Видящая во снах
Глаза открылись не сразу. Тело не слушалось, а сквозь звон в ушах доносился мужской незнакомый голос. Оля стала вспоминать прошедший день, пытаясь выяснить, где же все-таки находится. Постепенно удалось восстановить цепочку воспоминаний: автобусная остановка, машина такси, дом дедушки, а затем темнота и пробуждение в подвале. Вспомнилась та девушка, Кристина, и какой-то мужчина. Только вот его лицо в памяти было размазанным, а при попытке вспомнить хоть что-то, сердце начинало биться чересчур сильно.
Наконец Оля распахнула глаза и увидела небо. Оно походило на черный ковер со светящейся посередине яркой полной луной.
Девушка проморгалась и прислушалась. Речитатив на неизвестном языке, все чаще переходивший в пение, слышался по-прежнему. Этакая жуткая загробная песня, от которой мурашки пробегали по коже.
Двигаться все еще не получалось. Тело не слушалось, как и голос. Девушка на мгновение зажмурилась и почувствовала чье-то горячее дыхание на своем лице. Распахнув веки, встретилась взглядом с темнотой. Над ней кто-то склонился, разглядывая из провала черного капюшона.
Тут же вспомнился сон, в котором ей перерезают горло, и почему-то подумалось: вот он, этот день. Он настал. Ее смерть наступит сегодня, ведь сны всегда сбывались.
Кажется, в том сне неподалеку лежал мертвый Скоблев. Собравшись с силами, Оля повернула голову и посмотрела вниз.
На месте, где во сне находился Рома, лежала Кристина. Та самая девушка из подвала смотрела на Олю испуганным, загнанным взглядом, словно добыча дикого зверя. А они и были добычей. Добычей настоящего психопата.
Оля повернула голову в другую сторону и увидела лежащую без сознания пожилую женщину. Ее лицо казалось знакомым, но вспомнить, где они могли бы видеться, не удалось.
– Очнулась? – сказал мужчина. – Хорошо. Ты должна быть в сознании, когда все произойдет.
Незнакомец немного отодвинулся, проверяя веревки на запястьях Оли. До этой минуты девушка их и не замечала. Оказывается, ее ноги и руки привязаны к длинным кольям, торчащим из земли.
– Произойдет что? – хриплым голосом поинтересовалась Оля и закашлялась. В горле пересохло, и казалось, следующее слово заставит его просто треснуть, будто стекло.
– Ритуал. Мне нужна была именно ты. Точнее, человек, похожий на тебя. Твой дар – это проводник, сила, которой, к сожалению, мало кто обладает. В наше время вы, видящие, практически исчезли. А ты еще жива и приехала в наш город – разве не подарок судьбы? Я очень долго искал, а потом ОН, – мужчина выделил слово интонацией, – указал на тебя. Я изучил твою биографию вплоть до первой женщины, овладевшей этим проклятым даром. И пусть способности получены с помощью проклятия, но есть и плюсы.
Оля бы не согласилась: плюсов в даре она не видела. Проклятие сгубило жизни почти всех ее родственниц. Женщины не могли насладиться своей жизнью и материнством, умирали, так и не увидев дочерей, не узнав, как те выросли, не имели шанса радоваться их успехам или утешать при неудачах. И все равно выбирали забеременеть и продолжить род.
– Зачем вам это?
– Понимаешь, Оленька, – мужчина подошел ближе и заботливо погладил ее по голове. Касание показалось Оле самым грязным на свете, – я хочу спасти свою жену. Дать ей еще один шанс на жизнь.
Незнакомец перевел взгляд на пожилую женщину, лежащую на земле. Только сейчас Оля заметила стоящее рядом с той инвалидное кресло.
– Спасти? – девушке было трудно говорить, но перед смертью она хотела узнать, почему умрет. Ради чего эта жертва.
– У нее рак, и осталось жить несколько месяцев. Таня страдает давно, я даже перестал уже вести счет дням. И постоянно слышать крики боли и просыпаться по ночам оттого, что не чувствую больше ее сердцебиения, я устал. Но сегодня все закончится, – мужчина поднял голову к небу. – Пора.
Неужели сейчас и правда все и закончится? Неужели Оля больше не увидит дедушку?
А потом пришла странная мысль: как лучше умереть – от руки убийцы, с помощью ее дара желающего спасти свою жену, или от родов дочери? И Оля перестала бояться смерти. Другая, вероятно, в такой ситуации умоляла бы и просила о пощаде, а ей, кажется, все равно. Единственное, о чем она жалела, что так и не попрощалась с дедушкой.
Мужчина подошел к сумке, лежащей возле сосны, и принялся доставать какие-то стеклянные банки с жидкостями. Оля не сразу разглядела их содержимое. Только когда он стал расставлять банки на широкий ритуальный камень, увидела органы и тут же вспомнила об умерших девушках.
Поставив пятую банку в ногах Оли, мужчина достал нож и наклонился над Кристиной. Та лежала с открытыми глазами и смотрела в небо. Можно подумать, что девушка спокойна, но реальность оказалась намного страшнее. Ее тело тоже было парализовано, правда, в отличие от Оли, она не могла не только двигаться, но и говорить.
Незнакомец присел на корточки и легко открыл рот девушки. Зажимом вытянул ее язык наружу. Оля отвернулась и зажмурилась так сильно, что заболели веки. И уже приготовилась услышать мычание Кристины от боли, но тут раздался треск веток, а затем послышался до боли знакомый голос:
– Отпустите девушку и отойдите от нее. Иначе я вынужден стрелять.
Оля распахнула глаза и увидела Скоблева, стоящего буквально в нескольких шагах от ритуального камня.
От неожиданности мужчина в балахоне вскинул голову и выронил языкодержатель. Затем проворно вскочил и в одно мгновение оказался за головой Оли. Кожи коснулось что-то прохладное, и она почувствовала скатившуюся по шее горячую струйку крови.
– Юрий Никифорович, не глупите. Отпустите девушку.
Маслеников хмыкнул и откинул капюшон, показывая лицо. Все равно уже нет смысла прятаться. Но Олю так и не отпустил.
– Не могу, Роман Русланович. Я должен помочь своей жене, – мужчина снова посмотрел на небо, а потом проговорил, осматриваясь, – время уходит. Где ваш коллега?
– Какой коллега?
– Не делайте из меня идиота! Морозов точно где-то рядом. Он же, будто собачонка, повсюду за вами бегает и выполняет приказы.
– Его нет. Я здесь один.
– Или он выйдет, или перережу ей глотку.
Рома с сочувствием посмотрел на Олю и махнул свободной рукой. Из-за соседнего дерева показался безоружный Леня. Парень подошел к Скоблеву, и мужчины переглянулись.
– А теперь бросьте пистолет к камню, вон там возьмите веревку и привяжите Леонида к дереву, – приказал Маслеников.
– Не глупите, Юрий Никифорович, – спокойно ответил Рома. Стрелять не вариант. Вдруг, когда прозвучит оглушающий выстрел, Маслеников в последний момент все же успеет дернуть скальпелем? А такого Скоблев не мог допустить.
– Выполняйте приказ! – выкрикнул директор детского дома, и где-то вдалеке послышалось карканье.
Оле почему-то показалось – сейчас прилетит тот самый ворон и снова спасет.
Будто прочитав мысли, Маслеников наклонился к ее уху и проговорил:
– Можешь не ждать. Он не придет.
В это же время Скоблев выполнил приказ: бросил пистолет к алтарю и повел Леню к той самой сосне, из-за которой тот совсем недавно вышел. Юрий Никифорович понаблюдал, как один следователь связывает другого, а когда Рома закончил, довольно ухмыльнулся:
– Вот и прекрасно.
– А где ваш сообщник? – поинтересовался Рома, выпрямляясь и глядя с вызовом.
– Сообщник? – с непониманием посмотрел на него Юрий Никифорович.
– Да. Тот самый, постоянно ходящий в черном балахоне. Мы его сегодня видели возле жилого корпуса детского дома.
– А, вы об этом. Не знаю и не хочу знать. Он помог мне и ушел. А теперь возьмите мою сумку, – мужчина кивнул на рюкзак, валявшийся возле инвалидной коляски.
Рома молча подошел и наклонился, бросая взгляд на женщину, лежащую неподвижно. Ее кожные покровы были бледными, даже синюшными. Нетрудно догадаться – Татьяна Аркадьевна уже мертва.
– Ну же! Что вы там рассматриваете? Возьмите термос с черной крышкой и выпейте содержимое.
– Зачем? – уточнил Рома.
– Затем, чтобы вы не мешали.