Младший наследник (СИ)

Не успел я закончить, как мне в лицо полетел кулак. Сейичи надеялся, что я покорно приму удар. И всё же, собакой я себя не чувствую — я нагнулся, пользуясь тем, что я и без того куда ниже брата. Удар у него был хорош — заставил треснуть деревянную дверь позади меня, даже её не коснувшись. Я присвистнул.
— Сабуро! Я тебе все кости переломаю, мелкий говнюк! — взревел Сейичи. В этой семейке у всех проблемы с гневом? Один, затем второй — повезло же Сабуро с братьями. Такие сожрут, как волки — и косточки не останется.
Усмехнувшись, я метнулся к стене, снова мешая Сейичи по мне попасть. Тот бросился за мной с красным от гнева лицом, и я кинулся в коридор. Удар. Второй. Да уж, не повезло этой каменной стене, раз уж она сыпется от кулака братца.
Наконец, слыша отдалённые звуки шагов, не принадлежавших мне или Сейичи, я набрал побольше воздуха и воскликнул:
— Помогите! Спасите кто-нибудь, старший брат сошёл с ума!
Сейичи, казалось, озверел ещё больше. Я напрягся, заставляя пару слезинок скатиться по щекам — а актёрские способности до сих пор при мне, — и упал на землю в слабой попытке защититься.
А следующую секунду сам Кирилл Антонович схватил Сейичи за руку и лихо скрутил мужчину, лишая его возможности вырваться и напасть. Ставка была опасная, но почему-то я знал, что он появится. Вяземский явно не из тех, кто будет стоять и смотреть, пока беззащитного человека избивают. Особенно если он был товарищем по несчастью его дочери.
Я всхлипнул и протянул:
— Господин Вяземский, спасибо! Я думал, он меня убьёт!
— Ты! — прорычал Сейичи, извиваясь. — Это всё ты! Ну-ка отпустите меня, я ему врежу!
Кирилл Антонович покачал головой и ударил брата по шее — тот моментально обмяк в его руках, а вскоре и вовсе скатился на пол. И поделом.
— Ты в порядке, Сабуро? — спросил Вяземский, протягивая мне руку, и вздохнул: — В этой семье Кикучи действительно творятся странные вещи.
— Что здесь произошло? — раздался голос Марии. — Кто кричал? Я слышала грохот, будто землетрясение!
Девушка растолкала служанок, столпившихся вокруг, и осмотрела открывшуюся мне картину. Наконец, её взгляд остановился на собственном отце, и она спросила:
— Папа, что случилось? Этот Сейичи напал на тебя?
— Не на меня. Кажется, он накинулся на своего брата, — отозвался глава семьи Вяземких и обратился ко мне. — Почему он это сделал?
Я помотал головой, продолжая разыгрывать пострадавшего. Мария, которой уже удалось убедиться, что на напуганного оленёнка я не смахиваю, глянула с проблеском осознания, но не поторопилась меня сдавать. Притворившись, что смахивая слёзы, я потёр щеку под уголком глаза, чтобы он покраснел.
— Мы просто говорили, а затем он вдруг… Ни с того ни с сего… Будто в голове что-то щёлкнуло. С братом что-то не так, — прошептал я и глянул на Вяземского, раскрыв глаза так широко, как позволяло новое тело. — Наверное это… ах, я не должен говорить…
— Что? — нетерпеливо спросил Кирилл Антонович. — Скажи, не бойся.
— Старший брат так много пьёт. К тому же, недавно он начал что-то употреблять… Я видел, как кто-то приходил продать брату какие-то таблетки, — сказал я так тихо, чтобы только Вяземские это услышали. — Но я не был уверен… Я ничего толком не запомнил. Но Сейичи в последнее время такой странный.
Я поставил на то, что Мария не станет опровергать мои слова, напоминая, что я якобы потерял память. Она наблюдала с интересом, словно смотрела спектакль. Кажется, она даже ухмыльнулась — происходящее её явно веселит.
— Какой ужас, — выдохнул Кирилл Антонович; он уже имел что-то против старшего брата Сабуро, так что в том, что он полностью неадекватен, его не пришлось даже убеждать — он и так с радостью в это поверил. — Как я и думал — всё хуже некуда. И он должен быть наследником клана? Да если бы я в своё время так себя вёл, отец выгнал бы меня из дома. Или сам бы мне шею свернул.
— Не могу поверить, что была помолвлена с этим мусором, — Мария сморщила носик. — Я надеюсь, мы покинем этот дом как можно скорее.
 
Я вздохнул.
— Всё будет хорошо, — пообещал Кирилл Антонович. — Он ещё долго не очнётся.
— Спасибо, — ответил я.
Служанки предложили Вяземским перебраться в гостиную. Кто-то подхватил Сейичи, чтобы его унести — я бы сказал, зря. Было бы здорово, если бы первое, на что наткнулся Кикучи Орочи, войдя в свой дом — его старший сын, валяющийся на полу. Какое позорище.
Вдруг кто-то подобрался ко мне сбоку. Я резко повернулся, натыкаясь взглядом на девчонку. Как там её? Вечно всё из головы вылетает — кажется, я столкнулся с переизбытком информации за такой короткий срок.
— Хара? — попробовал я. — Что тебе нужно?
Девушка качнула головой и спешно оглядела меня, заливаясь румянцем. Смущается по пустякам — как забавно. Интересно, как с таким миленьким личиком ей в этом доме ещё ничего не сделали?
— Госпожа Минами хотела, чтобы вы зашли… — тихо сказала Хара. — Ну, только если вам не сложно…
Минами? Рико, да? Я отозвался:
— Почему бы и нет? Веди меня. Что-то я не помню, где её комната.
На секунду Хара замялась, словно она думала, что я отвечу отказом. Вскоре девушка кивнула и позвала меня за собой. Сначала мы вышли во внутренний двор, а оттуда направились к простенькому одноэтажному зданию. Внутри всё было так же, как и всюду. Ума не приложу, как можно так жить. Белые стены, пустые полы, ничего интересного. Только голова гудит от этих одинаковых коридоров.
Мы добрались до нужной комнаты. Не думаю, что я найду её снова. У моей простой ориентир — она где-то у тупика. А тут? Ничего подобного. Да я с лёгкостью заплутаю. Хоть бы таблички вешали.
Хара постучала и спросила:
— Госпожа Минами? Я привела младшего господина.
А говорить с Рико ей куда проще, чем со мной. Друзья они, или она просто стесняется мужчин куда больше?
За дверью послышались шаги — характерное топанье босых ног по доскам. Вскоре дверь приоткрылась, раскрывая щель. Оттуда нас с Харой осмотрел накрашенный глаз Рико. Заметив меня, женщина тут же выскочила наружу и воскликнула:
— Ты в порядке! Я так беспокоилась, Сабуро! Сейичи тебе ничего не сделал?
Теперь я мог рассмотреть Рико, и причина, по которой она за мной не приехала, кинулась мне прямо в глаза. Огромный распухший синяк на лице женщины так и кричал об избиении. И всё-таки, у всех в этой дурной семейке проблемы с гневом. Сейичи что, не может держать себя в руках? Таким людям только в психушку и дорога.
Пси-ху-шка. Интересное слово. Надо бы его запомнить. И у нас таких понастроить — нужда в них как раз есть. Я даже могу порекомендовать пару десятков человек на места первых пациентов.
О чём ты думаешь?
Где — у нас?
Твой дом теперь здесь.
Морщась, я схватился за голову. В этот раз хотя бы не душит, и на том спасибо. Как же раздражает — о чём ни подумаешь, эта чертовщина лезет в голову, читает мысли и всё портит.
Рико тронула меня за плечо и спросила:
— Сабуро? Сабуро! Что случилось? Он всё-таки тебя ударил? Если это очередное сотрясение мозга…
Очередное? Я впервые слышу о так называемом сотрясении мозга, но что-то мне совсем не нравится, как это звучит!
— Нет, — выдавил я. — Это что-то другое. Рико, что с тобой случилось?
Женщина прикусила губу. Сразу видно — не хочет отвечать.
— Он не хотел, чтобы я говорила с Вяземским. Сейичи и сам пытался его избежать — он, кажется, очень не хотел расторжения помолвки. Что-то говорил о деньгах… Я так сильно его разозлила…
Не зная, как утешить Рико, глаза которой мигом покраснели (не то что мои крокодиловы слёзы), я произнёс:
— Ты ни в чём не виновата. Просто старший брат — идиот.
Воровато озираясь, Рико шикнула:
— Не говори так! А если кто-то услышит?
— Это не имеет значения — я это хоть в центре города во всю глотку выкрикну. К тому же, недавно Кирилл Вяземский братца вырубил. Он у него теперь на плохом счету. Хотя, не то чтобы раньше был на хорошем.