Ветер и крылья. Вечное небо (СИ)

Раньше она так не делала, но сейчас Мия твердо была уверена, что у нее все может получиться.
- Я бы предложил нечто иное, - качнул головой Энцо. - Адриенна стала истинной хозяйкой этой земли. И может почувствовать нечисть, которая на ней гнездится.
- а с этого места подробнее? - поинтересовался брат Томазо.
Адриенна кивнула.
- Сибеллины - свет и солнце своей земли. Плодородие и счастье. А земля не любит нечисть. Отторгает ее, если хотите.
- Противное природе. Согласен, - кивнул монах.
Ладно уж. Насчет света, солнца... пусть королева заблуждается. Хотя даже сейчас, глубокой ночью, ему стало рядом с ее величеством и светлее, и теплее. И уютнее как-то. А вот если она нечисть чует... это интересно!
Очень интересно!
И кстати, а на каком расстоянии ее величество чует эту самую нечисть?
- Я никогда не пробовала, - честно созналась Адриенна. - Но теоретически, на своей земле я могу почувствовать любое существо... где-то на четыре лиги вокруг. Может, чуточку больше...*
*- берем римскую лигу, т.е. примерно 2,3 км или 1500 двойных шагов. Прим. авт.
- Это много, - согласился брат Томазо. - Правда, поместье Санторо еще больше, но выбора у нас нет.
Адриенна кивнула она его тоже не видела.
- Я попробую. Только мне надо на воздух...
- Конечно, ваше величество.
Адриенна вышла из кареты, опираясь на руку Лоренцо. Огляделась вокруг.
- Это могла быть моя последняя ночь.
- Я убью Филиппо, - скрипнул зубами Лоренцо.
Адриенна погладила его по руке, а потом откинула голову назад.
Ветер дернул ее за волосы, выпутывая тяжелые черные пряди, затеребил-затормошил-растрепал косы, погладил по лицу, шепнул на ушко что-то фривольное...
Адриенна протянула руки навстречу ветру. Лоренцо отпустил ее запястье - и в следующий миг женщина сделала шаг вперед, еще один...
- Не думал, что увижу, - восхищенно прошептал брат Томазо.
Адриенна закружилась на одном месте, раскинув руки, словно хмельная от счастья - и ночь отозвалась ей. На миг всем присутствующим показалось, что соткался рядом с королевой силуэт из лунного света и ветра, протянул ей руки, поддержал, чтобы та не упала. И женщина улыбнулась, нежно и счАстливо. Земля приняла ее и заговорила с королевой.
Криками зверей и птиц, свистом ветра, улыбкой луны и звезд, которые тут же нагло облили сиянием тонкую фигурку...
Сибеллин!
На землю пришли свет и радость, тепло и спокойствие... что еще надо?
Ничего! Только радоваться! И они были счастливы, вместе с Адриенной.
Были, пока...
Адриенна не соврала. Она могла чувствовать нечисть. И сейчас... все Санторо воспринималось, словно булка с изюмом. Только изюм был весьма неаппетитным.
Нечисть...
Где-то больше, где-то меньше... она ждала. Поблескивала красными огнями глаз в темноте, впивалась когтями в несчастную землю, рвала на куски ее творения. И земле это решительно не нравилось.
И нечисть не нравилась.
Пусть даже кардинал и переделал свои творения из обычных волков, пусть осквернил древнюю кровь, но... Землю не обманешь.
И терпеть такое насилие над собой она не станет. Долго - точно не станет.
Земля с радостью делилась с Адриенной своими бедами, понимая - пришла ее защитница. А Адриенна начинала понимать Моргану.
Какая, казалось бы, разница?
Тогда Сибеллин еще не был ее домом. Вообще был неважен для Морганы. Тогда еще правил Коррадо Сибеллин... и они еще не были знакомы. И все же...
Знать, что где-то рядом с тобой, вот такое, мерзкое...
Кто ж будет терпеть кучу навоза на обеденном столе? Правильно, никто. Особенно, если настало время обеда.
У Адриенны это проявлялось не так остро, но все же...
Противно, неприятно, гадко. И вообще - ФУ!
Убрать, и немедленно!
Это она и сообщила брату Томазо, когда раскрыла глаза.
- А подробнее? - не стал спорить доминиканец. Уберем, конечно, только бы знать, что и где.
- Можно карту поместья?
- Конечно ваше величество.
Титул монах забывал через раз, но и Адриенне сейчас было не до того. Грифель порхал над картой, отмечая гнезда нечисти. Как же их много...
 
Вот ведь... постарался, подонок!
Интересно, что он сейчас делает - радуется?
И Адриенна решительно поставила еще одну точку на карте. Пусть радуется. Недолго уже осталось.
***
Адриенна решительно ошибалась. Его высокопреосвященство пил.
Жестоко и беспощадно заливал себе в горло вино, но даже захмелеть, как приличный человек, не мог. Не брал его алкоголь.
Все виделись ему ярко-синие глаза, все сияла перед ним ослепительная улыбка....
И слышалось только одно слово.
Нет.
Почему, почему, вот просто - ПОЧЕМУ!?
Чем он хуже того же Филиппо? Ладно еще, когда было проклятье! Но сейчас-то оно снято! Почему нельзя выбрать его!?
Он ведь... как же он любит! На руках носил бы, веточке упасть не дал, зацеловал бы всю...
Королева?
Да, королева. Но еще и самая прекрасная из женщин. Самая лучшая, умная, очаровательная, красивая, самая... настоящая! И - отказ!
И такое отвращение, словно вместо мужчины рядом с ней гигантский слизень...
А ведь понимает, что умрет. Не может не понимать.
Боится, хочет жить, но... не с ним. Неужели он - страшнее смерти?
Кардинал решительно влил в себя еще один кубок.
Куда там - опять пролилось, как вода. А ему надо было напиться до рассвета. Напиться в хлам, в стельку, в дым, напиться так, чтобы даже мысли не возникало. Чтобы проснуться к полудню, и с горечью на губах осознать - все кончено.
Он не сможет глядеть на рассвет, и знать, что для нее это в последний раз.
Не сможет...
Филиппо ему заплатит за это, страшно заплатит, о смерти будет молить, как о милости, но Адриенну это не вернет.
Никогда...
Не будет ее глаз, улыбки, ее серебристого смеха... не будет - ЕЁ.
И все сильнее накрывает отчаяние.
Почему - так!?
Почему, за что, так неправильно, нехорошо, нельзя...
Жизнь не слушает и не интересуется человеческими страданиями. И луна заглядывает в окно, словно оскаленный череп. И ухмыляется.
Чего ты хотел, человек? Ты же сам ее приговорил?
Ты сам, все сделал сам. И она уйдет по солнечному лучу, а ты останешься. И выть будешь от отчаяния, и кровью захлебываться, и каждый раз вспоминать... царапнет - и вспомнишь. И никакая черная магия тебе не поможет.
Для каждого своя цена.
Для Иларии, которая стала бесчувственной, для Виолетты которая решила остаться человеком, и даже для чернокнижника, который так хочет власти.
Но смысл цены один и тот же.
Боль.
Жуткая, жгучая, отчаянная...
Думаешь, тебя не найдут, чем зацепить?
Наивный....
Анжело Санторо опрокинул еще кубок с вином. Может, хоть с десятой бутылки возьмет? Или с двадцатой?
Кристалл на его груди пульсировал, подавая хозяину сигналы опасности, но...
Это кардинала вино не брало. А вот его чутье давно уже утонуло... кажется, на шестой бутылке. Или на восьмой? Даже и не булькнуло.
***
- Дан Нери!
Помощник постучал в покои коменданта, давая понять, что пора бы и делом заняться?
Скоро рассвет... пока все приготовишь, пока то да се... король на казнь не пожалует, но организовано все должно быть на высшем уровне. Ему ведь доложат.
И свидетели будут...
Ответа не было.
- Дан Нери!
Даже когда помощник заколотил в дверь по-простому, ногой, отклика он все равно не дождался.
- Ньор Федеричи? - поинтересовался у него стражник.
Что делаем-то? Ась?
Ньор думал недолго.
- Ломайте дверь.
Против стражников, да с алебардами, да с топорами и ломками у той не было никаких шансов. Дерево треснуло, крякнуло и поддалось.
- Матерь Божия, - застыл на пороге ньор Федеричи.
Рядом с ним так же застыли стражники.
Как-то не вписывался в картину их мировоззрения мертвый комендант, и рисунок на полу тоже никому не нравился.