Младший наследник (СИ)
Вздохнув, я приблизился и распахнул раздвижную дверь. Пыльно! Я закашлялся, прикрыв лицо рукой. Скромная прихожая вела к лестнице наверх и просторному светлому помещению, в котором не было ничего, кроме старенького деревянного столика. В этом самом помещении нечто (окно? дверь? что это такое?) было приоткрыто, открывая вид на двор. Был ещё один коридор, но его я проигнорировал, предпочтя подняться на верх на опасно старой лестнице.
На втором этаже было несколько комнат — спальни, что-то слишком маленькое, больше похожее на кабинет, и маленький филиал домашней библиотеки. Правда, книг здесь толком нет. Зато нашлась стойка для мечей — хотя, мой красненький будет выглядеть здесь слишком одиноко.
— Что ж, — я спустился вниз, обнаружив растерянную Хару. — Кажется, нам предстоит самый большой сеанс уборки в нашей жизни.
Если Кикучи Орочи думает, что я тут взвою, придётся его разочаровать — я всегда хотел уютный домик в тихом месте, и ручным трудом, в отличие от других членов семейства, не брезгую.
Глава 9
Я спустился по лестнице, таща в руках ведро с грязной после мытья полов водой. Наконец-то дом стал похож на место, где можно жить. Я справился со всеми пыльными поверхностями на втором этаже, пока Хара разбиралась с грязью на первом; без преувеличений, сеанс уборки действительно оказался долгим.
Самой тревожной частью было мытьё этих ужасных бумажных перегородок. Они такие хрупкие, что я боялся, что какую-нибудь да порву. Правда, закончилось всё куда прозаичнее: одна перегородка с дырой была прямо в гостиной. Видимо, хулиганьё сделало это, и я таким раскладом совсем не доволен. Эх! Теперь нужно найти мастера, который починил бы эту штуку. У меня, конечно, руки откуда надо, но как совладать с бумажными дверцами, я без понятия. Ну и архитектура тут.
Ещё и воду пришлось набирать на улице. Оказалось, что где-то в глубине нашего двора, за заросшим кустом, полным колючек, есть колодец. Правда ещё пришлось постараться, чтобы найти пару железных ведёр — на удивление не ржавых и не протекающих. Хара сказала, что сходит в администрацию, чтобы узнать насчёт подачи воды; что ж пусть так. От меня там пользы точно не будет. Не знаю, что за ад-ми-нис-тра-ци-я, но что-то мне подсказывает, что я буду просто стоять в сторонке, пока Хара занимается делами.
И откуда у меня вообще такое предчувствие?
— Эй, Хара, — позвал я, заглядывая в гостиную. — Ну как там?
Девушка пискнула, отрываясь от работы. Она наводила чистоту на странной полке, над которой висела верёвка. Кажется, там было что-то ещё, но из-за головы Хары не так-то просто это рассмотреть. Впрочем, я уже знал что это (точнее, Сабуро знал) — святыня. Дань традициям, да? Что ж, не буду говорить ничего против неё — показаться неуважительным в чужой культуре было бы плохой идеей.
— Я почти закончила, — заявила девушка. Она бросила тряпку в ведро и спрыгнула с табурета. — С-сейчас я схожу… по поводу воды. Я не надолго!
— Ладно, — пожал плечами я. — Что на счёт меня?
Девушка опустила голову и промямлила:
— Не напрягайтесь…
А затем она схватила своё ведро, выдрала моё у меня из рук и резво выскочила на улицу. Откуда такая скорость? Хару вообще сложно понять. Она так быстро передвигается, что кажется, что она всегда бежит, но я даже не слышу характерного топота ног. А ведь если носиться по дощатому полу, шум будет ужасный. И где Хара так научилась?
Махнув рукой на Хару — серьёзно, мне тяжело с ней разговаривать, — я отправился разобрать свои вещи. Листы и перерисованные символы лучше спрятать — пусть их никто, кроме меня, не трогает. Да и стыдно как-то, когда девица должна твои труселя по полочкам раскладывать. Я до такого уровня несамостоятельности ещё не дожил, хоть мой прежний дом и был наполнен прислугой.
Вскоре я понял, что остался один. Краем глаза я заметил уходящую Хару — двор перед домом хорошо просматривался их моего окна.
Тогда я решил, что нужно себя чем-то занять. С соседями, что ли, познакомиться? Я сменил рубашку — прежняя вся мокрая и грязная, сразу видно, чем занимался, и отправился на улицу.
И всё же, видок у нашего двора страшный.
Я вышел за ворота, закрывая скрипящую калитку. Не понятно, зачем она вообще здесь нужна, если я могу перепрыгнуть её даже со скудными силами Сабуро.
Огляделся. Рядом домов нет — до ближайшего придётся чесать по дороге.
Что ж, выбора у меня тоже нет.
Итак, наши первые соседи в шести минутах быстрой ходьбы. Нужно миновать собственный двор (он, вообще-то, довольно мал в ширину) и зелёное насаждение. Его даже можно назвать лесом. С натяжкой.
Большое здание. Красный забор, деревянные львы в столбах да ухоженные кусты с цветами. Да ещё и машина у дома припаркована дорогущая. А соседи явно не бедствуют.
Не успел я позвонить в звонок, который был прямо у высоких ворот, как кто-то выпрыгнул из дома и громко спросил:
— Ты ещё кто? Нам ни бытовая техника, ни кухонная утварь не нужны — иди дурить кого-нибудь ещё!
Какой тёплый приём.
— Да ничего я не продаю, — пробурчал я, поднимая руки. — Видите? Ничегошеньки.
Женщина прищурилась. Она была низкой, лет тридцати на вид, одетой в длинное платье и фартук. И снова тот же стиль, что и у Фудзи и Хары.
— И религию мне свою не втюхивай. Я, вон, в храм хожу по праздникам, мне ничего больше и не надо. Так сектант ты или попрошайка? Пшёл отсюда!
Надо было идти в другую сторону. Я почувствовал, как мой глаз дёрнулся, и поспешил перебить эту особу:
— Да что вы себе напридумывали? Я что, так похож на бродячего торговца? Я сосед ваш, Кикучи Сабуро, — на всякий случай я указал в сторону, где находилось моё новое жилище. — Следующий дом во-он там. А вы?
Табличку я уже заметил: Судзуки. Но не только же за именем я сюда пришёл?
Женщина скривилась, скрестив руки на груди.
— Кикучи, значит. Так вы согласились на наше предложение? Что, никто так и не купил ваш домишко?
— О чём вы? — не понял я.
— Ты мне не играй в дурачка, нечего набивать цену. Если пришёл от Кикучи, надеюсь, ты юрист. Заняться договором о продаже я готова прямо сейчас. Надеюсь, вы помните, что больше цены участка я предлагать не собираюсь — дом всё равно под снос.
И ничего он не под снос. Жить можно — по крайней мере, проводил я зимы в местах и похуже. А сейчас тепло, дом пока стоит, ещё и воду могут дать, чтобы прямо из кранов текла. Небольшой ремонт да в саду погорбатиться, и жаловаться будет не на что.
— Женщина, я не от Кикучи. Я и есть Кикучи и живу по соседству с этого дня. Просто зашёл познакомиться. О какой продаже идёт речь? И вообще, условия у вас ужасные — жом очень даже жилой. Конечно, даже идиот не продаст его вам.
— Ты! Ну так и иди прочь! Нечего отнимать моё время!
Я махнул рукой. Ну и чёрт с ней, с этой бешеной. Сколько ни бывал в деревнях, люди там были куда дружелюбнее.
Я решил отправиться дальше и просто осмотреться. Ближе к центру Хигасиагацумы зданий было куда больше. Они были маленькими и совсем не высокими — не то что в Токио.
Я оглядел некий «Двор чая и выпечки», с большими стеклянными окнами. Внутри были столики со стульями и большая стойка, а второй этаж явно был жилым. Одна ассоциация — некий «семейный ресторанчик». Затем прошёлся мимо домов, разглядывая таблички над почтовыми ящиками. Не то чтобы я действительно запоминал фамилии — заняться было уж совсем нечем.
Какое-то… чересчур милое место. Я ожидал настоящую дыру.
Я напрягся. Какой-то странный шум. Звон, будто ужасно громкий колокольчик, и детское оханье. Я обернулся на звук — со склона, по узкой асфальтированной дороге, прямо на меня неслось двухколесное приспособление с мальцом, безуспешно пытающимся его остановить.
Велосипед.
Да и судя по тому, что у паренька пары зубов не хватает, можно бежать, не надеясь на удачный исход. Вздохнув, я прыгнул за угол и прижался к стене. Мальчишка чуть не пролетел мимо, и он вполне мог бы стать лепёшкой на чьём-то заборе, если бы я не схватил его за шиворот.