Ваше Сиятельство 7 (СИ)

Миссис Барнс с минуту молчала, но я видел всплески активности аномалии в ее ментальном теле.
— Алекс, почему ты злишься? Разве я делаю что-то не так? — спросила она.
Я догадался, что на самом деле злился «демон» в ее ментальном теле. Вернее, не злился, а не совсем понимал мои вопросы, поэтому его реакции считывались Элиз как негативные. Но я решил продолжить эксперимент и сказал:
— Элиз, я совершенно не злюсь. Это только так кажется. Спроси демона еще раз теперь так: «Мне нужны украденные слугами Геры пластины. Как их получить?».
Снова я почувствовал всплеск активности в ее аномалии.
— Надо ехать во дворец или ждать пятницы. Пластины уже никто не отдаст. Алекс, я не понимаю, что ты говоришь. Демон сказал, чтобы ты успокоился. Разве он это не ты? Алекс! — ее руки обхватили меня чуть ниже талии. — Прости, голова болит.
— Все, Элизабет. Это ты прости. Оставь демона в покое, — я открыл глаза, погладил ее по голове и объяснил: — Демон, которого ты видишь, это мой образ в твоем сознании. Понимаешь? Он как бы не я, а лишь твои представления обо мне. И этот демон на самом деле может помогать тебе, иногда давать полезные советы. Вот с последним я не слишком уверен. Здесь тебе нужно самой пробовать, но быть очень осторожной. Если хочешь, я могу убрать его: больше ты не будешь его видеть, и он не будет тебя беспокоить.
— Нет, — баронесса замотала головой. — Не убирай, пожалуйста. Пусть даже только образ, но он мне нужен.
— Хорошо, Элиз, — я сел с ней рядом. — Если будет с ним что-то не так или из-за него возникнут какие-то неприятности, ты сразу мне говори. Пока ясно одно и я еще раз повторю: этот образ может тебе помогать, но все равно относись к нему с осторожностью.
Минут через двадцать мы спустились с миссис Барнс вниз и расстались в фойе. Баронесса пошла на ужин в ресторан при отеле, а я к своему заждавшемуся «Гепарду». Пот пути я все думал об ответе «демона»: «Надо ехать во дворец или жди до пятницы. Пластины никто не отдаст» — кажется так сказала Элизабет. Звучит как полная чушь. При чем здесь дворец? И чего ждать до пятницы? Пластины? Но чего их ждать, если по мнению «демона» их никто не отдаст. Ладно, это вопросы к Гере, а не к аномалии в миссис Барнс. Но можно сделать вывод, что эта аномалия черпает информацию не только из памяти Элизабет, но из общего энергоинформационного поля, что в общем-то не удивительно.
Открыв двери эрмика, я плюхнулся в сидение, устроился за рулем поудобнее. Теперь можно было послушать сообщение от Ковалевской, которое пришло пока я спускался на платформе подъемника. Чуть раньше пришло послание от Ленской, но с ним разберемся позже. Я нажал кнопку громкости и услышал голос Ольги Борисовны:
«Елецкий, ты, конечно, большой молодец. И богини вокруг тебя вьются, и иностранки на шею вешаются. Но то, что есть я, ты как-то не сильно вспоминаешь. Не поеду я с тобой сегодня. Считай, что ты сегодня наказанный. Проси меня завтра. Если хорошо попросишь — может соглашусь». — вот это уже другая стадия каприза княгини. Здесь обида лишь бледным фоном, за то явное перевоплощение в Снежную Королеву. Хорошо, попрошу завтра. Я уронил голову на спинку кресла и мечтательно задумался. Все-таки зря я так долго тянул с покупкой эрмимобиля — есть в этой штуке важные плюсы.
А вот от Ленской ответа не было. Как-то это не похоже на нее, ведь прежде Светлана отвечала почти сразу, лаская мой слух звуками поцелуев и своим очаровательным голосом. Я еще раз глянул на экранчик эйхоса, светившийся медным отблеском в темноте салона, нажал кнопку, листая вниз, опустился до сообщений Элизабет, тех, что получил еще перед экзаменом. Увы, от моей актрисы ничего не было. Меня это несколько задело, хотя я прекрасно понимал, что Света не обязана сидеть возле эйхоса и ждать весточки от меня.
Я сунул ключ в скважину пускового замка, щелкнул рычажком над замигавшим индикатором. Послышалось тихое шипение — кристаллы туэрлина вошли резонанс и энергично начали греть воду, вмиг доведя ее до кипения. Пустилась паровая турбина электрогенератора. Прелесть новых моделей эрмимобилей в том, что электрогенерация не требует топлива. Здесь она устроена на резонансе кристаллов, преобразующий энергию эрминговых потоков в тепло. А ведь самые старые модели тех же эрмимобилей работали на угле, позже на жидком топливе: спирте или продуктах нефеперегонки.
 
Ехать я не спешил, наслаждаясь слаженными звуками работы моего «Гепарда», приятной подсветкой салона и приборной панели. Потом уже неторопливо тронул машину, вырулил на дорогу и поехал к Владимирскому проспекту. Там вышел на скоростной ряд и дал стальному зверю побольше воли. Стрелка на полукруге шкалы быстро доползла до ста двадцати километров в час. Больше разгоняться в столице нельзя даже лицам из дворянства, но граф Елецкий часто нарушает правила, так что мне можно. Вот я легко обошел «Электру-22» и нагнал спешащий изо всех сил «Урфин». Вспомнилось, что Ленская, катая меня по нашему Елисеевскому району на своей резвой «Электре», разгонялась до ста сорока.
И что мне на ум снова и снова приходит Ленская? Почему она так странно повела сегодня? Мне захотелось увидеть ее, и я бы так и сделал, если бы она ответила на мое сообщение. Однако, ответа не было. Проехав через центр Москвы, свернув зачем-то к Басманному, я проехал недалеко возле демидовских башен: Золотого Шпиля и Хрустальной Иглы, думая об Ольге, о том, что не так давно тем на высоте, госпожа Ковалевская окончательно и бесповоротно стала моей. И этот вечер всегда был и будет очень ярким, памятным для меня. Но по неведомым мне причинам мысли снова вернулись к Ленской. Это было странно. Я отстранился от них и поехал домой.
К ужину я, конечно, не успел, мама так и не дождалась меня. Это я понял, не выходя из «Гепарда», потому как в столовой горела только дежурная подсветка в бра на стенах. Я поставил эрмик поближе к входной двери. Да, может для кого-то неудобно, но пока так. Взял дорожную сумку Элизабет, запер «Гепард» и, взбежав по ступеням, вошел в дом.
На приветствие охранников ответил:
— Теперь у вас хлопот добавится: смотрите, чтобы мой «Гепард» не убежал!
— Ваш⁈ Александр Петрович, в самом деле что ли обзавелись? — Лущук припал к окну, разглядывая эрмик стоявший у порога.
Слава Шухтин даже дверь открыл и, выражая восторг, зацокал языком. Тут же подошел Антон Максимович.
— Ну вы даете, ваше сиятельство. Дайте хоть поближе посмотреть, — дворецкий вышел на порог.
— Смотреть, но руками не трогать, — важно сказал я и тут же, в миг наступившей тишины, пояснил. — Вообще-то шутка. Могу даже дверь открыть, если кто желает посмотреть салон. Хотя лучше завтра.
Оставив дворецкого и охрану любоваться моим весьма дорогим приобретением, я направился к столовой, и услышал на полпути голос Антона Максимовича:
— Ваше сиятельство, матушка требовала сообщить, как прибудете. Ждет она вас чего-то.
— Ну так сообщите, — ответил я, подумав, что нелегкую сумку миссис Барнс не стоило тянуть в столовую, но уже потянул.
В столовой никого не было и я, оставив сумку на стуле, отправился на поиски служанки. Заглянул сначала в комнату, где чаще всего отдыхает Надежда Дмитриевна — она была пуста. Затем прошел на кухню и увидел, как за подсобным столом сидит Ксения, положив голову на руки, сложенные на столешнице. Похоже толстушка спала в это не самое удобное для сна время. Я тихо подошел сзади. Мои ладони легли на ее бока, туда, где начинались груди. Ксюша, чуть шевельнулась и издала томное: «Ммммм….». И мне захотелось пошкодить еще: ее большие, тяжелые груди оказались в моих ладонях. Конечно, это богатство не помещалось в руках. Нет сомнений сейчас я держался за самые крупные дыньки, которые довелось трогать в этом мире. И я с удовольствием сжал их, тоже издав долгое: «Ммммм!..».