Сотворение зла для экспертов (ЛП)

— Я не знаю такое слово.
Я подтолкнула его к ванне.
— Полезай под горячую воду. Тебе нужно вернуть силы.
Он что-то невнятно проворчал, наверное, не на английском, и забрался в ванну. Вода стала красной от его крови, извивающейся в воде, утекающей в сток. Он долго стоял под струей воды, а потом опустился, обвил руками согнутые колени и опустил лоб на руки, вода промочила его волосы.
Я вымыла ладони, а потом вытащила линзы и бутылочку раствора. Моя голова гудела, когда я надела линзы. Я убрала их коробочку и бутылочку раствора в косметичку, чтобы взять ее с собой, когда мы уйдем в убежище.
Я посмотрела в зеркало, поймала прядь волос с засохшей кровью. Я не могла так ходить по улицам Ванкувера. Я думала вымыть голову в рукомойнике, но он был крохотным. Времени было мало, и быстрее всего можно было помыться в душе.
Мое сердце забилось быстрее, но я сняла куртку и опустила ее на полку. За ней последовал свитер. Я сбросила обувь и носки.
Я долгий миг стояла, зацепив пальцами пояс джинсов. Лицо Заиласа было скрыто, все еще лежало на его руках. Сглотнув, я расстегнула пуговицу, потом молнию и спустила джинсы.
Заилас поднял голову. Он посмотрел на меня не сфокусированным взглядом.
Мои щеки вспыхнули, когда я выбралась из джинсов.
— Мне нужно помыться, а времени, чтобы делать это по очереди, нет.
Он медленно моргнул. Если бы он не страдал от травмы головы, наверное, его реакция была бы другой.
Я сняла футболку, дрожа от теплого воздуха на голой коже. Спортивный лифчик и трусики остались на месте. Просто придется переодеться после душа.
Темно-алые глаза смотрели, как я приближалась к душу. Я проверила воду, зашипела от обжигающей температуры, настроила ее до терпимой. А потом, стиснув зубы, я прошла в ванну перед Заиласом.
Вода ударила по моей спине, и я запустила пальцы в волосы, намереваясь смыть кровь как можно быстрее. Но, стоило ладоням коснуться кожи головы, боль пронзила мой пострадавший череп. Я охнула, набрала в рот и воды, и воздуха. Кашель сотряс меня, и я пошатнулась и споткнулась об ступни Заиласа.
Я накренилась вперед, вытянула руки и остановилась, когда еще больше боли пронзило череп.
Мои ладони оказались на плечах Заиласа. Его ладони лежали на моих бедрах, придерживали меня, его пальцы давили на голую кожу над и под узкой полоской трусиков.
Я смотрела на его поднятое лицо, мое сердце колотилось. Я поспешила оттолкнуться от его плеч, проверила равновесие и опустилась на колени в ванне. Я осторожно запустила пальцы в волосы и стала смывать кровь.
Заилас не говорил, разглядывал меня. Скользнул взглядом по мне спереди, по моим бедрам. Поднял взгляд. Задержался в районе моего живота. Потом в районе лифчика.
Мое лицо пылало, но я не могла привести мысли в порядок и сказать ему не пялиться. Я осторожно, но быстро промыла волосы, но не стала применять шампунь, чтобы он не попал в порез. Я выбралась из ванны. Голова гудела, я сжала полотенце и обмоталась им, схватила вещи с полки и вышла из ванной.
Хоть я не оглядывалась, я ощущала, что Заилас следил за каждым моим движением.
Я прошла в свою комнату, закрыла дверь и сняла мокрое нижнее белье. Пока я спускала ткань по мокрым ногам, глупые мысли лезли в голову. Видел ли Заилас так много моей кожи раньше, и было ли для него мое бледное человеческое тело привлекательным, по сравнению с payashē.
Прогнав эти мысли из головы, я вытерлась и открыла шкаф. Плотные джинсы, футболка с длинными рукавами, свитер с капюшоном, теплые носки. Я быстро оделась, а потом вытащила чемодан на колесиках из шкафа. От вида него в груди вспыхнула тревога.
Я вспомнила, как собрала его в ту ночь, когда покинула навсегда дом детства. Я помнила, как жила в доме дяди Джека, не доставая толком вещи из чемодана, ведь мне там не были рады. Я помнила, как он подпрыгивал за мной, пока мы с Амалией убегали от Тахеша, одни в темном городе.
Схватив любимые книжки, я сунула их на дно, потом сняла вещи с плечиков и сложила следующими. Бросила косметичку. Выбрала несколько мелочей из спальни. Заглянула в гостиную за книгой фотографий пейзажей Заиласа.
 
Я опустила ее к остальным ценным вещам, а потом вытащила важный металлический чемодан из-под кровати, прошептала заклинание и открыла крышку.
Гримуар Атанас лежал в гнезде из коричневой бумаги, а сверху был амулет Валъир. Я захлопнула крышку и сложила кейс рядом с книгой с пейзажами.
Я застегнула чемодан, журчание воды утихло. Через миг дверь моей спальни открылась, и Заилас вошел с лиловым полотенцем на голове. Он вытирал волосы. Он прошел к открытому месту перед моей кроватью, покачиваясь, и отбросил полотенце, сел на ковер.
Алая сила озарила его ладони и руки, и я попятилась, отодвигая чемодан за собой. Сияющий круг демонической магии исцеления появился, но дрожал и был размытым, в отличие от обычных четких линий.
Заилас шумно выдохнул, щурясь, пытаясь сосредоточиться с сотрясением — или его демонической версией.
Я затаила дыхание, пока он направлял магию в линии. Он лег, сила вспыхнула, сияющая магия пробежала по его телу. Он выгнулся в агонии, его раны наполнил алый свет, а потом сияние пропало.
Он обмяк на полу, тяжело дыша, приоткрыл глаза. Тусклые, как раскаленные угли, а не ярко-алые. Он все еще не восстановил все силы.
Заилас сел и помахал мне пальцами.
— Ваянин.
Я подошла и села лицом к нему. Он обхватил мою голову. Его прохладная магия покалывала во мне, и под направляющим давлением его ладоней я вытянулась на спине и закрыла глаза.
Его магия была прохладной и теплой, текла по мне волнами разных температур. Его прикосновение было нежным, и он применял редкие навыки, которые получил от неизвестного мастера, чтобы восстановить мое хрупкое человеческое тело.
«Так легко ломается».
Темные мысли, пропитанные страхом, крутились в моем разуме.
«Наживер знает. Он сломает ее».
Магия во мне стала раскаленной, и агония обожгла мое тело, сосредоточилась в моем черепе, где он ударился об асфальт. Боль смягчилась, а потом пропала, оставив лишь тупой пульс в голове. Я глубоко вдохнула.
«Я недостаточно силен».
Мои глаза открылись, нашли алые глаза, которые потемнели еще на несколько оттенков. Заилас склонился надо мной, мокрые волосы спутались на его лбу.
— Ваянин, ты сказала… если бы не я, тебе не нужна была бы защита. Никто не пытался бы тебе навредить.
— Разве? — вяло сказала я.
— Это все еще правда?
Я открыла рот, потом закрыла его. Откуда он это взял? Почему спрашивал сейчас? Он переживал из-за того, что будет со мной, когда он не сможет быть рядом и исцелить мои раны?
Выдавить улыбку еще никогда не было так сложно.
— Когда мы разберемся с Ксевером и Наживером, я буду в безопасности. Не переживай за меня. Когда ты уйдешь домой, я перестану быть незаконным контрактором, и я смогу жить мирно.
«Мирной одинокой и пустой жизнью», — но я не могла это сказать.
Он смотрел мне в глаза, чуть поджав губы. Его мысли задевали мой разум, но я не ощущала от него облегчения. Я не знала, что он чувствовал.
— Заилас, — робко начала я. — Что…
Его ладонь легла на мой рот, он застыл, даже не дышал.
Слушал. Он что-то слушал. Я резко вдохнула и тоже затаила дыхание. Он повернул голову в стороны, медленно и осторожно. Мои человеческие уши не могли заметить ничего, кроме скрипа остывающих труб.
Он отпустил мой рот, встал с ковра и прошел в дверь спальни. Я поднялась и поспешила за ним как можно тише. Он подобрался к двери квартиры и повернул ухо к ней.
 
Его губы сдвинулись, он оскалился.
— В коридоре hh’ainun. Мужчины. Не меньше четырех, — он посмотрел на меня и указал на балкон. — Мы уйдем так.
Мои глаза расширились, я поспешила в комнату, чтобы забрать чемодан и куртку. Когда я выбежала, Заилас выходил из комнаты Амалии. Она шагала за ним, ее лицо было бледным, чемодан на колесиках больше моего ехал за ней. В другой руке она несла маленькую кошачью переноску, глаза Сокс недовольно глядели оттуда.