Предатель. Осколки счастья (СИ)

— Да. Герман Олеся Петровна, — я тут же представилась. — Здравствуйте, Пётр Михайлович.
— Здравствуйте, — Воронцов окидывает меня взглядом, — Присаживайтесь. Ваш начальник вчера по телефону сказала, что вы привезете все документы.
Я кладу на стол договор и смету и присаживаюсь на стул.
— И когда приступаем? — Листая договор, уточняет Воронцов.
— Кадастровый инженер примется за работу первого апреля.
— А раньше?
— А раньше не позволят погодные условия. Здание будет большим, поэтому лучше подождать.
— Хорошо. Вам виднее. Вы специалисты и знаете лучше. Мне хочется начать со строительством пораньше. Не буду вас задерживать.
Первое задание выполнено. Я сажусь на автобус маршрутом до городского суда.
Я стараюсь не смотреть на него, уткнувшись в документы, которые я практически не вижу, потому как буквы просто плывут перед глазами. Вырядился, как красивый чёрт. Надменный. Холодный. В своём любимом длинном чёрном пальто.
Охранник проверяет нас при входе и пропускает в зал суда. Я стараюсь присесть подальше от человека, разбившего мою жизнь и монотонно продолжающего это делать. Фраза «Встать, суд идёт!» не будоражит меня, а ускоряет ход встревоженного сердца.
— Олеся, успокойся. У нас много чего приготовлено к этому процессу, — успокаиваю себя.
Но когда решается твоя судьба, сложно объяснить это взволнованной голове и разметавшимся чувствам. Вот здесь они точно лишние.
— Ваша честь, ходатайствую о включении справки о наличии работы и размере заработанной платы, договор аренды жилья и заявление об отказе на алиментное содержание Герман Марии Андреевны. — Я начала с главного, как мне предоставили слово.
Внутренне улыбаюсь удивлённому взгляду Андрея. Неужели он думает, что я сложу лапки и буду смотреть, как меня и дальше будут пинать и размазывать? Привычная картинка — домохозяйка у плиты, покорная и участливо молчаливая, закончилась, и я начинаю проверять, как звучит мой голос. Я уже и забыла его интонацию и силу.
Судья, обведя взглядом мой строгий вид, принимает полученные мною документы и выносит вердикт: «В связи предоставленными документами заседание суда переносится».
Я потратила больше времени на свои разборки с мужем, чем выпросила его у Мирры Аркадьевны. Как она отреагирует на это, ещё пока не знаю. Такси мчит меня до работы, и я в голове прокручиваю, где можно прикупить по дороге швейцарский шоколад, как любит моя начальница, горький, с миндалем и клюквой.
— Доброе утро! — Я весело здороваюсь со своими коллегами.
— Уже добрый день, — отвечает мне Мирра Аркадьевна, мельком бросив взгляд на меня.
Замечание от своей начальницы я ожидала. Спасибо, что вскользь.
— Я шоколад прикупила к чаю, — выкладываю любимый Миррой Аркадьевной швейцарский шоколад, за которым пришлось сделать небольшой круг.
— О, как раз вовремя! — Тон у Мирры Аркадьевны чуть повеселее. — Включай чайничек.
Стеклянный чайник загорелся красивой фиолетовой подсветкой. Яркий оттенок в нашем строгом сером кабинете.
— Ты отнесла документы Воронцову? — Валеева смотрит на меня своим пронзительным немигающим взглядом.
— Конечно.
— Что он сказал?
— Спросил, когда кадастровый инженер начнет свои работы.
— И?
— Сказала, как прописано в договоре. С первого апреля.
— Хорошо. Дальше проект по Воронцову будешь вести ты. Проект сложный, но ты вникай, Олеся. У всех работы выше край. Отдать другому не могу.
В горле пересохло от волнения.
— Если где-то чувствуешь пробел, подходишь ко мне. Всё понятно? — Продолжила Мирра Аркадьевна.
— Угу.
Вести сделку по объекту Воронцова?! Сложно, волнительно, но очень интересно. Я сглотнула своё волнение.
Я умная и меня всё получится.
Просто на установках не выедешь, и я окинула взглядом уткнувшихся в свои ноутбуки коллег. К кому можно будет подъехать с вопросами?
Инна — белокурая нимфа. Вот уж когда говорят, что внешность обманчива. У Инны лицо с обложки журнала и хватка битого волка. Под пухлыми губками стройный ряд клыков. Не замужем. Хороший вариант для корпоративной дружбы. Инна, правда, острячка ещё та. Ни в чём ни уступает своей начальнице.
 
Мой взгляд поплыл дальше.
Коротко стриженая Вика. Характер и нрав чуть мягче. Внешностью напоминает мне Лану, только волосы у моей подруги длиннее. Красивая и ухоженная, в шикарных шмотках из бутиков, окутанная тонким дорогим ароматом. Все средства тратятся исключительно на себя. Вика приезжает и уезжает с работы на красивой машине. Пьёт исключительно дорогой арабский кофе и сморит на всех свысока. По крайней мере, на меня.
Я вздохнула. Это я здесь белая ворона. Без жилья и практически без какого-либо имущества, не считая вещей, белоснежного кухонного стола и комода, которые я забрала из своей квартиры…
Я, посматривая на них, завидую и тоже мечтаю. Нет, даже знаю, что когда-нибудь мы с Машей поедим в детский сад на красивой машине, а не будем толкаться в общественном транспорте. Сегодня меня ожидает тот же сценарий, что и вчера. Автобус, детский сад и опять автобус уже другого маршрута. И измученные лица вокруг. Утром мне помогает мой неизменный верный друг, и мой маршрут на работу, благодаря Лане, чуть короче. Но так бывает не всегда.
Мы вышли из автобуса с Марией и топаем по дороге к большому многоквартирному дому. Яркие фонари уже вовсю подсвечивают нашу дорожку к красивому монолиту с несколькими детскими площадками, разбитым небольшим парком и собственной стоянкой. Квартира у Ланы — вверх ожиданий. Я могу пока только мечтать о таких апартаментах. И бог знает, сколько времени пройдет, прежде чем я поверну в замочной скважине ключ от входной двери своего жилья. Откуда меня никто не выгонит или, по крайней мере, не создаст условия, чтобы я собрала свои вещи и удалилась сама за два дня.
Маша старается схватить снег руками, одетыми в уже мокрые варежки.
— Машунь, заболеешь. Нельзя, — одергиваю дочку от очередной попытки загрести снег.
Машка только весело смеётся на мои предостережения, и я улыбаюсь в ответ на её веселье. До подъезда теплой квартиры несколько шагов.
— Олеся! — Позвал меня знакомый баритон.
Я вздрогнула и повернулась на окрик. Борис Григорьевич мялся на тротуарной дорожке, переминаясь с ноги на ногу в своих легких ботинках.
— Мне нужно с тобой поговорить, — догоняя меня, Борис Григорьевич хватает за руку.
— Мне от вас ничего не надо. Просто оставьте меня в покое, — я резко одёрнула руку.
— Я был не в курсе ваших дел с Андреем. Мне обо всем поведал судья, которая ведет ваше дело.
— Машка никому не нужна. Зачем вы всё это делаете? — Не дождавшись ответа, продолжаю, — Маргарита Андреевна своих детей вырастила на расстоянии вытянутой руки. Вот и вся правда. Андрею не жена нужна, а мать. Недолюбленный, недоласканный своей матерью. Жадно ищущий намёка на материнскую любовь. Это я только сейчас поняла. Так и с Машей будет. Кто будет ей сказки на ночь читать или гулять? Водить в детский сад? Няня? Чужая женщина. Вы разрушили мою жизнь и, самое главное, веру в себя. И разрушить жизнь моего ребёнка я вам не позволю
Борис Григорьевич стоял молча, и в его глазах я читаю грустное молчаливое согласие.
— Ну что вы молчите?
— Права ты, Олеся. Я поговорил с Андреем. Проживание ребенка с матерью в дальнейшем даже не обсуждается. Алименты на содержание дочери Андрей поддержит. На работе тебя восстановят. Подойди к Ирине.
— Мне от вас ничего не нужно, — как робот повторяю одни и те же слова, — я забрала иск об алиментах на содержание Машки. А в «Urvisa» я не вернусь. Если меня посчитали не достойной работы в фирме, пусть Ирина Владимировна работает с другим контингентом. Вроде Юлии Валерьевны. Я нашла работу в другом месте и с более высокой зарплатой. Спасибо.
Борис Григорьевич так и стоял обескураженный, и таким я его видела впервые.
— Если Андрей когда-нибудь поймет, что совершил самую главную ошибку в своей жизни, ты простишь его? — Свёкор внимательно вглядывается в моё лицо.