Ветер и крылья. Вечное небо (СИ)
Вот и внутренний двор.
Помост, закрытый алой тканью, плаха, рядом с ней мужчина, опирается на большой двуручный меч. Тоже в алом.
Моргана неприятно рассмеялась.
- Ваше величество? - какой-то невысокий человечек подошел, поклонился. - Мое имя Лео Федеричи, с вашего позволения, я распоряжаюсь казнью...
Моргана фыркнула.
- Распоряжайтесь, любезный ньор.
Мужчина не подал вида, что его покоробило такое отношение. Но в глазах вспыхнул гнев.
- Прошу вас пройти на помост, ваше величество. Вы желаете исповедаться?
- Нет.
- Что-то еще?
- Нет.
Моргана уверенно поднялась на эшафот. Каблучки постукивали по дереву. За ней поднялись эданна Чииприани и две фрейлины. Моргана их плохо запомнила. Кажется, дана Варнезе и дана Санти?
Вполне возможно.
Теперь уже это неважно.
По обычаю полагалось заплатить палачу.
Моргана даже и не подумала этого сделать.
- Расчет возьмете у моего бывшего супруга, - звонко объявила она. - Ему нужна моя смерть, пусть он и платит.
Показалось ей, или из-под алой маски донесся смешок?
- Вам не кажется, что в вашем костюме и в декорациях, не хватает белого и золотого? Все же цвета Эрвлинов...
- Если ваше величество прикажет... - вмешался ньор Федеричи, понимая, что сейчас об него как следует вытрут ноги.
Правильно понял.
- Любезнейший, прежде чем на эшафот подниматься, сапоги снимите. Я тут на колени становиться буду, - цыкнула на него Моргана.
Теплое кошачье тельце вцепилось в одежду, прижалось...
Она не боялась.
Но почему-то так было легче и спокойнее. И веселее, что ли?
- Нурик, пора, - шепнула она коту.
Когти разжались. Кот спрыгнул на плаху, подумал, поточил об нее когти...
- Ваше последнее слово, ваше величество, - вмешался снизу ньор Федеричи.
- До встречи, - усмехнулась Моргана.
Пустилась на колени, положила голову на отполированное дерево, опустила руки... к ладони прижалось уютное кошачье тепло.
Свист клинка она скорее почувствовала, чем услышала.
А потом...
Боль?
Ее не было. Или не было осознания боли. Потому что откуда-то сверху, к ней на плаху медленно спускались те, кого Моргана любила больше самой жизни.
- Коррадо! Фабрицио!
Ее супруг. И ее спутник!
Мужчины переглянулись, улыбнулись - и протянули руки, помогая ей подняться.
Моргана послушно вложила свои ладони - в их. Ощутила надежное уверенное тепло...
- Я так соскучилась, мальчики...
- Идем? - Фабрицио всегда был нетерпеливым.
- Минуту. У меня есть еще одно дело...
Моргана оглянулась назад.
Голова лежала в корзине. Тело бессильно распростерлось на залитом кровью эшафоте. Эданна Сабина подхватила кота и прятала лицо в густой шерсти. Нурик явно был не слишком доволен, но не сопротивлялся. Лучше так, чем потом лапы от крови вылизывать...
Моргана улыбнулась - и прищелкнула пальцами.
Сейчас. Именно сейчас, пока тело не вернуло себе истинный облик... это еще несколько секунд. Потом жизнь в нем замрет окончательно.
- Пепел к пеплу, - тихо произнесла женщина.
А в следующий миг палач с воплем отскочил от тела.
Шарахнулся и свалился с эшафота ньор Федеричи.
Глухо вскрикнула эданна Сабина, упала в обморок какая-то фрейлина...
Тело 'королевы' на глазах у всех рассыпалось черным пеплом. Пыль сыпалась и сыпалась на алую ткань, оседала на ней вечной чернотой и серебром... и на плахе осталась лежать только разрубленная черная роза.
- Господи, - прошептал кто-то.
Моргана довольно улыбнулась.
Ладно. Коменданта хватило продержаться. А эту энергию дала ей смерть Баттистины. Впрочем, о ней Моргана тоже не жалела.
Поднявшему руку на Высокий Род - смерть!
Палач просто привел приговор в исполнение.
Моргана знала, в эту секунду осыпается пылью в подвале ее алтарь. Она берегла, хранила, держалась, сколько могла. Но настала и ее пора.
Пора уходить.
Моргана Сибеллин, первая из династии, повернулась к своим мужчинам и улыбнулась.
- А вот теперь - пора.
Три души зашагали по солнечному лучу, не оглядываясь назад. Для них история только начиналась.
***
- Господи... Господи...
Других слов у эданны Сабины не было.
Челия поднесла руку ко рту.
- Это же...
- Святая, - шепнул кто-то в толпе. Не так уж много людей было допущено на казнь, но падре Ваккаро, стража, палач, фрейлины... и понеслось шепотком, промчалось по замку...
Упал на колени рядом с плахой палач. Прикоснулся. Куда там...
Была обычная, дубовая, а стала черная с серебром. Цвета Сибеллинов.
И мужчина впервые в жизни взмолился Богу, поверив даже не то, что в его существование, а в его всеведение. И понимая, что за все совершенное здесь, придется ответить там.
Казненная Адриенна Сибеллин становилась легендой королевства.
***
- Что-что там было?
Филиппо был весьма доволен жизнью. Как же прекрасно - просыпаться свободным человеком!
Свободным!
А еще лучше, когда рядом с тобой любимая женщина, когда она улыбается, когда...
Все самое лучшее в жизни его величество перечислить не успел. Вчера они с Ческой удрали из дворца, сегодня вернулись с утра, когда все уже было концено, и наткнулись на министра двора. Дан Микеле Баттиста лично доложил его величеству о том, как прошла казнь.
- В пыль?! Как - в пыль!? Почему в пыль!?
Смертельно побелела эданна Франческа, понимая, что это значит.
Казнь прошла. Но тела-то нет!
Доказательств нет...
А спустя некоторое время пойдут такие слухи...
Можно бы попробовать пустить встречные. Но...
Черная с серебром пыль, которая намертво осела на плаху. Впиталась - не вытравишь...
Разрубленная роза - стебель отрублен от бутона аккурат у чашелистиков, но роза цветет, живет, пахнет...
Ческа обхватила себя руками.
- Любимый...
Король заметил это и подошел к женщине.
- Ческа, милая, ну что ты... не надо! Все хорошо, все замечательно... ее больше нет, а мы поженимся и будем счастливы. Обязательно...
Ческу затрясло. Почему?
Она и сама не знала. Но холод окутывал ее волнами, проникал внутрь...
- Я пойду, милый. Мне надо еще к балу подготовиться...
Король милостиво отпустил любовницу, проводил ее взглядом, посмотрел на министра двора.
- Что еще скажете, дан Баттиста?
Дан Микеле пожал плечами.
- Ваше величество, из уважения к вашему отцу, прошу меня выслушать. Даже если сказанное вам не понравится.
Филиппо поморщился.
- Слушаю.
Вот ведь... старичье! Как они не могут понять - сейчас другие времена! Закоснели, замшели в своем прошлом, и не осознают, что надо, надо двигаться вперед, что будущее принадлежит таким, как Филиппо - молодым, умным, хватким...
- Если вы женитесь на эданне Франческе - полыхнет бунт, - спокойно сказал министр. - Королеву не любили, но уважали. Эданну Франческу ненавидят в народе. Плюс казнь королевы по явно надуманному поводу....
- Она на меня покушалась! - вспыхнул Филиппо.
Ответом ему был взгляд министра... такой... на детей так смотрят! На тупых.
А чего!
Если молотком, да по пальцу, понятно - гвозди виноваты! А еще молоток и стена!
- И сегодняшняя казнь. Что это было, ваше величество? Я никогда о таком не читал и не слышал.
- Сибеллины, - скрипнул зубами Филиппо, не замечая, что почти оправдывается. - Сибеллины, вот и все. Кто знает, на что способна эта нечисть.
- На разрубленный цветок. И черное с серебром... палач сказал, что уходит.
- Уходит?
- В монастырь. Он будет отмаливать грехи.
Филиппо посмотрел на министра дикими глазами.
Палач? Да они... это весьма и весьма особая категория людей. Отличные профессионалы, умные, жестокие, безжалостные, прагматичные и равнодушные. Другие в этой профессии не работают.