Треск штанов (СИ)

— Он как⁈
— Мы не знаем. Даже не смогли выявить его людей. Но в Париже люди принца перед убийством Кольбера тоже не выдавали себя. Как вы понимаете, ставки повышаются.
— Почему Петр отказал?
— Он сослался на то, что вы с Людовиком — помазанники Божьи и поднимать на вас руку значит идти против небес. Принц думает иначе. Рискну предположить, что была бы его воля, он давно бы уже перебил всех Габсбургов и Бурбонов. Так что выходит Петр — это ваш ангел-хранитель. Пока жив он — живы вы. А он болен. Говорят, что тяжело.
— Что⁈ — словно бы всхлипнул Иосиф.
— Простуда. Тяжелая. Говорят — не выживет. Сын старается — лечит. Но все окружение Петра уже готовится к тому, что на престол вступит принц. Как вы понимаете после того, как это произойдет, более ничто его не будет останавливать от того, чтобы убить вас.
— Думать об убийстве самого принца, я полагаю, лишено смысла? — тихо поинтересовался Император, в голосе которого чувствовалась робкая надежда.
— На него столько раз покушались… По разному. И каждый раз все в пустую. Нет никаких оснований даже предполагать, что новое покушение достигнет цели.
— Я бы посоветовал найти крайних. — произнес кардинал голосом заговорщика. — Чтобы отвести вину за покушения от себя и своих наследников.
— Думаете это поможет? — удивился явно старый вояка.
— Принц прикладывает все усилия для подготовки к войне. С нами. Словно обезумевший возится с новым оружием. По нему пока мало сведений, но мы точно знаем, что оно есть и оно крайне неприятное для нас. Кажется, будто он на грани и готов на самые решительные поступки. Видимо сыграло свою злую шутку покушение на Меншикова, с которым у него очень теплые отношения. Он его воспринимает как соратника. Как друга.
— Тем более.
— Нужно его успокоить и удовлетворить его жажду крови. Скормить ему несколько несносных особ и постараться убедить, что Император к этому делу не имеет никакого отношения.
— Ну… — пожал плечами вояка. — А если он точно знает?
— Откуда? Ну вот откуда ему знать, кто стоит за всеми этими делами? — улыбнулся кардинал. — Да, тропинки, ведущие в Вену он, без всякого сомнения, нашел. А дальше?
Иосиф промолчал.
— А вы что молчите? — спросил Иосиф сурового мужчину, который отвечал за его безопасность.
— Я и мои люди готовы отдать за вас жизнь.
— Похвально. Но сможете ли вы меня защитить?
— Нет, — ответил за него кардинал.
Этот суровый мужчина нахмурился, но возражать не стал.
— Почему же? Стойте. Пусть ответит он.
— Убийство Кольбера показало очень хорошую выучку его людей. И их осторожность. — нехотя проворчал суровый мужчина. — Я думал о том, как бы действовал, если бы его защищал. И пока не нашел возможности избежать его гибели. Кольбер много ездил. Это делало его уязвимы. Слишком уязвимым. Сидеть же в дворце тоже не выход. По осени в Варшаве произошел инцидент. Один из иезуитов решил обзавестись очень хорошей охраной. Благо, что денег ему хватало. И сидел безвылазно в своем особняке. Так вот это ему не помогло.
— И после этого убийства все иеузиты покинули Речь Посполитую со всей возможной спешкой, — добавил кардинал. — От греха подальше.
— Охрана была подкуплена? — осторожно спросил кто-то из сановников
— Убита, — мрачно усмехнувшись, ответил суровый мужчина. — Их всех нашли наутро мертвыми. Чем-то отравили. Но вода и еда следов яда не имели. Одежда тоже.
— Матерь Божья! — перекрестился Иосиф.
— После того, как иезуиты покинули Речь Посполитую, их убийства прекратились. — произнес кардинал. — Хотя кое-где они с русскими все еще находятся на смежной территории. Например, мне достоверно известно, что где-то под Каролиной русские отпустили двух иезуитов, что томились в плену индейцев сиу.
— Случайность?
— Нет. Они знали, кто они. И отпустили. Лично к этим двум у них видимо вопросов не имелось.
— Почему?
— Потому что иезуиты договорились с принцем о том, что они оставят Речь Посполитую. И не выполнили своего обещания. Посчитали, что с ним можно играть в такие игры. Ведь формально они отошли от дел, но фактически же остались и сохранили свое влияние. Он дал им понять, что с ним так нельзя. И что он в состоянии добиться выполнения договоренности. — произнес кардинал.
 
Император стал выхаживать по помещению, нервно теребя пальцы. Словно бы замерз или хотел их от чего-то очистить.
Все молчали.
В который раз.
Каждый из присутствующих прекрасно понимал — его жизнь под ударом не меньше, чем у Императора. А может даже и больше. Ведь это помазанника Божьего убивать принцу запретили, а их — нет. Из-за чего мандражировали ничуть не меньше Иосифа. И это было видно невооруженным взглядом. Вон как тот зыркал и морщился. Наконец, кардинал не выдержал этой гнетущей тишины и произнес:
— Вам нужно найти способ отвести удар от себя и начать договариваться.
— О чем⁉ О чем договариваться⁉
— О правилах игры.
— Но как это сделать? Он ведь не поверит. После всего, что случилось…
— Нужно для начала поговорить. Попробовать. Насколько я могу о нем судить, принц не кровожаден и с большим интересом занимается хозяйственными делами. Надо найти ему какие-то компенсации. В конце концов он уже неоднократно показывал свою разумность.
— А Бремен-Ферден?
— А чего с ним? Довольно скоро там все тоже будет закончено. — заметил один из сановников. — Но сам Ферден недавно поразил пожар, и он сильно пострадал от огня. Постарались сочувствующие. Они благополучно сбежали. И мы можем их сдать. В качестве жеста доброй воли. Ведь они на территории Империи и, в принципе, нам несложно до них дотянутся.
— Я бы предложил помочь русским навести там порядок, — заметил начальник охраны. — В конце концов это в наших интересах.
— Из-за этой чертовой попытки договорится?
— Да.
— Но не только. — добавил кардинал. — И мы, и французы постарались задействовать в этом восстание самых активных, деятельных и непримиримых протестантов. В Мекленбурге их погибло немало, но многие вырвались. Было бы славно их заманить в Бремен-Ферден и как-нибудь эту ловушку захлопнуть. Чтобы Меншиков их всех изрубил и повесил. Чем меньше таких радикально настроенных протестантов, тем больше надежды на успех наших миссионеров.
— Возможно было бы разумно провести координацию своих усилий с русскими. — добавил один из генералов.
— Меншиков ненавидит что Габсбургов, что Бурбонов, — возразил кардинал. — Он знает кто стоит за его увечьями и гибелью семьи. При любом упоминании фамилии нашего Императора или французского королевского дома он в лице меняется. Вряд ли он пойдет на сотрудничество. Пусть даже и такое. Поэтому я и говорю — нужно найти крайнего. И скормить его или их им. Чтобы появилась возможность договариваться.
— Французам, я полагаю, тоже? — спросил один из сановников.
— Нас должны волновать проблемы французов? — удивленно выгнул бровь кардинал. — В конце концов смерть Людовика в наших интересах. И, особенно, его внука.
Все вновь помолчали.
Император остановился. Оглядел их. И спросил:
— А это предполагаемая им война. С чего русские вообще взяли, что мы с ним собрались воевать?
— Это же очевидно, — улыбнулся дипломат. — Мы напали на османов. А они видели их своими союзниками. Подобный шаг выглядит как попытка помешать установления их контроля над черноморскими проливами.
— Зачем они им?
— Это вопрос безопасности, — ответил за дипломата еще один вояка, явно моряк. — Они уже установили контроль за Датскими проливами. Не явно. Через союз. Что позволило им обезопасить Балтийское море от внешних угроз, гарантировали свои торговые интересы и полностью подавить местное пиратство. Захват Черноморских проливов позволит сделать тоже самое с Черным море.
— А… хм… — Иосиф несколько обескураженно уставился на дипломата и тот продолжил.
— Россия сейчас готовится драться сразу и с нами, и с французами, и с поляками. Принц развил небывалую активность. Его генеральный штаб занимается разработкой плана войны с, по меньшей мере, пятисоттысячной армией, атакующей Россию с запада и юга.