С любовью, Шторм (СИ)
Я хотела выйти замуж за человека, который любил бы меня. И знаешь, что? Я тоже тебя не хочу. Я ненавижу тебя. Даже не могу смотреть или слышать твой голос. Я жалею, что не убила тебя, когда пырнула тем ножом. Мне было приятно причинять тебе боль. Теперь ты знаешь, что я чувствовала каждый день.
О, а теперь, когда я беременна, твоя мать хочет быть со мной милой. Как будто я вдруг стала для всех приятной? Я знаю, что произойдет. Как только у меня родится этот ребенок, все будут любить его, а меня забудут. Я не хочу этого ребенка. Меня тошнит оттого, что он во мне. Скорее всего, он возненавидит меня так же, как и все остальные.
Я больше не хочу так себя чувствовать, и это твоя вина. Все, что от тебя было нужно — попытаться сделать меня счастливой, и этого бы не произошло. Ты сказал, что хочешь развестись, потому что думал, что без тебя я буду счастливее. Я бы так и поступила, но не вернусь к своим родителям, и не позволю тебе забрать этого ребенка. Просто так от меня не избавишься.
Я больше не хочу так жить. Ненавижу это место, ненавижу своих родителей, и тебя в том числе. И этого ребенка тоже. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Теперь можешь провести остаток своей жизни, зная, что убил меня и этого ребенка, потому что ты эгоистичный мудак, и не заслуживаешь быть счастливым, чтобы кто-то любил тебя. И ты не заслуживаешь этого ребенка. Ты был дерьмовым мужем и был бы еще более дерьмовым отцом.
Наслаждайся своей жизнью.
Бритни
Ее слова ранили до глубины души, вырвали все органы и измельчили на мелкие кусочки в своей расправе. Для женитьбы мы были слишком молоды, и слишком молоды, чтобы справиться с ее депрессией. После того, как родители Бритни сбежали, она перестала посещать своего психотерапевта и ожидала, что я исправлю ее, взмахнув волшебной палочкой, которой у меня не было. Она ненавидела меня за то, что я не мог осчастливить ее.
Я тоже ненавидел себя.
То, что начиналось как веселая, невинная, детская любовь, обернулось ужасной трагедией, которая будет преследовать меня до самой смерти.
***
— Шторм?
Я моргаю, фокусируясь на очаровательной улыбке Эви, склонившейся надо мной.
— Привет, — говорит она. — Ты что, здесь заснул? Меня не было всего несколько часов. — она убирает волосы с моего лица, затем целует в щеку.
Я потягиваюсь, зеваю и сажусь.
— Да… Кажется.
Она с глубоким вздохом плюхается рядом со мной на диван и снимает ботинки.
— Твоя мама утомляет. Я люблю ее, но, боже мой, иногда за ней трудно угнаться. Я сказала ей, что нам не нужны ледяные скульптуры и фонтан. Гостей такие вещи не волнуют. Так ведь?
— Не думаю, детка. Они хотят есть, пить, танцевать и смотреть, как мы целуемся.
— Я так и думала. — она кладет голову мне на плечо. — Я скучала по тебе все утро.
— Я тоже по тебе скучал.
— Что это? — она прикасается к записке, лежащей у меня на коленях.
Блядь. Я забыл убрать ее и заснул с ней. Я делаю глубокий вдох из своих легких.
— То, где мое будущее встречается с моим прошлым.
— А? — она в недоумении моргает, глядя на меня. — Все хорошо?
Я разворачиваюсь к ней лицом.
— Не совсем, — я медленно протягиваю ей записку. — я… — делаю глубокий вдох. — Я… хочу, чтобы ты прочитала это.
Она склоняет голову набок и нерешительно берет у меня записку.
— Что это?
— Просто прочти, — мягко говорю.
Ее взгляд опускается на листок, и через несколько секунд ее рука начинает дрожать. Она тут же оглядывается на меня со слезами на глазах.
— Шторм… — ее голос срывается. — Это… Я не должна была это читать.
Я проглатываю ком в горле и борюсь с собственными слезами.
— Я хочу этого. Мне нужно, чтобы ты это сделала. Я никогда никому этого не показывал. Я больше не хочу оставаться с этим наедине, Эви. Будь со мной, пожалуйста.
— Хорошо, — шепчет она. — Я здесь.
Она берет меня за руку, читая ядовитые слова, написанные первой девушкой, с которой у меня когда-либо были отношения. И Эви будет последней. Из-за травмы, нанесённой Бритни, мои голова и сердце никого к себе не подпускали.
Бумага намокает от ее слез, пока она читает, затем отбрасывает ее в сторону, будто в огне, и обнимает меня. Она утыкается лицом мне в шею и сжимает так крепко, что едва могу дышать.
— Мне жаль… Я даже не представляла… это ужасно… то, что она сказала и сделала. — Эви хватает ртом воздух и еще крепче прижимается ко мне. — Знаю, что она была больна, но это ужасно… все это.
Она отстраняется и вытирает слезы, когда я притягиваю ее в свои объятья.
— Но она ошибается, — говорит она, задыхаясь между словами. — Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Ты самый любящий мужчина, которого я когда-либо встречала за всю свою жизнь.
— Мне потребовалось чертовски много времени, чтобы добиться этого. И еще дольше позволить себе любить кого-то. — Годы. В течение многих лет я возводил стены. — Когда я встретил тебя… это просто случилось.
— И я оттолкнула тебя. — она прислоняется своим лбом к моему. — Прости, что создавала столько проблем.
Я касаюсь подбородка Эви и поднимаю ее лицо.
— У нас было все по-другому. Ты сама должна была быть готова к любви. И мы сделали это. Это все, что имеет значение.
Она слабо улыбается и заглядывает мне в глаза.
— Я никогда, никогда не причиню тебе боль. Обещаю.
— Знаю. Я тоже так не поступлю. — затем я целую ее в губы и крепче сжимаю талию. — Спасибо тебе… за то, что прочитала записку. Понимаю, было тяжело. Когда ты прочитала ее, у меня словно камень с души упал. Держать это в себе долгие годы оказалось нелегко.
— Ты был так молод, чтобы проходить через что-то подобное. И ужасно, что ты держал все это в себе. — она прикусывает нижнюю губу, а затем решительно кивает. — Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о ней, я не против, Шторм. Обещаю, что не буду злиться или ревновать. Я хочу быть рядом во всех отношениях, а не только в счастье и радости.
Я касаюсь ее затылка и притягиваю ее губы к своим.
— Вот почему я женюсь на тебе, — шепчу ей в губы.
Наши поцелуи углубляются, становясь отчаянными, когда Эви стаскивает с меня рубашку, склоняясь к груди, чтобы поцеловать шестидюймовый шрам. Она прикасалась к нему много раз, не имея никакого понятия, как он появился, до сегодняшнего дня. И теперь она проводит губами по неровной линии, прогоняя плохие воспоминания так, как может только она.
ГЛАВА 8
Эвелин
Шторм крепко спит после нашего занятия любовью, но даже два часа блаженства не могут усыпить меня. Вместо этого я коснулась живота Шторма, закинув ногу на ногу и положив голову ему на плечо — я хочу стать с ним одним целым.
Записка Бритни привела меня в шок, не говоря уже о словах. Не могу представить, насколько ненависть, депрессия и безнадежность была сильнее Британи, заставляя ее причинять боль Шторму даже из могилы. Интересно, имела ли она хоть малейшее представление о том, насколько сильно его ранила. Я хочу ненавидеть ее. Мне бы хотелось радоваться ее смерти. Но я вообще ничего из этого не испытываю. Мне жаль, что она так рано умерла и забрала с собой своего нерожденного ребенка, когда ей вообще не нужно было этого делать. Она была так сосредоточена на том, чего у нее не было, что не могла разглядеть то, что было.
Теперь все стало ясно. Во время одной из наших бесед, когда мы со Штормом застряли в снежную бурю, он признался, что у него не было отношений — были только друзья с привилегиями. Секс на одну ночь. Я думала, он просто парень-плейбой, спящий с кучкой красивых девушек, и избегающий обязательств. Это одна из причин, по которой я не хотела с ним встречаться. Но я не догадывалась, что это было из-за того, что он пережил такой трагический опыт со своими первыми отношениями. Я не знала, что Бриттани так глубоко посеяла в нем страх когда-либо влюбиться, что ему потребовалось двенадцать лет, чтобы хотя бы попытаться снова.