Ненависть (ЛП)

— К черту, нет, — сказала я огромному клоунскому лицу над входом. — Ни за что на свете.
Я повернулась, чтобы вернуться на прежний путь, но темная фигура, силуэтом вырисовывающаяся на гребне, с которого я только что спустилась, заставила меня замереть. Ужас пронесся сквозь меня, вызывая рефлекс борьбы или бегства. Я не была идиоткой; я, черт возьми, побежала.
Выбрав меньшее из двух зол, я отшвырнула каблуки и босиком проскочила под психотическим смеющимся лицом клоуна в темный парк.
В самом парке должны были быть сотни мест, где можно спрятаться. Мест, где не придется снова заблудиться в дурацком, гребаном доме развлечений.
 Заметка для себя. Не беги снова в этот чертов дом развлечений, МК.  
Я была так сосредоточена на том, чтобы не быть идиоткой, что сделала то, за что героиню каждого фильма слэшеров следовало бы отшлепать. Я оглянулась назад.
Там, в центре клоунского рта, освещенная недавно установленными лампами освещения входа, стояла та же широкая, теневая фигура с деревьев.
Это было сюрреалистично в совершенно ужасающем смысле. Я не стала задерживаться, чтобы оценить драматизм всей этой затеи, хотя этот урод явно приложил немало усилий. Вместо этого я бросилась в укрытие, спряталась за линией кабинок сайдшоу, затем присела, чтобы скрыть свой прогресс, пробираясь через старые разбитые аттракционы, пока не спрятался за будкой оператора старого Tilt-A-Whirl. Если бы я могла переждать… если бы я могла оставаться скрытой и бесшумной, пока он не пройдет мимо меня, я могла бы бежать обратно к входу и…
И что потом?
У меня не было ни машины, ни телефона, ни обуви. Из головы все еще текла кровь, и мне было так холодно, что зубы начали стучать. Я сжала челюсти, чтобы предотвратить шум, но мне пришлось держать руку перед лицом, чтобы туман от моего дыхания не выдал мое местоположение.
Медленный скрежет сапог по бетону достиг моих ушей, и я сжалась в клубок, спрятавшись от посторонних глаз и отчаянно молясь, чтобы он прошел мимо. Шаги приближались, медленные и неторопливые, словно он был абсолютно уверен, что я не уйду.
Было ли это классическим высокомерием плохого парня? Или он все продумал заранее и перекрыл выходы? Черт, я надеялась, что это было первое.
Его шаги замедлились, а затем, казалось, остановились прямо возле моего укрытия.
Мое сердце заколотилось так сильно, что я испугалась, что у меня может случиться сердечный приступ. Но мгновение спустя шаги начались снова – медленно, но неуклонно удаляться от Tilt-A-Whirl и от меня.
Я сделала один длинный вдох, пытаясь успокоить нервы, затем опустилась на колени и заглянула в кабину управления. Мне нужно было увидеть, в каком направлении он пошел.
На секунду я никого не увидела, и у меня заныло в затылке, словно он должен был стоять прямо за мной. Но потом я заметила движение возле моего любимого аттракциона – чертового дома развлечений.
По моим прикидкам, он – а я была уверена, что это был он – был выше шести футов и имел широкое, мускулистое телосложение в плечах. Он был одет во все черное, с надвинутым капюшоном и черной лыжной маской на лице.
Ничто в нем не показалось мне знакомым, но это было неудивительно, учитывая, на что он пошел, чтобы скрыть свою личность.
Когда я убедилась, что он ушел вглубь парка, я сделала свой ход.
Поднявшись на ноги, я перепрыгнула через барьер операционной будки и на максимальной скорости помчалась ко входу. У меня не было никаких планов, кроме как убраться из парка. Может быть, я могла бы вернуться к разбитому G-Wagen.
Конечно, рано или поздно кто-нибудь придет и найдет его. Даже если бы я просто стояла на дороге и подгоняла кого-нибудь, мне было бы лучше. Все должно быть лучше, чем торчать у Смеющегося клоуна в ожидании, когда из меня сделают костюм из кожи.
Костюмы из кожи часто фигурировали в моих кошмарах.
Огни появились в поле зрения, и во мне затеплилась надежда, но тут что-то сильно грохнуло в том направлении, откуда я пришла. Я испугалась и инстинктивно обернулась. Нервы совсем расшатались, когда я попыталась понять, что только что произошло, но ничего страшного не обнаружила. Летучие мыши судорожно вылетали из большого верха, поэтому я могла только предположить, что что-то упало или было задвинуто внутрь.
 
Задыхаясь и с колотящимся сердцем, я снова пустилась бежать.
Прямо на человека в черной одежде и со смертельно острым лезвием.
Настолько острое, что я даже не почувствовала боли, пока он не вытащил его из моего живота и не поднес к свету. Я задыхалась от боли и потеряла дар речи, прижимая руки к ране на животе. Но мой взгляд оставался прикованным к лезвию. Клинку, с которого капала моя кровь…
Но даже в чистом виде он был красивой, красной сталью.
Я знал этот клинок.
Он принадлежал Арчеру.
— Нет, — прохрипела я, мое сердце болезненно сжалось, когда моя кровь капала с этого отличительного красного лезвия-бабочки на темный бетон. — Нет, нет, нет, только не ты.
Не дожидаясь, пока они прояснят, не разыгрывают ли они меня – свободно кровоточащая колотая рана в моем животе уже все прояснила – я снова бросилась бежать.
Снова побежала.
Он схватился за меня, но едва успел увернуться, когда я проскочила под его рукой и снова скрылась в темноте парка. Слезы снова застилали глаза, растворяя тушь и мешая видеть, но желание жить было сильным. Прижимая одну руку к ране, я провела другой по лицу и пошла дальше.
Мне нужно было спрятаться. Прятаться было моим единственным шансом. Теперь я никак не могла обогнать его. Или их? Неужели они все в этом замешаны? Это объяснило бы, как он так быстро оказался передо мной.
Мой желудок скрутило, желчь поднялась в горле, когда предательство прожгло меня насквозь. Мне хотелось кричать. Хотелось разбиться, заплакать и чертовски жалеть себя и все те дерьмовые удары, которые выпали на мою долю в жизни. Но это было роскошью для живых – то, чем я, возможно, недолго останусь, если не буду, черт возьми, прятаться.
Мои босые ноги стучали по твердой земле, но я почти не чувствовала этого. Рана в моем боку излучала мучительную боль, от которой кружилась голова и тошнило, а на коже выступил холодный пот. Я слишком хорошо знала признаки шока, но я не могла сдаться. Я не могла сдаться. Я боролась слишком упорно, чтобы сдаваться сейчас.
Я направилась к павильону, мои розовые волосы развевались за спиной, когда я бежала. Не было времени беспокоиться о том, что это делает меня мишенью. Меня больше волновал кровавый след, который я неизбежно оставляла.
Как только я приблизилась к павильону, из-за хижины, полной заплесневелых чучел животных, выскочила фигура в черной одежде. Он схватил меня за руку, и я вскрикнула.
Я замахнулась на него, используя свой покрытый кровью кулак, чтобы ударить его по лицу со всей страха и ярости, кипевшей во мне.
У него вырвался мужской крик. Он отбросил мою руку, схватился за лицо, и я исчезла. Оказавшись внутри павильона, я замедлила шаг. Внутри было чертовски темно, и я не хотела споткнуться обо что-нибудь и сломать лодыжку. Спрятавшись за толстой черной портьерой, я сделала паузу и прислонилась к стене. Моя грудь вздымалась, дыхание вырывалось с задержками, а голова плыла. К черту прятки, мне нужна была больница. Я снова прижала руку к ране в боку и молилась, чтобы нож Арчера не задел что-нибудь важное. Ведь не мог же он задеть, верно? Иначе я бы до сих пор не функционировала.
Медицинский работник из меня никакой. Я добавила это в свой мысленный список полезных вещей, которые нужно изучить, если мне удастся выбраться живой из этого проклятого Смеющегося Клоуна.
Когда за мной не последовало никаких шагов внутри павильона, я молча продолжила путь. Я пробралась через нагромождение стульев и столов – когда-то здесь была столовая – и выскользнула через выход на кухню.
Оттуда я могла видеть западные ворота парка. Может быть, если я смогу пройти так далеко… Они, конечно, не могли перекрыть все выходы. Даже если это так, я должна была попытаться.