Жрица Анубиса (СИ)

— Не так быстро, старик, — возразил ему молчавший до этого Сет.
— Что ты хочешь сказать? — недовольно спросил Осирис. — У тебя есть лучший план?
— О, да, — произнёс тот и раскинул руки, открываясь, затем склонив голову набок, вперился немигающим взглядом в лицо Линды.
Она побледнела, почувствовав, как повисшие в воздухе капли обрели более весомый вид и стали собираться возле Сета. Заметили это и все присутствующие. Оформилась фигура, воплощаясь в женщину, что была в пустыне Амат.
— Инпут! — вскричал Анубис, переводя взгляд то на Линду, то обратно на неё.
— Инпут? — непонимающе спросила Бахити, — это мать Инпут.
— Инпут, — повторил Анубис и посмотрел с укором, — ты заключила сделку с Сетом?
Линда отрывисто кивнула.
— Я пыталась сказать… Она вышла ко мне в пустыне, когда я искала сына, — объяснилась она сбивчиво.
— Так пыталась, что промолчала, — он не удержался, чтобы не съязвить, отвернулся и выдернул ладонь из её, кинувшись к Сету.
Осирис и Ра непонимающе смотрели на происходящее, на миг растерявшись. Этим воспользовался бог пустыни.
— Она вместилище Анха смерти, — выкрикнул Анубис по пути.
Сет ответил быстро, схватив безвольную Инпут в свои руки, и прижал её к себе, сделав живым щитом.
— Остановитесь, все, — предупредил он хрипло, Инпут в его руках повисла, словно шарнирная кукла, только по щекам стекали слёзы.
Анубис поднял руки и мотнул головой, тормозя Осириса и Ра от применения силы. Бог войны слегка качнул головой, и через пол в помещение ворвались два тёмных вихря. Перед ними предстали два демона пустыни, служители Сета. Их вид был страшен, они, подобные самым мерзким насекомым на свете, клацали клешнями, и с их жутких огромных мохнатых хоботков стекала густая слюна. Они встали позади богов, готовые действовать.
— Всё правильно, сын, — последнее было сказано с явной издёвкой, Сет повёл головой и довольно улыбнулся, — один неверный шаг, и все чудовища Амата появятся здесь.
— Ты в неё спрятал ключи? — переспросил Осирис, он обращался к Инпу, одновременно ища возможность обезвредить брата, — как такое вообще возможно? Почему она тут? Как её нашёл Сет?
— Ты задаёшь вопросы не тому, — слова Царя богов возымели действие, бог войны был взбешён.
Инпу удержался от укоряющих слов, и всемогущие это почувствовали.
Сет улыбнулся, обнажив клыки, и в нос Линды ударил запах, перепутать который она бы не смогла ни с чем. И всё, что происходило до этой сцены, сложилось в единую картину.
— Он — Амон-Ра, — выкрикнула Бахити.
— Вероломный предатель! — Осирис поднял руку, на которой мгновенно появился шар, подобный круглой молнии, искрящийся электронными разрядами.
— Я бы не стал использовать свою силу, Осирис, — предупредил Сет повторно, его ладонь скользнула к животу женщины из пустыни.
Присутствующие в зале замерли и напряглись, готовые в любой момент к схватке или смерти. Жрицы присели на пол, кроме Разии, которая напряжённо вглядывалась в лица богов, схватившись за кинжал. Ра тяжело вздохнул и взмахнул рукой.
— Я так понимаю, твой гнев направлен на меня? — печально спросил старик. — А ведь у тебя почти абсолютная власть над людскими душами и земными царями, пустошами и пустынями, ты — герой, убивший Апопа, спасший мир от власти чудовищ, тебе поклоняются, тебя любят…
Сет криво осклабился.
— Не смешно ли тебе произносить такие речи, дряхлый? — грубо начал бог. — Пустыня — не ссылка ли за то, что оказался сильнее всех богов, страх за то, что могу лишить всех вас могущества, а игра с душами — ни жалкое ли подобие власти, ведь люди могут быть упрямее ослов? Мне надоело их склонять к жестокости, и я предложил им вечную жизнь, никто не отказался, люди легко становились слугами, исполняющими мою волю на земле, — он расхохотался, — но твоя власть… то ли твоя власть, Ра? Открывать и закрывать миг и вечность, светить во всех трёх мирах, даже Осирис поклоняется тебе, ибо что такое Жизнь без света и тепла? Да и к брату ты всегда больше благоволил, чем ко мне…
— Ты даже рассчитал время, когда я особо уязвим, — печально констатировал факт Ра, он опустил глаза.
 
Ноздри Сета раздулись от гнева.
— Почему ты не злишься на меня, где твоя ненависть?! — вскричал тот, теряя остатки терпения.
— Ты всегда был слишком горяч, — Ра улыбнулся, и Линда вдруг поняла, что Солнце не перестало любить свою высохшую до песка землю, ведь те, кого мы любим больше всех, всегда подвергаются самому пристальному нашему вниманию, мы неравнодушны к каждому их слову и действию, — я оберегал от настоящей власти, что могла вскружить тебе голову, мы ответственны за то, что происходит в этой Вселенной, — затем, резко вскинув голову, присмотрелся к сыну. — Мы всё время были слишком беспечны, не знали горя, ведь боги вечны, но не бессмертны, забыли об этом, но сейчас я оплакиваю не только смерть Небетхет, но и мою недальновидность, я слишком мало любил тебя… Но я прощаю тебя заранее…
— Ополоумел, что ли?! — гневно вскричал Сет. — Мне не нужны твои призывающие к совести речи и твоё прощение, внимай мне: ещё секунда и тебя не станет, а все остальные боги мне подчинятся, одно в твоей речи меня тронуло — твоё осознание того, что вы все были беспечны, о, как же вы привыкли к своему статусу, не хотевшие никого слушать, вы до такой степени уверились в собственном могуществе, что даже Анх жизни, что Осирис всегда держал при себе, не составило труда выкрасть, воспользоваться слабостью Небетхет иметь дитя не составило трудности, я смог в нужное мне время попасть в Маат и при помощи служителей среди людей зародить ростки будущей катастрофы, призванной уничтожить этот мир. Лишь один неравнодушный Инпу что-то заподозрил, но вы все так легко согласились с тем, что Бог Смерти бредит, и его легко было выставить дураком, однако Анубис опередил меня, спрятав Анх от бездны, тем самым ненадолго спутав карты, но это лишь заняло время в Маате. Я долго искал ключи, но однажды ко мне в пустыню попала девушка, вы бы видели, ничего живого в ней не было, кроме заставляющей упрямо двигаться вперёд ненависти, — его взор обратился к Инпу, — к тебе, племянник, пообещавший за неподъёмное бремя для человека сделать её своею богиней, Инпут, — Анубис и Линда переглянулись, вина и прощение обоюдное. — Девочка, которая служила бы тебе, понесла Анх смерти, впрочем, я тогда не знал это и посчитал, что она будет моей игрушкой, ненавидя тебя, я переносил эту ненависть на неё, — женщина в его руках дрогнула и, уставившись на Анубиса, безмолвно заплакала, — и, если ты заглянешь в её душу, ты найдёшь там лишь лоскуты, ведь я терзал не только её тело…
— Она не может быть Инпут, я принимала у неё роды, она родила девочку Инпут, дочь жреца Камазу, — Линда не смогла больше сдерживаться, любопытство притупило страх, исследовательской душой она хотела знать ответы на все возникшие перед ней вопросы.
Сет поймал её взгляд и расхохотался.
— Прелестная смертная, ты ещё и умеешь задавать нужные вопросы, будет жаль, если умрёшь, но я с удовольствием убью тебя самолично, перед тем как Инпу навсегда закроет свои глаза, — бог пустыни ещё громче рассмеялся, когда увидел, что он притянул девушку к себе и, обращаясь уже к той, что находилась в его смертельных объятиях, произнёс: — Смотри, как боги переменчивы, смотри, как легко раздают обещания…
Линда думала, что мать Инпут воспылает к ней ненавистью, но она смотрела мягко, почти кротко, не переставая лить слёзы.
— Ведь тебя Инпу тоже обманул, подсунув отчаявшейся любящей душе лживое обещание вернуть в живой мир умершее, и ты всё равно держишь его за руку, как там тебя? Бахити? — довершил бог пустыни речь.
— Мы квиты, — дерзко ответила Портер, ловя на себе изумлённый взгляд Анубиса, — мы ничего не должны друг другу.
Сет рассмеялся.
— Ловко ты придумала: душа какого-то мальчишки и судьба всех миров… — начал было он.
— Моё слово стоит дороже, — хрипло поддержал он Портер.
— Какая идиллия! — поиздевался Сет, тряхнув слабеющую в его руках Инпут. — Но мы отвлеклись, маленькая жрица отреклась от тебя, Инпу, от клятв тебе, приняв имя, которое ей даровал я, она — моя Азенет…