Чужое право первой ночи (СИ)

Я забросила руки за шею Раама, обнимая его так крепко, чтобы теперь уже он не подумал издевательски передумать, и, глядя прямо в его алчущие непроницаемые глаза, заявила:
– Заткнись и просто трахни меня уже.
А затем безапелляционно притянула его голову к себе и жадно, требовательно поцеловала.
  
Глава 17. Единение
 
Мир вокруг меня будто бы заволокло благословенной тьмой, полыхавшей утробным голодом моего желания. Моя кожа зажглась тысячей невидимых пожаров, с каждой секундой разгоравшихся всё сильнее и жарче. Каждая клеточка моего тела напряглась и одновременно расслабилась в принятии моего противоестественного влечения к потустороннему тёмному существу, которое я с такой алчностью и неистребимой похотью целовала.
Мои губы впивались в губы охотно отвечавшего мне Раама, безмолвно демонстрируя ему, насколько сильно я его сейчас желала. Моя ладонь зарылась в его волосы, разрушая старательно заплетённые косы, которые совсем не сочетались с его язвительным образом. С каждой секундой мои бёдра раскрывались перед демоном всё шире, настойчиво взывая проявить к ним особенное внимание, и мой партнёр отвечал на моё невысказанное требование, крепко сжимая их своими сильными руками до лёгкой, приятной боли.
Ненасытные поцелуи Раама опустились на мою шею, почти сжигая бархат моей смуглой кожи своим свирепым пламенем. Пальцы демона придерживали мой подбородок, слегка запрокидывая мою голову назад и в сторону, чтобы моя поза оставалась как можно более открытой его несдержанным ласкам. Его губы почти кусались, а язык вычерчивал на моей коже причудливые узоры, добирался до предельно чувствительной ямки в основании моей ключицы и издевательски медленно возвращался обратно, почти до самого ушка, повторяя это движение снова и снова, пока я с жадностью стискивала плечи страстно ласкавшего меня мужчины и не позволяла ему прекращать.
Моё дыхание постоянно сбивалось от клокотавшей внутри меня пагубной страсти, сменяясь пока ещё тихими, нетерпеливыми стонами. Всё моё тело вплоть до самых костей пробирала неудержимая дрожь, так сильно похожая на ту, что несла в моё тело божественная магия Ирры, но всё же иная, необъяснимая, бесконтрольная и непрерывная. Когда демон, наконец, оторвался от моей шеи и поднялся обратно к моему лицу, мои податливые губы раскрылись навстречу его языку, впуская его и позволяя Рааму жадно обследовать им мой рот, терзать меня, пить мои судорожные вдохи и вводить меня дальше в эту блаженную неосязаемую тьму, отделявшую нас с ним от всего прочего, не имевшего никакого значения мира.
Рука демона властно легла на мою грудь и сжала её, обозначая беспрекословные права этого мужчины на моё тело, прямо в эту секунду пылавшее ненасытной, неистребимой похотью. Моя ладонь тут же опустилась поверх его ладони, и вопреки обычному гневу и дерзости я одобрительно сжала пальцы, разрешая Рааму делать со мной абсолютно всё, что могло бы прийти в его безумную голову. Вторая его рука тут же легла на мой голый живот, заставив меня непроизвольно выгнуться от стрельнувшего в голову почти электрического разряда, а затем вызвала ту же реакцию во второй раз, нахально скользнув книзу моего живота, однако так и не достигнув самой чувствительной, пульсировавшей нетерпением заветной точки.
– Кончай издеваться уже! – не то взмолилась, не то пригрозила я, ненадолго разрывая наш пропитанный пылкостью поцелуй и глядя прямо в непроницаемые глаза своего партнёра, – Или ты забыл, как это делается?
Мужчину моё ехидство ни капельки не смутило. Он только лишь усмехнулся как-то по-особенному дерзко, отчего по моему телу немедленно пробежала горячая, почти обжигающая волна, подавляющая моё взыгравшее было раздражение.
– Какая нетерпеливая киса, – пальцы Раама по-прежнему томительно играли с возбуждённой горошинкой моего соска, – Если ты настолько сильно меня хочешь, то почему же я до сих пор одет?
Я утробно рыкнула, будто бы возмущаясь вызывающей дерзостью демона, а затем возобновила наш терпкий, пьянящий поцелуй, пытаясь одновременно на ощупь расстегнуть ремень на дорогих мужских брюках. Благо, ловкости пальцев мне, как всегда, было не занимать, пускай даже пылкость нашей с Раамом безумной связи почти без остатка затмевала мой профессиональный воровской рассудок и сбивала движения сладостной дрожью.
 
Ремень уже скоро отправился на пол, а следом за ним туда опустились и сами брюки, которые я со всей возможной наглостью стащила с демона на пол вместе с нижним бельём, обнажая его безупречное тело во всей красе. Раам немного отвлёкся от своих настойчивых ласк, чтобы окончательно избавиться от остатков одежды и отбросить их в сторону от себя, чтобы они не мешали нам, а когда вернулся и с жадностью обхватил меня обеими руками за спину, то принялся целовать будто бы ещё горячее и упоительней, нежели прежде.
Словно раньше он не был уверен, что я не передумаю, а потому не трудился выкладываться в полную силу.
Моя рука сама собой нашла обжигающе возбуждённый член моего партнёра и с нетерпением обхватила его, проводя от яичек к головке и обратно, отчего демон порывисто застонал мне в губы и непроизвольно толкнулся бёдрами в мой захват, побуждая меня продолжать мои вызывающие движения. Его рука снова легла на мою крепкую грудь и смяла её так сильно, что это было на грани восторга и пытки, а я в ответ сжала свои коготки на заднице Раама, точно так же принося ему одновременно огонь удовольствия и сладкую боль. Мужчина зарычал и легко оттолкнул меня, заставляя его отпустить и откинуться на спину, для более лучшего обзора оперевшись предплечьями на столешницу.
Мою грудь, мой живот, мои бёдра усеяла целая россыпь по-настоящему головокружительных поцелуев. Демон делал именно то, что я хотела, ласкал губами и ладонями те места, о которых я едва успевала подумать, предугадывал каждое моё невысказанное желание, словно чувствовал малейшие отклики моего тела на свои действия и подстраивался под них без единой ошибки. Его палец скользнул вдоль внутренней стороны моего бедра и накрыл мой горячий клитор, нежно массируя его под аккомпанемент моих несдержанных утробных стонов. Его язык рисовал на моём теле что-то необъяснимо прекрасное. Его огненное дыхание порождало всё новые мурашки под моей кожей. Одно его присутствие так близко ко мне превращало кровь в моих венах в раскалённую лаву. И мне ни за что не хотелось, чтобы это однажды заканчивалось…
Палец Раама вдруг покинул чувствительный бугорок моей женственности, но не успела я этому возмутиться, как уже два его пальца коснулись входа в моё влажное, трепетавшее от готовности лоно и с уверенностью, не дожидаясь моего согласия, проникли него в него, продвигаясь так глубоко, как только было возможно. Я простонала нечто протяжное и откинулась на спину, не в силах удерживать своё тело с той восхитительной дрожью в руках, что разом пронзила всю меня с дерзким движением демона. Мужчина толкнулся в меня так ещё несколько раз, снова и снова задевая рукой изнывавшую от похоти точку внутри меня, а затем, словно решив, что заигрываний было уже достаточно, извлёк свои пальцы и… С плотоядным всполохом во взгляде облизнул с них ту влагу, что они внутри меня терпеливо собрали.
– Вкусная, – заключил Раам, с необычайно довольным видом глядя в мои горевшие ошалевшим возбуждением глаза.
Член мужчины не дал мне опомниться от будоражащего, невероятно бесстыдного зрелища, прижавшись к входу между моих чувственных складочек и с требовательным нажатием проникнув глубоко внутрь, заполняя меня собой до предела одним необычайно властным движением. Я зажмурилась, не в силах вынести буйство захлестнувшего меня долгожданного удовольствия, и почти закричала, хватаясь руками за какие-то случайно подвернувшиеся предметы на графском столе, а затем закричала снова, когда Раам продолжил нетерпеливо двигаться внутри моего раскалённого желанием тела.
Его руки поддерживали мои бёдра, разводя их пошире в стороны, чтобы демону было лучше видно мою неприкрытую наготу, что теперь добровольно ему принадлежала. Его плоть вбивалась в меня с такой яростью и мощью, как будто он наказывал меня за то, что я лишь сейчас решила ему отдаться. Его дыхание почти не сбивалось от бешеного ритма глубоких толчков, однако мужчина всё же рычал и постанывал, выпуская сквозь зубы своё небывалое страстное напряжение, что клокотало в нём словно кипевшая лава в пробудившемся гигантском вулкане.