Капитан без прошлого (СИ)
— Вот молодец, — осклабился я. — А теперь…
Но прежде, чем я договорил — в миг, когда догадливый пленник начал исполнять еще неозвученный приказ лечь — я его узнал.
Кровь толчком прилила мне к лицу. Подскочив вплотную, я наотмашь ударил «черного» рукоятью бластера по скуле. Взвыв, полицейский рухнул ничком.
— Капитан?! — недоуменно окликнул меня Дик.
— Это тот самый, что…
«Что лапал Ксен у “гроба”», — хотел сказать я, но нежданно язык мой не повернулся выразиться при юнге именно так, а другого подходящего слова на ум мне как-то не пришло. Ну и орден с ним!
— Правую руку вперед! — прорычал я «черному». — Ладонью к земле!
— Не надо! — прохрипел тот куда-то в камни и песок, похоже, примерно догадавшись, что я задумал. — Пожалуйста!
— Правую. Руку. Вперед, — тихо повторил я. — Ту, что так привык распускать, особенно когда напарник отвернется. Живо! Или тупо выстрелю тебе в затылок!
— У-ыы! — жалобно заскулив, полицейский наконец повиновался.
Не без сожаления переведя бластер на минимальную мощность, я всадил заряд негодяю в кисть, пробив в той аккуратную круглую дыру размером с горлышко от яннской пивной бутылки.
«Черный» заорал.
— В следующий раз трижды подумаешь, прежде чем хватать беспомощную девушку, где не надо! — ледяным тоном заявил я и, удостоверившись, что Дик уже подняла брошенный полицейским игольник, зашагал вдоль борта вездехода.
Юнга осталась караулить пленников.
Кормовой люк был заперт, и я сжег замок бластером. Распахнул створку, вскочил на подножку — и увидел Ксен.
Ее «хрустальный гроб» стоял именно там, где обещал аноним — прямо у входа. Обнаженная — как и на записи — девушка лежала с закрытыми глазами под прозрачной крышкой и, кажется, чему-то слегка улыбалась в забытьи. Шаккр! Словно экспонат в витрине!
Я торопливо стянул с себя куртку, накинул ее сверху на «гроб» и только после этого активировал мобильную транспортную платформу под ним. Затем выскочил из вездехода и бережно вывел за собой драгоценный груз.
Уже сделав шаг к «Еве», я обернулся, сообразив, что в кузове ведь могут находиться и другие клоны. Раз уж мы все равно здесь — что бы заодно не спасти и их? Но больше «гробов» внутри не оказалось: только какие-то пластиковые канистры да пара небольших деревянных ящиков — в такие человека ну никак не засунешь, разве что по частям. Ну, нет — так нет!
Я поспешил к Дик, и уже вместе с ней мы припустили к кораблю. Платформа с «гробом» Ксен следовала за мной, как привязанная.
Спустя полсотни ударов сердца мы с юнгой взбежали по трапу — кажется, он начал подниматься еще прежде, чем мы нырнули в люк — и «Ева» рванула прочь с этой постылой, насквозь пропахшей сероводородом планетишки.
* * *От погони, организованной-таки за нами с Огуа, мы легко оторвались. Однако, по предварительным прикидкам Аран и Уняйи, подтвержденным затем и Брин, после того, что мы только что провернули на вонючей планете, путь нам был заказан еще в пятнадцать процентов звездных систем — это в плюс к тем десяти, где не приветствовались фелиды. Итого, в четверти портов галактики нас не ждали — или наоборот, ждали с ордером на арест. Еще в четвертой части миров нам, вероятно, тоже грозили бы неприятности, но там у нас имелся бы хороший шанс доказать, что плохиши в этой истории вовсе не мы — просто получилось бы небыстро.
Выходит, добрая половина галактики оказалась для нас в той или иной степени закрыта. Хотя нет — злая половина! Добрая — вся осталась к нашим услугам!
В один из тихих миров этой самой доброй половины мы сейчас и собирались добраться за каких-то три нырка. Первый прошел без эксцессов, а вот на втором Брин отрубилась.
Что ж, ничего страшного: пилотов у нас на борту теперь было хоть отбавляй. К управлению кораблем подключилась Аран, Уняйя взялась отнести недужную Брин в ее каюту, Дик увязалась с фелидой, а я направился в медотсек, где уже пятый час размораживался «хрустальный гроб» Ксен. Ждать, что суперкарго проснется, пока, конечно, не приходилось — доказавший свою добросовестность аноним утверждал, что процесс может занять до полусуток, но все же я решил заглянуть, проверить — тем более, что Аран медотсек по-прежнему «не видела» и контролировать ситуацию там дистанционно не могла.
В конце концов, пять часов — это ведь тоже до полусуток!
«Гроб» стоял прямо посреди отсека. Куртки моей поверх него уже не было — пришлось ее убрать, когда мы с юнгой подключали тесную хрустальную обитель Ксен к реанимационному аппарату. Помнится, замерев тогда над прозрачной крышкой, Дик вдруг выдала с придыханием:
— Какая же она все-таки красивая!
— Что есть, то есть, — хмыкнул я.
— Понимаю вас, капитан, — помолчав, заметила девочка.
— Спасибо, — не нашел лучшего ответа я.
— Ну ничего! — с непонятно кому адресованным вызовом продолжила куда-то в сторону моя юная собеседница. — Вот пройдет витков десять — и я стану не хуже! А Ксен с Брин к этому времени уже будет под тридцатник — начало конца!
На это у меня тогда и вовсе не нашлось ответа — разве что усмехнуться сподобился.
…На реанимационном аппарате пискнул зуммер и замигали какие-то лампочки — три зеленые и синяя. Не красные, тревожные, и даже не оранжевые — уже хорошо, но что означала эта нежданная иллюминация, я понятия не имел. Поэтому отошел к справочному монитору за подсказкой, склонился над ним — и вдруг скорее почувствовал, нежели услышал позади себя какое-то движение. Обернулся — и обомлел: крышка «гроба» была откинута в сторону — оставалось только удивляться, сколь бесшумно ей удался этот маневр — а Ксен, потерянно озираясь, сидела на своем былом ложе.
— Ты проснулась! — просиял я. — Так быстро! — бросился было к девушке, но приостановился, сообразив, что та может устыдиться своего вида — и принялся уже привычно стягивать куртку, чтобы поделиться ею с Ксен.
Между тем, блондинка молча кивнула, пошарила рукой где-то внизу — и вдруг подняла ее с крепко зажатым в пальцах игольником. Ствол оружия был направлен на меня.
— Ксен, что ты делаешь? — опешил я.
Губы блондинки растянулись в какой-то совсем нехорошей улыбке. Не ее улыбке!
— Ты… Ты не Ксен! — осенило тут меня.
— Я-то как раз Ксен, — холодно бросила из «гроба» девица — и выстрелила в меня из игольника почти в упор.
27. Во сне и наяву
Мне снился странный сон.
Будто бы лежу я на узкой койке, глядя в низкий потолок, почему-то не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. Даже глаза в сторону не могу скосить. В голове — муть, будто топкое болото плещется…
А где-то рядом со мной разговаривают двое мужчин. Один из них — в этом я уверен, хотя и не смог бы ответить почему, видеть-то я его не вижу — действительно находится не далее пары метров от меня (гм, а метр — это сколько? Где-то с дул, да?), а вот второй отвечает ему с экрана дальней связи — также понятия не имею, как я это понял.
— Он же сейчас в сознании? — подозрительным тоном осведомляется у собеседника тот, чей голос доносит эфир. — Значит, все слышит?
— Слышит, — подтверждает здешний. — Но ничего не запомнит: в мозгах у него сейчас полный сумбур, а когда все там наконец разложится по полочкам, доступным окажется лишь то, что я ему закачал.
— Ты специально залил ему такой сумасшедший объем? Чтобы у паренька крыша поехала? — в голосе слышится усмешка.
— Да что я, по-твоему, совсем изверг? Сперва мне просто было нужно, чтобы, когда отключусь, он смог, как положено, ответить Ордену. А значит, уверенно заговорил на «уме». Ну и требовался убедительный предлог, чтобы без помех внедрить в его память шифровку от Посредника. Но отдельного курса наречия на борту не нашлось, только полная справочная база. Время поджимало: выковырять оттуда лингвистическую часть я уже никак не успевал. Ну вот и… Собственно, так даже лучше: тем надежнее теперь спрятано донесение!