Неизвестный Бондарчук. Планета гения

Но самое главное чудо, происходящее на съёмочной площадке – это удивительное, непостижимое перевоплощение самого Бондарчука-актёра из роли, которую он играл перед камерой, в Бондарчука-режиссёра – за камерой. Сергей Фёдорович гармонично существовал в двух ипостасях. Например, на «Войне и мире» – перед камерой он – Пьер, со своим внутренним миром, своей походкой, речью, мимикой, улыбкой, слезами, а по другую сторону камеры – или созидатель многотысячной массовой сцены, или зажигатель бушующего пламени Москвы, или командующий Бородинской битвой. Поди-ка! Соедини это всё в одном человеке, в одно и то же время! Шёл к этому Сергей Фёдорович не проторенными дорогами. В таком единстве режиссёра и актёра он был первым в отечественном кино. Так, на пределе ума, на пределе эмоциональных возможностей он работал на съёмочной площадке каждый день, начиная с «Судьбы человека». Лично я, пройдя с ним неразлучно жизнь, и кинематографическую жизнь, знала и каждый раз предвкушала: вот сейчас это произойдёт! – вот тот порог, вот она, эта минута, вот эта черта психофизического перехода от исполняемого им персонажа к его режиссёрской личности! И не нашёлся ещё тот психоаналитик, который бы сумел объяснить этот психофизический феномен – Сергей Бондарчук.
Не скрою: из всех картин Сергея Фёдоровича – «Война и мир» для меня особенно дорогая, может, оттого, что с ней связано столько надежд, переживаний, радостей, а главное – рождение наших детей Алёны и Феди…
Вскоре после выхода фильма корреспондент предложил Сергею Фёдоровичу назвать из всей эпопеи один эпизод, которому он отдаёт предпочтение. «Один? – переспросил Бондарчук с некоторым изумлением и на минутку задумался. – Мне очень нравится, например, в последней серии „Пьер Безухов“ эпизод, который для себя я назвал „Костёр победы“. Это своеобразный финал, как бы завершающий тему войны. В центре кадра – костёр, вокруг которого русские войска, партизаны, и тут же французы, медленно пробирающиеся к теплу. Камера, увидев всё это с высоты, так же медленно начинает приближаться к людям, к пламени костра. Единение победителей и побеждённых». Позволю себе добавление про эту сцену: у костра один тщедушный, перевязанный тряпками французик запевает свою песню [20]. Печально и устало начинают ему подпевать измождённые французские солдаты. Также печально, но уже величественно подхватывают народную песню русские. И зазвучал сильный мужской хор. Народ примирился. Этот эпизод бесконечно современен: единение нам сегодня необходимо как никогда, единение людей в их Любви к ближнему и Вере.
Сергей Фёдорович объединяет вокруг себя людей даже после ухода. Я вижу такое славное единство на Международном кинофестивале военно-патриотического фильма «Волоколамский рубеж» имени С. Ф. Бондарчука. Волоколамская земля для этой культурной кинематографической акции выбрана не случайно – недалеко от города, у стен Иосифо-Волоцкого монастыря снимались сцены пожара Москвы. Уже в нашу фестивальную бытность в героическом Волоколамске был построен Дворец спорта, появилось замечательное место, которое каждую позднюю осень на несколько дней становится Дворцом фестиваля. Для меня, как Президента кинофестиваля, самое приятное – церемония награждения победителей. Особенно радуюсь, когда награждаю документалистов. Где ещё зрители увидят отечестволюбивое, честное документальное кино? То-то, что нигде, кроме как на фестивалях патриотического направления, в частности, таком, как наш. Думаю, что из официального названия Кинофестиваля слово «военное» надо бы убрать и привожу одно из любимых Сергеем Фёдоровичем изречений Толстого: «Мир – это не отсутствие войны, а деятельная добродетель, порождённая душевной мощью». Великие слова и опять-таки донельзя современные и нужные. Надеюсь, коллеги со мной согласятся.
«Деятельную добродетель» я с волнением отметила в городе Ейске, где Серёжа оканчивал школу, делал первые актёрские шаги на сцене. Там местный фонд Николая Чудотворца вместе с нами, с семьёй, воздвиг Сергею Фёдоровичу памятник – автор проекта, молодая, талантливая скульптор Ирина Макарова. На мой взгляд, ей удалось претворить суть Бондарчука в бронзе. И здесь его образ стал объединяющим – открытие памятника явилось для всего города событием поистине праздничным, и люди были единодушны в своём почтении к выдающемуся земляку. Спасибо за это ейчанам. А памятник стал своеобразным центром городской жизни. Сергей Фёдорович сидит в кресле, на низком постаменте, и вокруг играют дети; для новобрачных – ритуал: положить цветы, сфотографироваться. Кроме того, ведь Ейск – морская здравница, и летом возле памятника полно отдыхающих – тоже фотографируются рядом с памятником, или даже в обнимку с ним, и эти фотографии разлетаются по всей стране.
 
…Воспоминаниям о Сергее Фёдоровиче на этих страницах отдано много душевных сил и теплоты сердца. Хочу с такой же теплотой вспомнить тех дорогих нам с Серёжей людей, которых знает вся страна. Это добрые друзья нашей молодости, всенародно любимые актёры, супруги Аллочка Ларионова и Коля Рыбников. Это комедиограф Лёня Гайдай, о котором сейчас говорят: культовый кинорежиссёр, мы же с Сергеем с первой Лёниной картины и навсегда стали поклонниками его яркого комедийного дарования. И это мастера отечественной культуры ХХ века – Олег Ефремов, Иннокентий Смоктуновский и Василий Шукшин – их творчество Бондарчук высоко ценил, дорожил товариществом и всегда был счастлив встречать их у себя на площадке. Никогда не забуду, как он репетировал с Ефремовым сцену, когда Долохов наставляет Курагина, как похищать Наташу. Как они зажигались друг от друга, с каким азартом, упоением то один, то другой хватал шубу и восклицал: «А ты в шубу принимай и неси в сани!» На наших глазах разыгрывался блестящий актёрский этюд, даже своеобразное состязание двух мастеров, завершившееся дружеской ничьей – сумасшедшую удаль Долохова оба сыграли превосходно. Конечно же, Олег Ефремов – большой талант; и в этой сцене, и в других – он изумительный Долохов. А Кешенька Смоктуновский в одном интервью (сама читала) сказал, что очень любит небольшую роль Мойсея Мойсеича в картине «Степь», считает её одной из лучших своих ролей. Что же до Шукшина… только одна подробность: когда от сценария «Калины красной» отказались и киностудия имени Горького, и все мосфильмовские объединения, Сергей сказал: «Вася, хоть завтра начинай у меня в объединении». И Шукшин снял свой последний выдающийся фильм на «Мосфильме», в объединении, руководимом Бондарчуком.
Не сомневаюсь, все, кого я вспомнила, оказались бы среди авторов книги, если б дожили… Царствие всем Небесное…
…И здесь хочу объяснить душевную скромность нашей дочери. Алёнушкино дочернее чувство к отцу было глубоко личным, и столь самозабвенным, что сделать это чувство публичным достоянием она себя заставить не смогла. Хотя, пыталась… Начать свои воспоминания об отце она хотела признанием: «Второго такого человека для меня на свете нет», и я слово в слово вместе с моей девочкой, для меня ведь тоже – второго такого на свете нет…
Сын Алёны, наш внук Костя Крюков, когда учился в юридической академии, воспринимал семейное дело Бондарчуков равнодушно, не понимал, даже сторонился наших актёрских, порой весьма темпераментных обсуждений. Потом сыграл роль художника по прозвищу «Джоконда» в фильме Фёдора «9 рота». И после съёмок на натуре, на жаре, когда ползал там по горам, и семь потов с него сходило, вернулся домой и сказал мне: «Знаешь, Ириша, теперь я об актёрской работе даже в среднем фильме, не то, что плохо – с иронией никогда не скажу». С той поры он, уже став дипломированным юристом, успешно снимается в кино, вот и проявились гены актёрского рода.
Картина «9 рота» – о войне, что пришлась на поколение Фёдора Бондарчука – Афганской. То, что первая большая режиссёрская работа Феди – военная драма, для меня отрадный итог ожиданий и надежд: сын пошёл по стопам отца. Помню, на премьере волновалась, восхищалась фильмом, а горло перехватило, когда прочла титр в финале – скромную и пронзительную надпись моего дорогого сына: «Памяти отца посвящаю». Я воспринимаю «9 роту», как редкостно талантливый, творческий сыновний памятник отцу.