Крошка Тим (ЛП)

Я не заметил, как он встал на колени позади меня, чтобы обернуть что-то вокруг моего бедра, пока не почувствовал внезапную, но сильную боль, когда он грубо сжал это. Затем он поманил меня от Кэмпбелла, сковал ему руки за спиной и приказал лечь на спину. Мне пришлось подавить еще один крик, когда Майкл положил обе руки мне на плечо. Именно в этот момент я понял, что ущерб, нанесенный этим странным маленьким пистолетом, вероятно, был хуже, чем я первоначально думал, и постоянная боль имела смысл.
«Почему ты не ответил на свой чертов телефон!?» — спросил я его сквозь стиснутые зубы.
«Ублюдок обманул меня. Увидел его на мониторе у ворот, позвонил и захотел его поймать. Когда я добрался туда, он уже проскользнул в сад. Один из этих чертовых детей оставил дверь во внутренний двор незапертой. Когда я добрался до лестницы в подвал, я услышал крики. Мне очень жаль, чувак!»
По крайней мере, я знал, почему он появился всего через несколько секунд после Кэмпбелла. Я лежал на спине, закрыв глаза от боли, которую причиняли руки Майкла, и постоянно проклинал его за это, когда неожиданно услышал клинический женский голос.
" Что у нас здесь?"
Я открыл глаза и, к моему величайшему облегчению, увидел, как четверо фельдшеров бросили свои сумки на землю. Одна из них, говорившая женщина, стояла на коленях рядом с Кэмпбеллом.
«Пробил ему горло и, вероятно, сломал ребро». Мне удалось сообщить ей, что она сама признала простым ворчанием.
«С ним все будет в порядке! Этот в худшем состоянии" - Майкл сказал им требовательным тоном, что не помогло мне ни в малейшей степени успокоиться.
Фельдшер жестом предложил Майклу убрать руки с моего плеча и освободить для них место, но вместо этого приложил к ним марлевый тампон после того, как она разрезала мою рубашку. Ее партнер повторил процедуру с моими штанами, и вдруг все произошло довольно быстро.
Они погрузили нас с Кэмпбеллом на носилки, чтобы вынести нас из дома, погрузили в ожидающие нас машины скорой помощи, и мы отправились в мою первую поездку на машине скорой помощи, ради которой я проснулся. Мое беспокойство значительно возросло, когда я услышал, как они звонят по своим радиостанциям и рассказывают о GSW, одновременно прикрепляя к моему телу различные предметы и привязывая к лицу кислородную маску.
Не помогло и то, что Майкл остался дома, чтобы дождаться Билла и помочь полиции. Как бы я ни старался вести себя жестко, в тот момент я был бы не против, чтобы рядом был кто-то из моих знакомых. Однако женщина-медик, похоже, заметила это и любезно держала меня за руку во время поездки, что, признаюсь, было приятно. Возможно, она просто измеряла мой пульс, но мне все равно это нравилось.
После прибытия в отделение неотложной помощи меня отвезли в отделение травматологии и осмотрели врач и несколько медсестер.
"Вы можете сказать мне свое имя?" — громко спросил доктор, наклонившись надо мной и глядя мне в глаза, как будто что-то искал.
«Тимоти Браун».
«Очень хорошо, Тимоти. Кажется, тебя подстрелили». — сказал он, когда с меня сняли оставшуюся одежду.
«Я думал, это пневматический пистолет». Я застонал в ответ.
«ББ-Ган?»
«Было слишком тихо. Никакого звука". Из-за боли было трудно говорить.
"Тогда, наверное, небольшого калибра был он " — размышлял он, больше обращаясь к медсестрам, чем ко мне. «На ноге или плече нет выходного отверстия, а это значит, что нам придется искать эти пули. Однако плечо выглядит так, будто в него попало шрапнель. Пуля, возможно, раздробилась на фрагменты, когда прошла через жилет».
Следующие несколько минут они работали надо мной, расспрашивая об аллергиях, лекарствах и многих других вопросах, на которые я отвечал как можно лучше. Не знаю, стандартная ли это процедура, но у меня сложилось впечатление, что этот чертов садист просто хотел, чтобы я не спал, пока они протыкают мои раны.
«Хорошо, его состояние на данный момент стабилизировалось. Тимоти, мы сейчас введем тебе успокоительное и отвезем в операционную. Не волнуйся, мы очень хорошо о тебе позаботимся!»
 
«Страховая карта в кармане левого колена»- я прохрипел, когда боль внезапно уменьшилась, и это странное ощущение тяжести распространилось по моему телу, прежде чем я потерял сознание.
Я чертовски ненавижу находиться под наркозом. Вы не засыпаете, как утверждают, вы теряете сознание! Это чувство тяжести, которое начинается в руках, затем ползет по груди и, наконец, распространяется по всему телу, прежде чем проникнуть в голову. За этим следует внезапное головокружение, которое нарастает с угрожающей скоростью и кажется настолько неестественным, что вы просто знаете, что это плохо, поэтому вы пытаетесь бороться с этим и не заснуть, но в конечном итоге проигрываете эту битву. Это абсолютная потеря контроля, ты полностью в чужой власти, и это чертовски страшно! Но следующее, что я осознал, это то, что я проснулся от ритмичного звукового сигнала, а рядом со мной стояла медсестра и смотрела на монитор.
"Что случилось?"- я хрипло прохрипел, в горле у меня было необычно сухо. «Я думал, что мне предстоит операция?»
Это заставило ее рассмеяться.
"Мистер. э-э..." — она наклонилась, чтобы проверить мою карту. "Мистер Браун. Ваша операция была вчера. Сейчас вы находитесь в отделении интенсивной терапии».
«Вчера» - сказала она! Мой мозг напрягся, чтобы осмыслить эту информацию. Вечеринка началась в понедельник. Когда Кэмпбелл появился, было около полуночи. Это означало бы, что меня отправили в операцию рано утром во вторник. И теперь это был следующий день? Она имела в виду, что сейчас среда!? Она, должно быть, шутит! Это могло бы объяснить, почему у меня так пересохло во рту и горле, хотя у меня не было ощущения, что я отсутствовал так долго. На самом деле, у меня все еще было такое ощущение, будто я только что закрыл глаза!
«Я только что был в отделении скорой помощи!» Мое замешательство заставило ее снова рассмеяться. Этой женщине ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно было поработать над своим поведением у постели больного.
«Анестезия сделает это за вас. В вашей карте указано, что им пришлось удалить много мелких осколков, так что была небольшая вероятность, что один из них был пропущен или попал в артерию. В таких случаях мы даем пациентам поспать немного дольше, поэтому нам не придется повторно интубировать, если возникнут какие-либо осложнения, и нам не придется возвращаться обратно. Не беспокойтесь, вы прекрасно выздоравливаете» - она похлопала меня по правой ноге.
«Однако наши пациенты здесь обычно не бодрствуют, поэтому мы не можем предложить особых развлечений. Я бы порекомендовала вам попытаться снова заснуть, пока утром вас не осмотрит врач. Тогда мы поместим тебя в обычную комнату, и ты сможешь принимать посетителей».
'Утром". Итак, была ночь. Я не видел никаких окон, поэтому не смог проверить. Я также нигде не видел своих вещей, поэтому даже не мог попытаться позвонить кому-нибудь по телефону. Однако я не мог больше задавать ей вопросы.
Как только она закончила свое последнее предложение, она просто повернулась и ушла. Я собирался возразить и сказать ей, когда заметил, как быстро она движется. Думаю, у нее было более чем достаточно дел, и мой мозг к этому времени работал достаточно хорошо, чтобы провести инвентаризацию себя и признать, что мне не нужна немедленная помощь.
Мои конечности больше не болели, и я полностью проснулся. Вспомнив, как мне было страшно во время приезда скорой помощи, я удивился, насколько я теперь спокоен. Моя правая рука была закреплена на перевязи, привязанной к туловищу, а в левую руку была подведена капельница. К моему правому плечу была приклеена массивная марлевая подушечка, которая шла от середины груди через плечо до верхней части лопатки на спине. Моя левая нога была поднята на какой-то подушке, но бедро выглядело странно. Как будто на рану наложили десяток слоев марлевых повязок, а потом все это заклеили скотчем.