Ваше Сиятельство 7 (СИ)

— Уже преследуют! — сообщил Растопин. — Сзади две полицейских виманы.
Я добавил в эйхос: «Уже преследуют две патрульных виманы. Это мелочи, но так для полноты картины», — добавил я для Бориса Егоровича и, отжав боковую пластину сказал Растопину:
— Это мелочи, Сань. Скоро все должно стать веселее.
Нет сомнений, что эйхос Ковалевского прослушивается. И сообщение, которое он сейчас получит, станет своего рода бомбой — она разорвет в хлам все соблюдавшиеся до сих пор правила. Готов ли к этому Борис Егорович? Да, он умнейший, опытный в имперских интригах человек. Он гораздо лучше меня понимает всю серьезность и опасность происходящего. Тем не менее, больше всего я сейчас переживал за него, потому что рядом с ним Ольга.
Две полицейских виманы марки «Орлан», севшие нам на хвост, были совсем уж незначительной неприятностью, потому как служебная «Эльза» главы Ведомства Имперского Порядка превосходила их в скорости и маневренности. Я пока даже не пытался ускориться — виману вела автоматика. Но то, что нас уже обнаружили, было тревожным звоночком. Изначально я планировал сделать с «Эльзой» тот же фокус, что в свое время сотворил со «Стрижом» виконта Веселова, когда мы с Талией убегали от преследователей.
Пока текли тяжкие минуты ожидания ответа от Бориса Егоровича, я решил заняться раной. Не обращать внимание на боль — для меня это привычно. Однако, чтобы рана скорее зажила, ее следовало подлатать.
— Сань, там вроде бар наверху. Принеси что-нибудь покрепче, — попросил я, встав и стягивая с себя пиджак.
Затем расстегнул рубашку. Пока не вернулся Растопин, ускорил немного виману и скорректировал курс.
— Полугар 45 градусов и виски, — Саша подбежал, держа в правой руке две бутылки, а левой рюмку.
— Давай, ранку глянь, а то мне неудобно, — попросил я, повернувшись к нему левым боком и протягивая носовой платок. — Полей как следует полугаром, чтобы кровь смыть.
Он щедро хлюпнул ядреной жидкости на платок, поморщился, оглядывая рану, и осторожно обошел ее по краю мокрым платком.
— Смелее, Сань. Если что, мне не больно. Маг я тебе или хрен?
— Ну вы даете! Как такое может быть? — он поднял изумленный взгляд. — Пуля у вас тут торчит!
— А выдерни ее, мерзавку. Платком бери и тяни. Да не бойся ты! Говорю, мне не больно! — в последнем я несколько соврал. Боль я чувствовал, просто выбросил ее из сферы внимания.
Растопин выдернул пулю и полил рану полугаром, затем заключил:
— Повязку бы надо. Кстати, кровь уже не течет.
— Обойдемся пока без повязки. Лучше подбери свежую рубашку в княжеском гардеробе. Все, давай, — я вернулся в кресло, не желая больше тратить время на эти в данном случае неважные процедуры. Лишь на минуту перевел внимание на рану и запустил процедуру обеззараживания и исцеления.
Ответа от Ковалевского до сих пор не было, хотя уже прошло минут семь. Не тратя зря время, я частично вышел на тонкий план и начал прощупывать эрминговые потоки. Сосредоточился, слушая их тональность. Сразу нашел тот, который входил в резонанс с центральным кристаллом гирвиса, служившим сердцем виманы. Затем начал подыскивать поток, подходящий по свойствам, чтобы понастроить кристалл и под его тональность так, чтобы добавочная энергия не выросла более чем на треть — печальный опыт с выгоревшим кристаллом на машине Веселова я помнил очень хорошо.
Закончить настройку мне не дал писк эйхоса. Я прервал магическое воздействие на кристалл и взял эйхос.
— Ваше сиятельство, «Орланы» прямо очень близко — на расстоянии выстрела, — не выдержал Растопин. — Там еще две патрульных добавилось.
— Хорошо, Сань. Не обращай внимания. Скорой уйдем от них, — я видел, как кто-то настойчиво пытается выйти на связь через коммуникатор на служебной линии — часто пульсировала красным кнопка терминала, раздавался неприятный зуд.
Все-таки опасения Растопина сбылись раньше, чем я предполагал: по нам начали стрелять сразу с двух сторон. Видимо полиция получила жесткие указания, и может быть князя Козельского кто-то в самых верхах уже списал со счетов. От первых попаданий «Эльзу» слегка тряхнуло. Данная модель «Эльза-10-Макс» была бронированной и бронированной хорошо, поэтому я не слишком переживал, что обычные патрульные «Орланы» слишком навредят ей с малокалиберных пулеметов. Но решил перестраховаться, взял управление на себя, сделал резкий маневр вниз и влево, и стал уходить на юго-запад, наращивая скорость. Когда стрелка заплясала близко к оранжевой зоне шкалы, взял эйхос, включил прослушивание. Раздался взволнованный голос Ковалевского:
 
«Сань, ты молодец! Слов нет! Ольга рядом! Плачет от радости! Я все понял. Можешь как-то оторваться от преследования? Ты же умеешь ускорять виману — очень на это рассчитываю! Если да, лети курсом к тому месту, где… Где тебя подобрал граф Голицын, когда вы сожгли виману Веселова. Я вылетаю туда же. Поддержку организуем — это уже все оговорено, наши люди ждут. Если оторваться не можешь, долети до Новохлебного — это контрольная точка, там пересядешь в мой „Олимп“. Ответь сразу, сможешь оторваться от хвоста⁈».
Я тут же ответил: «Смогу. Я на красной „Эльзе“. Ускорю ее без проблем. Лечу к точке, где меня подбирал Жорж Павлович», — вот только я не помнил название того поселка, к которому мы вышли с баронессой Евстафьевой через лес. Но это дело поправимое. Примерное местоположение я знал. То, что Ковалевский место встречи не указал прямо, а обозначил иносказательно, нам бы не слишком помогло, потому как наши недруги все равно вычислят «Эльзу». Скорее всего на ней установлен маячок — вимана-то служебная и самого главы Ведомства Имперского Порядка. Но выиграть время этак полчаса я мог. Оставалось надеяться, что у Ковалевского имелся свой план. Обязан быть, тем более Борис Егорович не один, и стоят за ним силы не менее влиятельные, чем за Козельским.
И тут же пришло второе сообщение от Бориса Егоровича:
«Сань, если есть возможность засвети через коммуникатор хотя бы небольшую часть содержимого той папки… Как ее…» — здесь послышался голос Ольги: — «Конфетти». «Да, 'Конфетти», — продолжил Ковалевский. — «Это очень важно. Ты совершенно прав: если у нас будет такой компромат на Козельского, то это все в корне меняет. Очень ждем! Код коммуникатора для приема высылаю».
— Саш, найди в пакете папку «Конфетти», — попросил я Растопина. — Она бежевая. Давай ее сюда. Садись здесь, — я кивнул на кресло слева от моего, быстро включая коммуникатор и набирая код, присланный князем Ковалевским.
«Орланы» после моего маневра и ускорения отстали километра на полтора, а «Эльза» уже приближалась к юго-восточным окраинам столицы. Здесь я изменил курс, забирая по направлению на Владимир, затем оставил штурвал, взял папку «Конфетти». Пролистав несколько страниц, отложил наиболее интересные документы и сказал Растопину:
— Терминалом можешь пользоваться? — когда тот пожал печами, я указал на две кнопки в правом верхнем ряду. — В общем, берешь лист из этой стопки и держишь его примерно на таком расстоянии от этой штуки, — я указал пальцем на выпуклую линзу кварцево-туэрлиновой оптики, — считаешь до пяти, жмешь эту кнопку, потом эту. И так с каждым листом. Давай, Сань — это важно. Империя ждет от нас подвигов.
— Ну я не совсем тупой, — рассмеялся Растопин, беря первый лист. — Чуть понимаю, уже таким пользовался. Только был терминал другой.
Зачем Борису Егоровичу столь срочно потребовалось видеть содержимое папки «Конфетти» догадаться не сложно: если князь убедится, что в наших руках действительно серьезные документы для обвинения Козельского и людей с ним связанных, то это позволит Ковалевскому действовать намного решительнее. Возможно, это станет поводом для вывода «Сириуса» из тени, под каким-то хитрым, но уместным предлогом. И еще Борис Егорович мог опасаться, что с моим бегством от преследователей пойдет что-то не так и хотел получить хотя бы изображения документов из папки «Конфетти». Для кого-то инного на моем месте эта мысль могла показаться болезненной, но такая перестраховка Ковалевского была правильной, поскольку не о себе князь сейчас заботился и не обо мне. Наши жизни ценны, но в масштабах этой большой игры, не стоит преувеличивать их значение.