Серебряная Птичка

Если попросить господина Найрина об этом – взглядом, нежным прикосновением? Ведь в самый первый день, сразу после торга, он так смотрел на неё, что показалось – вот прямо сейчас уложит на узорчатый войлок…
Значит, так и будет. Господин Найрин не женится на Фай – и пусть…
Когда все уснули, девушка тихо поднялась, подхватила накидку и выскользнула из шатра. Нет, мечтать в ночи о господине Найрине она не собиралась. Она шла к волчьей клетке. Шла тихо, казалось – едва касаясь земли ногами. Ночной прохладный ветер гулял по лагерю и развевал одежду и волосы, которые она едва собрала в косу. Кругом стояли темные палатки с опущенными или даже зашпиленными пологами, но неподалеку горел костёр стражи, оттуда доносились голоса, а со всех сторон издалека – тоже голоса и даже звуки арфы. И ещё лай собак, конечно – тоже отовсюду, едва одной стоило начать…
Волки не спали. Половину клетки опять накрыли тем же полотном, Фай подошла, и сразу на неё уставились три пары светящихся глаз. Взрослый волк лежал в дальнем углу, волчонок топтался напротив, а волчица… она сразу подошла ближе и оскалилась. Её взгляд… в нем что-то было, беспокойное и страдающее.
– Сестра. Не сердись. Тебя отпустят домой, вот увидишь! – тихо сказала Фай и протянула руку сквозь прутья решетки, погладила волчицу по холке. – Я Фай, дочь Фану, ты меня знаешь?.. – она запустила пальцы в густую волчью шерсть, погладила, прочесывая.
Все женщины в её семье были посвящены Великой Гемм и не боялись волков.
Волчица зарычала недовольно, но Фай осталась спокойной – гнев зверя был адресован не ей. Волчица страдала, маялась, и по этой причине могла бы цапнуть любого. Потом, может, до этого и дойдёт…
– Эй! Что творишь, подлая девка?! Ведьма! – из-за клетки показался стражник с копьем, – вот я тебя! Поймаю и за косы к лорду отволоку!
Остриё копья, которым потрясал стражник, было направлено вниз – как получилось, так и схватил. Задремал, должно быть, с чистой совестью – от кого ночью караулить волков в клетке? А рядом с ним выдвинулся ещё один служака лорда…
– Нет! Я – не творю! – Фай проворно отскочила в сторону, подальше.
– Ах ты рыжая ведьма!
Стражник прокричал ещё что-то и двинулся в сторону девушки, но она, подхватив юбку, припустила прочь. Ловить мужчины были не настроены, так что никто не помешал Фай убежать. До самого края лагеря она уже не бежала, а просто шла.
Там из плоских камней была сложена арка чуть выше человеческого роста. В стороне горели костры, ржали лошади – охрана не дремала. Фай зашла за арку, укрывшись в её тени, и замерла, вглядываясь в пустую тёмную равнину. Она ждала. И слушала. И стояла так долго, а потом повернулась и направилась обратно, к палаткам Канов. Шла не спеша – а куда спешить? Плотнее завернулась в накидку – ветер заметно посвежел.
– Фай! Остановись! – окликнули её, когда половина пути была пройдена.
Знакомый голос, но именно его она меньше всего ожидала услышать сейчас. Фай медленно обернулась.
– Иди сюда! – и нет возможности ослушаться.
Да она и не собиралась. Но как некстати!
Она подошла и мягко опустилась на колени – так требовал прежний хозяин. А уж если провинилась – непременно надо…
– Дурочка маленькая. Пыль под ногами юбкой мести?.. Встань! – господин Найрин поморщился.
Она встала.
– И что это было?
– О чём вы, господин мой?
– Я всё время был позади тебя. Всё видел. Зачеи подходила к волкам?
– Посмотреть, – она подняла на него кроткий взгляд. – Только это, мой господин.
– Ты не боишься их касаться? Почему?
Она расслышала в его голосе любопытство. И успокоилась.
– Я посвящена Богине, господин мой. Могу танцевать на праздниках, и с волками тоже. Могла раньше…
– Неожиданно. И что же, волки никогда на тебя не бросятся?
– Просто я пойму, когда захотят броситься, и буду готова. Не подойду.
– Хм… А что ещё можешь?
Он на неё смотрел. В лунном свете девушка, такая обычная днем, казалась невероятно прекрасной. Мучительно захотелось дотронуться. Обнять. Потереться щекой о растрёпанные волосы. Но он оттолкнул от себя это наваждение, потому что всё остальное было интересней. Эта Фай, его невольница – шкатулка с сюрпризом!
 
Подумав, она ответила.
– Могу немного слышать волков, но это все могут. Все посвящённые. Волк и волчонок страдают от того, что заперты. А волчица… не знаю. Может быть, она больна.
– И что нам с ней делать?
Фай продолжала:
– В ней как будто разгорается ярость. Это плохо, мой господин. Хотя… ярость может и утихнуть.
– Ты меня путаешь, – покачал головой Найрин. – Что, бывают волки без ярости? И что же делать с волчицей?
– Волки рождаются и живут без ярости, – сказала Фай. – В них её не больше, чем в старшем господине и в вас. Я бы сказал, что столько же, – она сама удивилась, откуда у неё взялась смелость говорить такое.
Найрин вдруг рассмеялся и покачал головой – не ожидал. И спросил:
– Так что бы ты посоветовала?
– Отпустите, – Фай решительно тряхнула головой. – Отвезите подальше от лагеря и отпустите. Завтра. Всех волков. Сделайте это, мой господин!
– Это подарок короля, – Найрин нахмурился. – Еще несколько дней дело потерпит? Есть ведь такие снадобья, чтобы успокоить волка?
– Да, но нам их приготовить не из чего.
– Хорошо. Я это решу, – он кивнул. – Спасибо, Фай. А теперь расскажи, к кому на свидание ты бегала ночью. Ты кого-то ждала, и он не пришёл, так?
Девушка испугалась. Побледнела. Такое вряд ли можно заметить в лунном свете, но ему показалось, что он заметил. И добавил жестче:
– Отвечай, как есть, Фай. К кому ты ходила?
Заклятья на её ошейнике не позволят промолчать или солгать.
– Это не свидание, господин, – прошептала девушка. – Я жду вестника. От брата. Если брат сможет, если вдруг… Вестник придет к воротам Гемм. Или я получу знак. Мы узнаем, что он жив.
– Тебя послала бабушка?
– Нет. Я сама… – это она прошептала еле слышно.
– Что за вестник? Твоего брата продали, он раб. И что за ворота? – Найрин тут же вспомнил, где пряталась Фай, и догадался сам.
Ворота Богини, значит. А он-то удивился – что за постройка на ровном месте, развалины чего? И кого может послать мальчишка-раб? Такого, чтобы шел именно к каким-то там «воротам».
– Вестник – не человек? Зверь, дух?
– Не человек, нет, – Фай помотала головой. – Зверь или дух, или… не знаю…
Получается, их рабыня обладает возможностями. Правда, судя по тому, как с ней обращались прежде, ей это не сильно помогало.
– В Дьямоне тоже есть Ворота Гемм, да?
– Много. Туда ходят просить Мать Гемм о милости, и когда праздники.
– Хорошо, – он вздохнул. – Иди спать, Фай. Завтра будет нелегкий день.
– Как прикажете, господин мой, – она осталась стоять на месте.
Ну что за взгляд у неё…
Он шагнул к ней и притянул к себе, обнял, чувствуя, что сердце заколотилось. Нашел её губы своими и впился жадным поцелуем, чувствуя, как в бешеном вихре закружилось всё. И непросто было этот вихрь остановить, и перевести дух, и отстранить от себя девушку.
Но пришлось. Нельзя…
– Иди спать, Фай, – повторил он.
– А вы, господин мой, может быть, прикажете…
– А у меня дела. Иди! – и это уже было приказом.
И она подчинилась, но он почти тут же снова её окликнул:
– Постой, Фай!
Она обернулась, он подошел и приподнял её лицо за подбородок.
– Фай, если волк набрасывается на человека, это какой-то знак? – спросил, потому что осенила догадка.
– Это значит, что Мать Гемм не желает видеть этого человека на своей земле, – она опустила голову.
– Что ж, понятно. Иди, Фай. И спасибо тебе…
Найрин подумал, что колдун в ближнем городке так себе мастер, но придётся к нему наведаться, прикупить амулетов и зелий для тех же волков. Там, в горах, этого добра точно не достать. Или продадут не пойми чего…
Наутро Найрин объяснил всё брату – про необычность рабыни и про её подозрения. И про то, что она дожидалась неведомого посланника у каменной арки. Сайгур выслушал, хмурясь.