёлы мёд, со всех сторон нашу кавалькаду.