Непростое наследство

Иса смотрела на сестру со злостью. Она, действительно, привыкла, чтобы ей уступали. А Винтен Настан такой красивый, высокий, так шикарно выглядит верхом на своем гнедом жеребце, и на последней охоте у графа, куда в тот раз взяли и Лилу тоже…
Так вот, на той охоте эссу Винтену не было равных, с него все глаз не сводили. А он должен жениться на недотёпе Лиле… просто потому, что та старше, и какая-то дальнеродная бабка не пожалела для неё приданого! Это было нечестно. И настолько неправильно, что смириться эссина Иса не могла.
– Ты растяпа, и не радуйся, что его заполучила, – прошипела она и опять толкнула Лилу, а потом, как-то безотчетно, не задумываясь, дернула её за ворот платья, рассчитывая, что золотой цветочек отстегнётся и упадёт.
Матушка не одобрила бы такое поведение, но ведь матушки здесь нет!
От тычка Лила привычно отклонилась, но, защищая платье, схватила Ису за руку и дернула, оттолкнула. Иса была немного выше ростом, но Лила – определённо сильнее. И такой её сделало самоотверженное и мудрое воспитание баронессы, тяжелая работа добавляет рукам силы. От толчка Иса не удержалась, упала и заскулила, и от обиды, и по привычке – она с раннего детства привыкла реагировать плачем на якобы «неосторожные» движения сестры, чтобы лишний раз вызвать на голову той маменькин гнев. Ису это развлекало. Только вот Лила давно уже не кидалась поднимать и утешать сестрёнку, чтобы загладить свою «неосторожность». Она просто стояла и смотрела с некоторой брезгливостью, и это сердило Ису и заставляло её плакать громче. Вот и теперь она стала вдвое сильнее всхлипывать и скулить, даже простонала:
– Ты сломала мне руку!
И пора было уже бежать к маменьке и окончательно нажаловаться, пусть растяпу запрут и оставят без свидания с Винтеном – ну хотя бы. Или посадят шить. Жаль, что ставить на колени посреди коридора её уже не станут – отец это в своё время категорически запретил, хотя почему, интересно?
– Что у вас тут, девочки? – вдруг раздался голос, который ни одна, ни другая не ожидали услышать.
Голос отца, который должен был вернуться в Каверан только назавтра к обеду.
Что поделаешь, эссина Исира заскулила громче, и эссина Лила отступила на шаг, досадуя – что за неудачный сегодня день! Сейчас мачеха будет гневаться, ещё и потому, что у неё разболелась голова, а отец просто уйдёт. Он, что бы ни увидел, никогда не вмешивался. Разве что однажды не разрешил в наказание заставлять её стоять на коленях, хотя матушка уверяла, что во всех школах для благородных девиц это наказание считается наилучшим. Тогда ей было двенадцать лет, и она простояла на коленях так долго, что ноги затекли и она не могла встать на них целый день, и пришлось посылать за лекарем.
Тогда отец очень сердился. А вообще, он считал, что мужчина не должен вмешиваться в воспитание девочек. Этим занимаются женщины, им виднее.
К завываниям и горю средней дочери отец оказался равнодушен.
– Что у вас тут? – повторил он, – вот что, Иса, иди к себе и не мешай. А я пока должен поговорить с Ли. Пойдём, Ли.
В кухне тем временем кухарка убирала со стола посуду, а экономка стояла, скрестив на груди руки – задумалась. Одна из девушек-горничных принялась заваривать чай. Редко можно было почаёвничать в неурочный час!
– Странно так, – сказала другая горничная, недавно нанятая из-за скорой свадьбы, – старшая эссина ведь барону родная дочь? Никогда не видела, чтобы к хозяйской дочке так относились, рассказать кому – не поверят.
– Не болтай, – одернула её экономка, очнувшись, – если место потерять не хочешь. Половина прислуги тут же побегут наушничать баронессе, она это любит. Старшая эссина барону родная, не баронессе. Ей она падчерица. А младшие дочки уже им общие, и барону, и баронессе.
– А за что же так старшую? Она ведь не одна на свете падчерица, а к другим по-людски относятся.
– А за то, – пожала плечами экономка, – старая история. Двадцать лет назад нашему барону сосватали нынешнюю баронессу. А он возьми и влюбись в другую. Всем назло на ней и женился. А он был беден, семейные владения ещё отец потерял, ему бы богатую искать, а не любимую. Любимая тоже за него без благословения вышла, без приданого. Ну они-то хоть счастливы были, а брошенная невеста страдала.
 
– Вот ведь! – всплеснула руками любопытная горничная, – а потом что?
– А потом леди Кенталь, жена барона, дочку родила и умерла. Он и женился через год на бывшей невесте. Говорят, печалился очень по покойной, а новой жене это радости не добавляло. Зато власть над дочкой леди Кенталь она получила полную, барону до ребенка дела не было.
– Ох, – вздохнула горничная, – была бы я та леди Кенталь, душила бы его в страшных снах каждую ночь. Это же надо, невинное дитя отдали обозленной мачехе. И не её винить охота, а его, за такое-то.
– Говорю, не болтай зря, – повторила эсса Нида, – наш барон не злой человек. Просто характер такой ему достался. Да и кто же знал?..
– Но про старшую эссину Каверан говорят, что она чуть ли не дурочка, а может, больная совсем, потому не выезжает, нигде не бывает. А что замуж выходит – и кто же решился такую взять? А смотрю, всё кругом неправда, и собой неплоха и не дурочка никакая. Только, небось, знать не знает, что нигде больше у благородных так с дочками не обращаются, как с ней. А как ей знать, если бедняжку из дома не выпускают? Вот выйдет замуж, да поймёт, что к чему…
– Смотришь, ну и смотри молча, – отрезала экономка, – такими разговорами добьешься только, что прогонят. Что ей понимать? Сама говоришь – не дурочка. Никак карета? – она подошла к окошку, выглянула. – Надо же. Барон вернулся! – мимо окна проехала карета с гербами Каверанов.
– Поджарь-ка к ужину пару перепёлок, как он любит, – велела она кухарке, – а я пойду. Наверное, сейчас понадоблюсь баронессе.
Экономка поправила рукава своего строгого платья и с сожалением посмотрела на пустую чайную чашку. Чтобы распивать чай в своё удовольствие, надо быть леди, а не прислугой.
 
Глава 2. Новости
 
Отец привел Лилу в свой кабинет. Уселся в кресло, ей махнул рукой на стул. Она осталась стоять.
– У меня важные новости, милая, – вздохнул он, – мы должны отменить твою свадьбу. Точнее, отложить. Ну, что ты… – он заметил, что дочь побледнела и задрожала. – Поженитесь через год, вот и всё. Видишь ли, это требование леди Эльянтины, мы должны послушаться.
– Но, отец, почему? – воскликнула Лила в отчаянии, – почему леди Эльянтина выдвигает требования? Почему вы её слушаете? Это ведь просто дальняя родственница!
Она, конечно, сразу вспомнила увещевания экономки, и то, что эсса Нида упомянула о письме, отправленном старой леди. О, неужели из-за этого?..
– Я не с того начал, Ли, – виновато покачал головой барон, – к огромному сожалению, леди Эльянтина умерла. Да-да, нам даже не сообщили. А ведь она вырастила твою матушку, и о тебе никогда не забывала. Она оставила тебе наследство, и один из младших семейных титулов. Да, представь себе, дорогая, и это утверждено его величеством. Никто не оспорит.
– Наследство и титул?! – Лила ушам своим не верила.
– Под доминатом Сантаров, конечно, но ведь это сущая формальность.
– Под доминатом Сантаров?
– Конечно. Сама леди Эльянтина была графиней Сантар, ты не знала?
Ну да. Она знала бы, если бы кто-нибудь ей сообщил. Да хотя бы сама леди Эльянтина.
– Вот так-то. Два замка, земли. И ты будешь виконтессой, принесёшь титул супругу, и далее по мужской линии. Что скажешь, девочка?
Ей нечего было сказать. Она была оглушена.
– Но тут загвоздка, – продолжал отец, – ты получишь это после того, как проучишься один год в Эбессане. Незабвенная леди Эльянтина, как известно, и сама была недурной колдуньей.
– Но, отец! – Лила поразилась ещё больше.
Эбессан – школа для колдуний. Как она сможет там учиться?
Отец встал, прошёлся по комнате, чтобы собраться с мыслями, и обстоятельно принялся объяснять.