Капитан без прошлого (СИ)

— Ну что ж, — кивнул я. — Тогда не думаю, что должен запрещать вам чем-то подобным заниматься — в свободное время, разумеется.
— А оно у нас сейчас все свободное! — напомнила юнга. — Побегу, обрадую Ксен с Брин! — сорвалась с места она и выскочила из каюты.
* * *
По прилете на верфь дела у нас все-таки нашлись — как минимум для суперкарго: прежде чем ставить в док, нужно было опустошить «Еве» трюм и оформить положенные при передаче груза документы. Конечно, я мог бы сделать все и сам, с помощью Аран, но Ксен отлынивать от работы не стала, заявив, что охотно сделает перерыв в занятиях с юнгой, от которых у нее, мол, уже голова раскалывается.
Никаких рисков, да, Ваше Высочество?
Услышав про головную боль, первым делом я отправил суперкарго не в трюм, а в медотсек — провериться. Заодно велел туда наведаться и нашему пилоту. Но ничего, кроме накопившейся усталости, ни у той, ни у другой обследование не выявило. Что ж, как говорят, лучший отдых — смена деятельности, так что приступаем к разгрузке!
Еще в полете, с крейсера, дазе Мняйе удалось связаться со своим корветом, успевшим к тому моменту выйти на орбиту Волоколы, и теперь ждать его прибытия нам пришлось недолго. На верфь, представлявшую собой средних размеров астероид в контролируемой Королевством Гохар почти ненаселенной, но богатой полезными ископаемыми системе, корабль фелиды опускаться не стал — за бывшей нашей пассажиркой и грузом с него прилетел челнок. Прощание выдалось недолгим. Кошкодевочка обняла Ксен и Брин, провела светло-серым хвостом по щеке нежданно чуть ли не расплакаться приготовившейся Дик и почти приветливо кивнула Аран. Наконец, наступила и моя очередь. 
— Еще раз: большое спасибо за помощь, даза! — сказал я фелиде, проводив ее до люка.
— А вам, капитан — моя искренняя благодарность за гостеприимство, м-ня! — улыбнулась та. — И за тот своевременный выстрел в рубке, разумеется! Поверьте, я его не забуду! М-ня, уверена, вы тоже будете меня долго помнить!
— Это уж непременно, — кивнул я — признаться, не придав последним словам собеседницы особого значения: ясно же, что кошкодевочку, да еще с которой «охотились вместе», так просто будет не забыть.
Но, как скоро выяснилось, со стороны фелиды это была не просто дежурная фраза.
Пока же, обменявшись крепким рукопожатием — в ходе которого даза Мняйя зачем-то дала мне почувствовать свои шевельнувшиеся, но, конечно, не выпущенные в боевое положение коготки — мы с пассажиркой расстались. 
Прежде чем отправиться в гостиницу при верфи, где нам предстояло дожидаться окончания ремонтных работ и установки вооружения, мы всей командой прошлись по кораблю. Забрали личные вещи из кают, оружие из сейфа, заодно я прихватил на камбузе пару бутылок пива, оставленных в холодильнике кошкодевочкой. Как условились, собрались напоследок в рубке, где и намеревались на время проститься с неотделимой от звездолета Аран, как вдруг вместо ожидаемых слов напутствия шестисолнечница сообщила:
— О, а челнок-то возвращается! Ушастенькая что-то у нас забыла?
— Разве что пиво, — звякнул я бутылками.
— Или вдруг передумала везти на Волоколу те орехи, — предположила с экрана бортмеханик.
— Не может быть! — озабоченно нахмурилась Ксен. — Мы же все с ней подписали!
— Даза Мняйя не из тех, кто нарушает слово! — убежденно заявила Дик.
— Ну да, разве за все время рейса она нам хоть раз солгала? — усмехнулась Аран.
— Как бы то ни было, скоро мы все узнаем! — заметил я. — Может, этот челнок вообще не к нам летит, а к гохарцам!
Однако челнок направлялся к нам — это действительно выяснилось очень быстро. И открыл он, приземлившись, именно грузовой люк. Впрочем, орехи оттуда не посыпались — наружу выплыла лишь неширокая мобильная платформа, вроде тех, что используются для транспортировки личного багажа пассажиров. В центре ее возвышалась объемная — в дул длиной и шириной и не менее полудула высотой — картонная коробка, перевязанная крест-накрест узкой розовой ленточкой с пышным бантиком.
 
— Похоже на прощальный подарок, — заметил я.
— Интересно, что там? — разве что не запрыгала на месте от нетерпения и любопытства Дик.
— По размеру — я бы предположила импульсный генератор, но нам же его гохарцы и так заменят, — высказалась Аран.
— Иметь запасной никогда не помешает, — обронила Брин. — Но там не генератор, — добавила тут же она. — Выпускные клапаны торчали бы сверху.
— А может, их демонтировали, — пожала плечами шестисолнечница.
— Зачем бы?
— Зачем, зачем… За пультом!
Между тем платформа неспешно подплыла к нашему трапу. Бортмеханик открыла люк, запуская ее внутрь, а мы, остальные, дружно ломанулись вниз — рассмотреть-таки подарок фелиды.
Стягивавшая коробку тесьма оказалась не завязана, а запаяна — справиться с ней мне удалось только при помощи любезно предоставленного юнгой кортика. Но вот наконец розовая лента, шурша, соскользнула на палубу. Невольно затаив дыхание, я приподнял картонную крышку — и не сдержал удивленного возгласа: внутри, мило свернувшись калачиком, лежала сама даза Мняйя!
В голове у меня вихрем пронеслась масса смелых версий о том, зачем фелиде могло внезапно понадобиться вернуться на «Еву» и почему — таким замысловатым способом. Может, это обычная манера путешествия кошкодевочек на своих кораблях — ну, скажем, любят они картонные коробки? Или на корвете вспыхнул мятеж, и спрятаться от разъяренных бунтовщиков даза Мняйя сумела только так, в багаже? А что, если она уже вовсе мертва, и эта коробка с бантиком — своего рода гроб?
К счастью, последнее предположение отпало почти сразу: фелида дернула треугольным ушком и сладко потянулась. Фуух: живая! Ну и, значит, сама сейчас ответит на все наши вопросы…
Между тем кошкодевочка выпрямилась, усевшись на колени, качнула из стороны в сторону хвостом — и тут до меня дошло, что он у нее густо-черный, как, к слову, и ушки на макушке. А всего каких-то полчаса назад шерстка фелиды оставалась свело-серой, почти белой! Она же не меняет масть так быстро!
— Вы не даза Мняйя, — выговорил я.
— М-ня? — подняла на меня серые глаза незнакомка. — Конечно нет, капитан! Я — Уняйя. М-ня… Как это сказать по уму? Я спешно учусь, но пока маловато бытовых слов… М-ня, дочь! Точно! Я ваша дочь! Ваша — и Мняйи! — восторженно выдала она.
— Э… Что? — ошалело пробормотал я.
— Так разве вообще бывает?! — захлопала глазами Дик.
Вот именно!
— Мои сердечные поздравления, капитан! — ехидно хмыкнула с экрана Аран.
— Но я… Я не… — шаккр! Что тут можно было сказать?! — Я тут ни при чем! — пролепетал я наконец хоть что-то внятное.
— Вы отвергаете меня? — тут же испуганно поджала пушистый черный хвостик фелида.
— Капитан, ни слова больше, тщательно все не обдумав! — незамедлительно предостерегла меня Аран. 
Я поспешно прикусил язык, по-прежнему, однако, ничего не понимая.
— Она вам посвящена, — принялась терпеливо растолковывать мне шестисолнечница. — Помните, что рассказывала даза Мняйя об их обычаях? Сначала ребенок живет с кровным родителем, а затем переходит в новую семью, главе которой его посвящают! По меркам ушастиков, капитан, вам оказана высокая честь! Но, если вы отвергните ее, Уняйя уйдет в никуда — и скорее всего погибнет в одиночестве.
Да, точно, что-то такое наша пассажирка действительно мимоходом рассказывала — но за всем, что случилось после, у меня напрочь это из головы вылетело… 
— Стоп, стоп, никого я не отвергаю! — торопливо проговорил я — к вящей радости новоявленной «дочурки». — Но… Что теперь? — покосился на экран Аран, но ответила мне не она.
— М-ня, теперь я стану служить вам, капитан, как до сих пор служила Мняйе! Семнадцать стандартных витков и еще одну десятую часть, м-ня — на ваш счет времени! М-ня, вы останетесь мной очень довольны, обещаю!
Ну и дела!
— Служить… — задумчиво пробормотал я.
— М-ня, именно так, капитан! — закивала фелида. — Мняйя выбрала меня из трех своих оставшихся детей, потому что я лучше всех вам подхожу, м-ня!