Иду за мечтой (СИ)

Когда от излишнего усердия заломило спину, выпрямилась и опёрлась на черенок тяпки передохнуть. Солнышко припекало уже почти по летнему, по синему небу плыли белые облака, в саду цвели яблони и жужжали пчёлы. За околицей слышались голоса односельчан и веселые крики малышни. Жизнь входила в привычное русло. И я поняла, что никто меня не держит. Просто в деревне уклад такой — работают до упаду с весны до осени, потом пожинают урожай, празднуют свадьбы, а долгой зимой готовятся к весне, чтобы с наступление тепла начать всё по новой.
Но мне хотелось другой жизни. Наверно поэтому из всех родных я больше всего тянулась к деду. Вечно крутилась в столярной мастерской и ходила с ним летом на охоту, а зимой на промысел. Дугой он был. В деревне об этом особо не говорили. Только знали что он пришлый, приехал уже взрослым откуда-то из далека, женился на бабушке да и остался. Он и дом построил не как у всех и грамотные мы были, что вызывало кривотолки. Особенно в мой адрес велись пересуды. Где это видано, чтобы девушка умела читать и писать. И странная шкатулка, секрет которой я так и не разгадала. Хотела показать её дядьке, но поосторожничала. Если дедушка спрятал документы, значит на то есть причина. Потому убрала шкатулку подальше, чтобы случайно родственникам на глаза не попадалась.
Перед уходом я решила максимально помочь тёте по дому и с огородом. За два дня выполола все сорняки, по второму разу перемыла окна, надраила все подсвечники, отмыла от сажи плафоны масляных ламп. Выбрала из остатков шерсти мусор, вычесала и зарядила в прялку, да так увлеклась, что осталась бы до осени, но поняла, что всех дел не переделать и надо уходить. Или уже не морочить никому голову и оставаться. Насовсем.
Тётка правильно поняла мою бурную деятельность. Но с наущения дядьки Казима помалкивала. Похоже она верила, что я вернусь к осени, потому и не отговаривала. А когда я поутру появилась в горнице одетая в штаны, рубаху, кожаный жилет на шнуровке, высокие сапоги, с луком и колчаном стрел за спиной и увесистым вещевым мешком, всё-таки заплакала.
— Глупая ты Милеша, где это видано из дома родного уходить.
— Я всё решила тётя Маруша.
Я изо всех сил старалась не улыбаться от уха до уха, ещё подумают, что умом тронулась и никуда не пустят. Но настроение с самого утра было приподнятое. Даже прощание не вызывало грусти. Наоборот я приплясывала от нетерпения отправиться в путь, но приличия надо соблюсти. От души обняла тётушку и поднявшегося из-за стола дядьку Казима. Тот хмурился, но я уже знала, не со зла это, просто переживает за меня.
— Вот держи. — Протянул мне узелок из тряпицы со звякнувшими монетами. — Всё что есть.
Я опешила, это же их единственные деньги, разве могу их взять? Встретилась взглядом с мужчиной и молча приняла подарок. Он знал, что я не вернусь, а им оставался дом и всё что нажила моя семья, это было честно. От избытка чувств ещё раз обняла дядюшку.
— Спасибо.
Он неловко похлопал меня по спине и оторвав от себя подтолкнул к своей матери. Спрятав узелок с монетами в карман штанов, потом переложу в вещевой мешок, поклонилась до пола бабушке Галаше, сидящей у печи в удобном кресле-качалке.
— Благословите бабушка.
— Ох и баламутка ты Милеша. Выпороть бы тебя как следует да замуж выдать, чтобы не дурила.
Я улыбнулась, понимая что добрая женщина ворчит потому что не понимает зачем я всё это затеяла. Получив благословение семьи подняла с пола свои пожитки, оглянулась на последок на родных. Ещё раз поклонилась им и родному дому и уже не оглядываясь пошла на встречу приключениям. С братиками я простилась ещё утром, разбудив на рассвете и подарив каждому по расписной свистульке, что нашла тогда в сундуке. Думаю мои братья это бы одобрили. Сейчас мальчишки со всей деревенской ребятнёй скорей всего плещутся в речке. Им не до заморочек чудной старшей сестрицы.
До околицы деревни дошагала быстро, и очень удивилась встретившись со старостой деревни.
— Слышал ты уходить собралась.
Я кивнула. Боги, только бы не начал отговаривать. Я родных не смогла убедить в разумности своей затеи а тут вообще безнадёжно. Но ошиблась. Мужчина протянул конверт.
 
— Вот, по пути в Борден заверни к льеру Дорну, я ему обрисовал нашу ситуацию и просил кое с чем помочь. Я бы кого из мальцов послал, но сейчас каждая пара рук на счету, а тебе всё равно по пути.
— Конечно отнесу. — Расплывшись в улыбке запихнула конверт за пазуху.
— Только смотри, не читай, я же знаю что ты девка грамотная.
— И в мыслях такого не было. — Закивала головой, пятясь от старосты к лесу, а то придумает ещё какое задание, застряну ещё на неделю. Он только махнул рукой и пошёл обратно в деревню.
Поправив мешок на плече, я быстро зашагала по колее, ведущей в лес, и едва окунувшись в чащу, перевела дух. Неужели свершилось и я правда это сделала? Не выдержав оглянулась на едва видные сквозь еловые ветви заборы и крыши домов. Накатило сомнение, а может и правда не дурить и вернуться? Хотя что это я. У меня есть задание отнести письмо. Раз обещала, стыдно будет предстать перед старостой не выполнив его просьбу. Прикоснулась к груди, где за тканью рубашки прощупывался бумажный конверт и уже не оборачиваясь решительно зашагала по тропе.
Шла пол дня. Места были знакомые, я с детства в поисках грибов земляники и малины излазила все окрестности. Знала каждый овраг, каждую звериную тропу, знала где лучше ставить ловушки на пушного зверя, а где может притаиться тетерев. Кстати о еде. Из дома я взяла только соль. Больше у нас ничего не было. Так что пора подумать об ужине. Сняв лук со спины и наложив стрелу, сошла с дороги и углубилась в чащу. Шла тихо, чтобы не спугнуть добычу. Я надеялась подстрелить глухаря. Олень или кабан мне ни к чему. Они хоть и вкусные, но по весне тощие, одни кости, да и как я поволоку потом на себе целую тушу.
А вот и добыча. Подкравшись к токующей птице на расстояние выстрела, прицелилась и плавно спустила тетиву. Стрела тихо свистнула и через мгновение глухарь, с простреленной грудью рухнул в траву. Я бросилась к нему через бурелом. Подобрав птицу, вынула стрелу, отёрла от крови и вернула в колчан. У меня их было всего семь, больше дядька не мог дать, самому нужны, так что надо беречь и следить чтобы наконечники не ржавели.
Птицу разделывать не стала, дождалась, когда кровь капать перестанет, привязала за шею к мешку и пошла дальше. Задолго до наступления темноты дошла до поляны, где деревенские, едущие в Кряжки, останавливались на ночлег. Место было слишком открытое. Для двух или трёх телег в самый раз, а одной ночевать неуютно, хотя и ручей недалеко и кострище камнем выложено.
Осмотревшись, приметила густые заросли кустарника у края леса. Они отлично скроют от дороги. Только кострище потушить, чтобы угли не светились ночью. Но сначала приготовить ужин.
Пока лазила по буеракам, собирая хворост, начало темнеть и я поняла что с ночёвкой в лесу сильно погорячилась. Зловредный гнус, который днём был не заметен, к вечеру просто озверел. Если я не хочу на пол леса светить костром, дымом отпугивая мошкару, надо выходить к реке, там гнус унесёт ветром. Хм, вот странно, я не помнила, чтобы раньше гнус нам досаждал. Хотя тогда я больше полагалась на отца и деда. Что говорили то и делала, может они как-то отгоняли мошкару, да я не обращала на то внимание. А сейчас надо уносить ноги.
Только в какую сторону идти? Решать надо быстрей, сумерки стремительно погружали лес во тьму, ещё немного и будет ни зги не видно. Ладно, проверю своё чувство направления. Весь день я шла на запад, значит река была слева от меня. Повернув налево стала продираться сквозь подлесок. Направление выбрала верное, но к реке вышла злая, уставшая, с порванным рукавом и царапиной на щеке. Первый опыт самостоятельности да уж.
Никаких сил заново собирать хворост и разводить костёр уже не было. Пристроив мешок у сушняка, оценила будущее место ночлега. Коса мелкой гальки у воды вся продувалась ветерком, слава богам гнус исчез, но от воды тянуло сыростью. Ничего, укутаюсь в одеяло и будет тепло, а пока на небе светит луна надо выпотрошить птицу, а то к утру протухнет.