Капитан без прошлого (СИ)

Официально же подтвержденным рекордом считается нырок гохарского крейсера «Принцесса Йуннми» — он составляет семьсот сорок три часа с четвертью. Но факт, что где-то на каждые десять тысяч уходов в тоннель один-два звездолета обратно не выныривают вовсе. Погибшими их экипажи называть не принято — не исключено, что они еще вернутся в мир, когда-нибудь потом. 
Ну а тем, кто пока в нашем пространстве, принято желать коротких нырков — думаю, понятно почему.
Что-то из этого я «помнил» сам, что-то нынче любезно поведала Аран — формально не мне, нашему юнге, но я слушал внимательно. Из рубки к моменту нырка так никто и не ушел, хотя Ксен я персонально предложил спуститься в каюту, рассудив, что свалиться без чувств, обмочив штаны (да, это один из типичных симптомов тоннельного оцепенения), у нашей суперкарго почти три шанса из десяти — уж лучше, если подобный конфуз случится не на людях, нет? Но блондинка предпочла остаться — то ли для того, чтобы что-то кому-то доказать, то ли из солидарности с сестрой — той-то по должности полагалось находиться в этот момент у своего рабочего пульта. Что ж, ее дело.
— Капитан, пятьдесят ус до нырка, — это Брин так сократила «удары сердца» — у пилотов подобное принято.
— Экипажу приготовиться! — подал я общую команду. — Ксен? — решил все же дать легкомысленной суперкарго последний шанс ретироваться.
— Готова, капитан, — сделала вид, будто не поняла намека, блондинка. 
Ладно, орден с ней — надеюсь, если что, юный Дик сообразит деликатно отвернуться.
— Пилот, отсчет, — пожав плечами, распорядился я.
— Есть отсчет, капитан! — без промедления откликнулась Брин. — Нырок через десять… девять… восемь… семь… — мне показалось, или на этом «семь» голос непрошибаемой девицы самую малость, но все же дрогнул?
В отличие от недавнего взлета с тверди, сам по себе я сейчас какого-то особого волнения не ощущал, но вот за близняшек Дубб иль Огуа — искренне переживал. Забавно, если задуматься: они, небось, боятся опозориться передо мной (вон, даже Брин, кажется, проняло), ну а я-то чего страшусь? Разве что дать повод для ерничанья Аран? Да наплевать! Однако с каждым ударом сердца напряжение внутри меня нарастало — будто это не сестрам-блондинкам, а мне самому вот-вот грозило оконфузиться. 
Я окинул быстрым взглядом свой экипаж. Брин сидела прямо — словно эталон дула проглотила — руки девушки замерли у пульта, пальцы слегка шевелились, будто примеривались к кнопкам — но нет, дрожью я бы это, пожалуй, не назвал. Чисто рабочие движения. Ксен крепко, до белых костяшек, вцепилась в собственные колени и глубоко втянула голову в плечи — ну, тут все ясно, охота пуще неволи. Дик, кстати, тоже весь съежился в кресле, нервно теребя эфес своего нового кортика — здесь тоже понятно, мальчонка толком не понимает, чего ждать. Аран на экране присела на что-то вроде откидной скамьи и вальяжно закинула ногу на ногу. Ненароком встретившись со мной взглядом, бортмеханик выразительно подмигнула — не знаю уж, в поддержку или в насмешку… 
— …пять… четыре… три… — голос пилота между тем вновь звучал тверже корабельного тантала — может, тот мимолетный сбой мне и вовсе почудился? Не исключено… — …два… один… Нырок!
Лихой космический калейдоскоп за псевдоиллюминаторами исчез — и в рубке будто бы разом сделалось сумрачно. Но никаких иных изменений не наблюдалось — по крайней мере, по моим ощущениям.
— Экипаж, доклад! — быстро потребовал я, уставившись взором почему-то аккурат в белобрысый затылок Ксен.
— Я вроде жив… — первым зачем-то отозвался юнга — с ним-то, понятно, сделаться ничего не могло.
— Пилот — на посту, капитан, работоспособность в норме, — почти одновременно с парнишкой — но все же на миг от него приотстав — как нечто само собой разумеющееся сообщила Брин. 
— Суперкарго в порядке, капитан! — сияя, словно сверхновая звезда, обернулась ко мне Ксен.
Что ж, значит, на сей раз обошлось: если бы из-за тоннеля моих дамочек вырубило, это случилось бы сразу.
— А вот у меня что-то коротнуло при нырке, — озабоченно сообщила со своего экрана Аран. — Словно пинка дали — раньше как-то такого не случалось! Надо будет прозвонить цепи…
 
— Что-то серьезное? — поднял я глаза на бортмеханика.
— Нет, но досадное — лично для меня… Я разберусь, капитан!
— Добро, займитесь, — кивнул я. — Дик, — перевел затем взгляд вниз, — к выходу из тоннеля на тебе ужин! — на то, чтобы разогреть пайки и подать их на стол в кают-компании, целого часа, конечно, не требовалось, но я не был уверен, что юнга знаком с устройством корабельного камбуза — вот и распорядился заранее. Так-то там ничего сложного, захочешь — не испортишь ни оборудование, ни блюда, но, чтобы в первый раз разобраться, что к чему, может понадобиться некоторое время.
— Есть, капитан! — игрушкой-попрыгунчиком вскочив с кресла, старательно отсалютовал паренек.
— Разрешите, я помогу юнге с ужином, капитан? — отбросив с плеча косу, спросила Ксен.
Я покосился на Дика — до сих пор все попытки девушки навязать ему свою опеку тот воспринимал категорически в штыки, но сейчас что-то шарахаться от суперкарго не стал — не иначе, и впрямь нуждался в содействии, не делом, так советом.
— Не возражаю, — милостиво кивнул я.
— Тогда мы пошли! — Ксен понялась на ноги, и они с юнгой направились к трапу.
* * *
— А я тоже знаю смешной анекдот! — услышал я звонкий голосок Дика, подходя к дверям кают-компании.
— Ну, давай! — весело подбодрила паренька Ксен.
— Значит, это… Ученики в школе спрашивают учителя: «Расскажите, а куда исчезла планета-прародина человечества?» — начал юнга.
Я замедлил шаг, чтобы, ворвавшись, не смутить мальчугана и дать ему спокойно дорассказать задуманное.
— «Видите ли, дети, в древние времена, отправляясь в дальний космос, каждый звездолетчик брал с собой горсть родной земли…» «Ну и что, учитель?» «Вот она в какой-то момент и закончилась!» — провозгласил Дик.
Суперкарго заливисто расхохоталась.
— Смешно, — в свою очередь скупо констатировала Брин — она уже тоже была там, внутри. Когда корабль вышел из тоннеля, пилот скорректировала курс к точке нового нырка (всего за рейс их было запланировано пять), после чего мы оба покинули рубку, но если я по пути заглянул к себе — по неотложной, так сказать, надобности — то девушка, должно быть, направилась прямиком в кают-компанию.
— А вам не понравилось? — жалобно спросил тем временем юнга еще у кого-то.
Я даже вздрогнул — не у меня ли? — но нет, пока нас надежно разделяла глухая переборка.
— Хороший анекдот — лет десять назад был у меня любимым, — донесся между тем до моего слуха голос Аран — ну да, ведь цифровая копия без труда может одновременно нести вахту наверху и поддерживать беседу здесь, на средней палубе.
— А… — протянул парнишка.
В этот момент я переступил порог… И замер.
Длинный, рассчитанный на дюжину едоков стол, вокруг которого сейчас собрались Ксен, Брин и Дик, просто ломился от яств. И нет, это были вовсе не стандартные пайки: моим вытаращенным глазам предстало глубокое блюдо с фруктами, рядом с ним другое, со свежими овощами, словно сошедшая с рекламного плаката розовая, с прожилками, мясная нарезка, каравай хлеба, кажется, какие-то соленья… Венчала все это гастрономическое великолепие пузатая бутыль — не иначе, с вином.
— Что… это… такое? — не сразу обретя дар речи, ошарашенно выговорил я.
— Праздничный ужин, капитан! — вся словно светясь изнутри, радостно сообщила мне Ксен. — В честь нашего первого рейса!
— Какого ордена, суперкарго?! — мое удивление уже сменилось гневом. — Я же, кажется, ясно запретил вам брать на борт натуральные продукты!
— Э… — резко сдулась блондинка. — Но я… Я, наверное, вас неверно поняла, капитан… — пролепетала она. — Это только сегодня так, — покосилась она на стол. — Чтобы отметить, как полагается… Мы хотели сделать вам сюрприз…