Проклятый принц (ЛП)

Используя пылающий конец бедренной кости, я написал в воздухе FINNASK.
— Finnask? — переспросила она.
И это всё, что потребовалось нам, чтобы исчезнуть.
  
Глава 15. Али
 
Полыхнул свет, и чудовищный мир вокруг меня исчез. Меня уже не окружали голодные драуги, и теперь я стояла в центре прекрасного зала. Я моргнула, едва осмеливаясь верить в то, что вижу.
Над нами выгибался высокий потолок цвета слоновой кости, и его своды расходились в стороны подобно лепесткам цветка. Грязный снег сменился чистым мраморным полом, а вместо драугов появились высокие остроконечные окна, через которые лился лунный свет.
Мэррок присел перед мраморным камином и начертил в воздухе руну огня. Вспыхнуло пламя, озарившее это место тёплым светом. Встав, он жестом показал на очаг. Меня не пришлось уговаривать.
Грея руки, я хотела спросить, где мы, но знала, что он не сумеет ответить. Как бы там ни было, я никогда прежде не бывала в таком роскошном месте. Вместо смерти я чуяла запах древесного дыма и чувствовала тепло огня. Перед очагом стояли деревянные кресла с потрёпанной вышивкой на обивке, но я проигнорировала их и села прямо перед огнём, грея руки и пальчики на ногах.
Я украдкой глянула на Мэррока, который смотрел на меня с пугающей интенсивностью. Дымчатые тени вились вокруг него словно стая скворцов, но здесь я ясно видела его лицо. Поразительно красивое. У него были чувственные губы, острые скулы и глаза цвета бледных сапфиров. Его тёмные волосы спадали на плечи. Он был ростом под два метра и напоминал греческую статую.
Он опустился в кресло с вышитой обивкой перед очагом и выглядел так, будто владел всем этим местом. Может, так и было. Похоже, когда-то это был дом богатого человека. Когда он посмотрел на меня, в его глазах плясало пламя, и он как будто впитывал меня своим взглядом.
Я всё ещё понятия не имела, что он такое и почему он во мне заинтересован.
— Я бы спросила, какого Хельхейма происходит, но ты не можешь мне ответить, — сказала я.
Его губы на мгновение изогнулись, затем он опустился на пол возле меня. Я хмуро посмотрела на глубокую рану на его предплечье, оставленную драугом, и он потрогал то место пальцем.
— Ты ранен, — я чувствовала себя идиоткой, констатируя очевидный факт, но присмотревшись поближе, я увидела, что это не кровь. Вместо нормального красного цвета вещество было тёмно-синим и слегка дымилось.
Он нашёл старый пожелтевший кусок бумаги и ручку. «Я в порядке», написал он красивым почерком с завитушками.
— Ты не выглядишь «в порядке». Ты выглядишь… Что ты такое?
«Я не могу умереть. Снова».
По моей спине пробежали мурашки.
— Что ты имеешь в виду?
«Я тёмный колдун. Лич».
Моё сердце пропустило удар, и я вскочила на ноги.
— Скалей, — кинжал мгновенно очутился в моей руке, хотя я явно не могла сделать его мертвее, чем сейчас.
Теперь я знала, почему Верховные Эльфы так боялись его, и почему они заточили его в темнице.
По правде говоря, я думала, что личи — это просто легенда. Я не знала, что такое возможно. Но, видимо, возможно. И это очень, очень плохие новости, потому что личи опаснее драугов. Они рождались живыми, но превращали себя в немёртвых тварей, используя тёмную магию. Они становились бессмертными.
Как и в человеческих историях о вампирах, личи питались от живых. Будучи постоянно голодными, они вгрызались в твою кожу и выпивали душу через кровь. И, как и вампиры, они были соблазнительными и хитрыми, обладали поразительной силой и скоростью.
Вот только личи охотились не за кровью. А за душами. Кровь привлекала личей жизнью, которой они больше не обладали. Если тебя осушит лич, ты превращался в пустую ходячую оболочку.
— Ты лич? — повторила я, надеясь, что как-то не так его поняла.
Он кивнул, не сводя с меня голубых глаз. Мне показалось, или на его лице играла лёгкая улыбка, словно он считал мой ужас смешным, бл*дь?
Я навела на него нож.
— То есть, ты питаешься душами живых. Ты хочешь укусить меня в шею или сделать ещё какое-нибудь странное дерьмо и выпить мою душу. Верно?
 
Мэррок лишь пожал плечами, словно мои слова были несущественными. Но потом его взгляд скользнул от моего лица к отрубленному пальцу, и в глазах промелькнуло нечто сродни злости.
— Я не закончила задавать вопросы, — сказала я. — Я думала, личами движет ненасытная жажда убивать и поглощать.
Он взялся за ручку. «Это не вопрос».
— Ты собираешься сожрать мою душу? — рявкнула я. — Само собой, это меня беспокоит. Вот это мой вопрос, бл*дь.
«Я не голоден. Я ничего не чувствую, — затем, после задумчивой паузы, он дописал: — Обычно».
— Супер. Ладно, — я опустила нож. — Не самая блестящая презентация себя самого.
Он казался почти озадаченным, написав: «Я тебе не наврежу».
Пока что он не выглядел так, будто хочет поглотить мою душу. С момента нашей с ним встречи он защищал меня.
Когда я убрала кинжал в ножны, руку прострелило болью, и я вздрогнула. От жара пламени обрубок пальца оттаивал, и это означало, что я вновь чувствовала боль.
«Тебе всё ещё больно», — написал он.
Я посмотрела на остатки своего безымянного пальца. Меня тошнило всякий раз, когда я обращала на него внимание.
— Да уж. Не фонтан.
Мэррок встал, возвышаясь надо мной, и поманил меня к двери в конце зала.
Я сунула Скалей в карман куртки, затем пошла за ним в длинный коридор из тёмной древесины. Мы вошли в комнату с огромным мраморным столом в центре, и я тихо присвистнула. Я читала о таких вещах. Их называли «кухня».
Я повесила куртку на спинку стула, устраиваясь как дома.
До Рагнарёка, когда люди правили Мидгардом, они изобрели экстраординарные технологии, не требовавшие магии: печи, которые нагревались без огня, изолированные шкафчики, которые не давали еде гнить, даже машины, единственным предназначением которых было создавать лёд. Это всегда казалось мне раем.
И, похоже, Мэррок, в прошлом будучи человеком, жил в самых роскошных условиях. Я хотела расспросить его о Мидгарде до потопов и войны, о том, как когда-то жили люди. Но его неспособность говорить усложняла задачу.
Я сжимала запястье своей руки, словно давление как-то заставит палец регенерировать. Если что-то могло отвлечь мой разум от травмы, так тому и быть.
На столе я заметила одно из тех человеческих устройств — некое подобие пластиковой вазы с вращающимися лезвиями на дне. Я вскочила, чтобы посмотреть поближе и выбросить из головы тревожные мысли о немёртвых и отрубленных пальцах.
— Я читала о таких штуках. Это блен-дор? Боги, Бартоль был бы в восторге. Эта штука сминает фрукты, да? Измельчает их, чтобы сделать вкусный напиток. Смузи. Как ты заполучил эти древние человеческие изобретения?
Мэррок кивнул, и в его глазах снова плясало то веселье. Он подтянул к себе листок бумаги и написал: «Жди здесь. Я сейчас вернусь».
Пока он отсутствовал, я изучала комнату, стараясь не думать о своей изувеченной руке. Я выдвигала ящики, заглядывала в шкафчики. Я включила плиту. Когда я повернула ручку, спирали засветились красным без огня, совсем как в старых книгах.
Повернувшись, я увидела Мэррока, пишущего на бумаге. Затем он передал её мне. «Нам надо позаботиться об этом пальце».
Далее он открыл маленькую красную сумочку с белым крестом, в которой я узнала аптечку. Он расстегнул молнию и достал шприц, а также прозрачный сосуд с ярлычком ЛИДОКАИН.
— О, человеческие лекарства! Я люблю человеческие лекарства, — этим они пользовались вместо магии, чтобы лечить себя, но большая часть этих штук давным-давно исчезла.
Он кивнул, затем написал: «Будет больно. Но это поможет заживить рану».
По какой-то причине я доверяла ему. Хоть немёртвый, хоть нет, он явно до сих пор заботился обо мне. Что-то в глубинах моего сознания как будто шептало, что он защитит меня, что нам надо присматривать друг за другом. Хотя я не могла объяснить это, учитывая, кем он был.