Змеиного царевича невеста (СИ)
— Гляжу, ты ожерелье-то бабкино носишь, — заметила старушка. — По душе оно тебе?
— Это? — я быстро убрала под футболку старинный кулон. Не любила, чтобы на него глазели. Это память о моей любимой бабушке Варваре, она мне его перед смертью на шею надела и пообещала, что он принесет счастье. Пока не принес, но какие мои годы?
— Это, это. Змеиный камень.
— Там жемчуг, ба, — поправил Пашка. — Красивый, большой, но не стоит ничего. Просто штука старинная.
Он прав. Я ювелиру свой кулон показывала, а он сказал, что серебро это да жемчужина, и ничего больше. Цепочка, на котором я ношу кулон, и то дороже стоит. Но я все равно его продавать не собиралась, поэтому покивала и обратно надела.
Да и не сказать, что особо красивое. Крупная капля белого жемчуга, а вокруг змея обернулась. Такое… не парадное. Но и не повседневное, но я его даже на ночь не снимала обычно, хоть и знала, что с жемчугом так нельзя. Мне все казалось, что если я сниму — бабушка меня сверху видеть перестанет.
— Ничего вы, дети, не знаете, — проворчала бабка Тоня. — Вот что, Павел, пока не стемнело, наруби-ка мне дров. А ты, Лелька, помоги воды принести.
Я закатила глаза. Началось! Сегодня вода, завтра огород, потом козу доить припашут! Нет уж, переночуем и домой.
— Тебе ведь двадцать годков минуло уже? — задала глупый вопрос бабка Тоня, ведя меня к колодцу, но почему-то за околицу.
— Двадцать два уже. Осенью двадцать три будет.
— Ой, перестарок! Ну, ничо-ничо, кровь не водица, царевичу сгодится.
— Баб Тонь, а колодец-то чего? — мда, девяносто лет — это вам не в тапки гадить. Бабка-то того уже, с катушек съезжает. Но щи у нее все равно обалденные.
— Так змейка моя, в поле-то лучше. Но мне самой не дотащить, а ты молодая, резвая.
— А Пашка что, не мог воды принести?
— Он дрова колет. Отрок в жизни топор не держал, пущай учится. Да пришли уже, Аленушка. Как же ты на бабку свою похожа, ой-ей-ей!
— Что, у нее тоже розовые волосы были? — пробормотала я, скептически разглядывая старый колодец. — Блин, тут вообще вода есть?
— Так загляни и проверь. Я-то все равно не увижу.
Я наклонилась, перегибаясь через черный подгнивший сруб, а потом… А потом эта старая карга толкнула меня в спину, да еще под колени.
— Да ты охрене… ла, — это я уже орала в колодце, уверенная, что смерть моя пришла. Не разобьюсь, так захлебнусь. А следом летело грозное:
— Принимай, змеиный царь, драгоценную. Будет с нею жизнь, как встарь, полноценная. Возвращать пора долги ночкой темною. Надевай-ка сапоги — да с короною.
Поэтесса, млин!
Глава 3. Навь и Явь
Алена
Летела я недолго, зато очень экспрессивно. А приземлилась и вовсе эффектно. Шею не сломала, в воде не намокла и вообще оказалась хрен знает где, наверное, в аду. Или в палате психбольницы. Или я заработала инфаркт и впала в кому, а теперь у меня глюки. А может, не было никакой бабки, никакого колодца и вообще это я вчера на концерте «Русалок» что-то лишнее употребила. Поди, в пиве что-то намешали.
Потому что вокруг было странное. Небо серо-голубое, солнца нет вовсе, кругом лес какой-то разлапистый, как в учебниках биологии: гигантские хвощи и папоротники. И главное, мужики. Змеемужики, да.
Они меня и словили в какую-то сеть, но жрать сразу не стали, поставили на ноги и мордами своими змеиными уставились.
Первый совершенно в моем вкусе. С длинными волосами, выбившимися из хвоста, шикарным шнобелем и зелеными глазюками с вертикальным зрачком. Да ещё полуголый, в одной жилетке кожаной. Браслеты золотые на руках, чёрные татушки на груди и правом плече и… хвост. Охрененный такой хвост, как у удава, только чёрный.
Два других тоже ничего. Один совершенно цыганского вида, разве что зуба золотого не хватает и коня. Хвост такой… серо-коричневый. Второй — блондин и в веснушках, с серебристым, нестерпимо сверкающим достоинством. Хвостом, то бишь, а вы о чем подумали?
Цыган пыхнул мне в лицо самокруткой и обозвал меня чудовищем. Можно подумать, сами они тут писанные красавцы!
Меня все ещё трясло от страха и злости на бабку Антонину. Даже если она — плод моего воспалённого разума, как она посмела меня скинуть в колодец? Ведьма старая!
А ну отдай косячок, змей поганый, мне сейчас нужнее!
Но в самокрутке оказалась какая-то нестерпимая гадость, от которой запершило в горле и брызнули слёзы из глаз. Они меня отравить решили, что ли?
— Я — Алена Воробьева, а вы все покойники, — прохрипела, кашляя. Кажется, они не впечатлились.
— А, так вам к упырям надо? — радостно спросил чернявый с красивым носом. — Вы, барышня, районом ошиблись. Ну, мы пошли, в общем.
— Зуб, это ведь чрезвычайное происшествие, — нервно заявил блондин. — Нельзя ее отпускать. А вдруг она из Яви?
— Какая Явь, Ядик? Ты что, в сказки веришь? Посмотри на неё, чистая ж кикимора. Заклинанием ошиблась, с кем не бывает.
— Ты когда-нибудь видел кикимору с розовыми волосами? — резонно спросил цыган. — Да и пахнет от неё…
— Эй, нормально от меня пахнет! — возмутилась я. — Я утром душ принимала! Так, все, я звоню в МЧС.
Дурацкий, дурацкий бред! Хорошо, что телефон у меня в кармане джинсов, я его из рюкзака переложить успела. Ткнула пальцем в экран, нахмурилась: сети нет совсем. И что теперь делать?
— Девушка, вы чья будете? — осторожно спросил носатый.
— Своя собственная.
— Род какой? Из какого града?
— А? Из Новгорода. Это рядом, да?
— Из Великого? — как-то испуганно сглотнул блондин.
— Из Нижнего.
— А у нас тут есть Новгород? — цыган вопросительно посмотрел на друзей. — Может, у берегинь?
— А столица вашей страны какая? — обречённо пробормотал красивый брюнет.
— Москва. Странно, да?
— Она из Яви, чтоб моя чешуя лопнула. Что делать будем?
— Для начала представимся, — улыбнулся во весь рот блондин. — Раз из Яви, значит, ведьма сильная. Не с руки с ней ссориться. Госпожа ведьма, я — Ядомир Серебряный. Вот этот болван — Зубослав Полозов. А это — Геральд Кобрец. А вы, стало быть, Алена. Красивое имя, сильное.
— Охренеть, — все, что смогла выдавить из себя я. — А можно, я в обморок упаду?
— Можно, — ответил блондин. — Я вас тогда на руках понесу.
— Нельзя, — одновременно с ним произнёс тот, который Зубослав. — Придётся ножками в университет идти и там к ректору на приём.
— О, ректор! — обрадовалась я. — А он тоже наг?
— Ну разумеется, это же наш, нагов университет. Здесь все наги.
— Молодой, красивый?
— Я? Спасибо.
— Ректор.
— Ну… ему уже за триста. Насчёт молодого сомневаюсь. А красивым Громохвост Душегубович и не был никогда. Наверное.
— Громохвост…
— Да. Слышали о нем?
— Душегубович.
— Да, великий охотник на тьму, мой дед, ныне ректор Магического Гнилоболотского университета.
Я икнула. У них свой МГУ есть? Очешуеть можно.
— Ты у нас золотой мальчик, да?
— Антрацитовый.
— Ну да, ну да. Ядомир… а мы где? Я — где?
— В Гнилых болотах, точнее — в Болотограде, прекрасная ведьма Алена. В Нави, сиречь магическом подземном царстве.
Тут силы окончательно меня покинули, я села прямо на землю, уткнулась лицом в колени и заржала. Это ж надо такое выдумать! Точно, бред или кома. Иначе с чего бы мне бабушкины сказки мерещатся?
— О, у ведьмы истерика, — меланхолично заметил Зубослав и зачем-то попытался подхватить меня на руки. Нет, я в принципе не против, когда мужчины носят меня на руках, но не змеи же! А вдруг он меня кольцами придушит и сожрет?
— Руки убери! — рявкнула я. — Сама пойду!
— Вот же змея какая! — восхищённо пробормотал Ядовитый.
Цыган дипломатично промолчал.
Я шла следом за этими… пресмыкающимися и молчала. Смешно почему-то больше не было. Желтоватые листья папоротников покачивались над головой. Наги шуршали чешуей о землю. Довольно громко у них получалось. Невольно вдруг вспомнилось, что Пашка говорил про змей и их особенности строения. Кхм, интересно, у этих тоже два пениса? Как бы узнать? Спрашивать, пожалуй, не стоит. Не так поймут. И без того ядовитый блондин постоянно пытается меня приобнять, поддержать за локоть. А вот зеленоглазый Зубослав косится на меня недобро. Странно, он меня совсем не знает, я пока ещё ничего ему дурного не сделала. Интуиция, видимо, у него развита отменно.